Читаем Дождь онлайн бесплатно

Глава 1.

Солнце близилось к полудню. Его теплые лучи ласкали землю, а на голубом небосводе невидимый самолёт оставил рыхлую белую борозду, расширявшуюся в безоблачном невидимом пространстве.

Шёл мелкий дождь… Как и многие дни до этого, он капал не переставая, с того самого времени как и начался. Рамиль хорошо помнил тот день, будто бы это было только вчера или даже сегодня утром. Так ярко все отпечаталось в его памяти. Вот и сейчас, крепко держа рукоять косы, отточенными движениями ювелирно срезая острием невысокую газонную траву, он думал и прокручивал уже наверное в тысячный раз, словно старый видеоролик, кадры того дня… Дня, когда пошел дождь…

– Ребята! Ребята! – кричала Лия, – быстрее идите на улицу, Рамиль, Марат, ну быстрее, пропустите же все!

Он нехотя поднялся с постели и глянул в окно. Во дворе дома Лия и Резеда, широко раскинув руки и направив лица к дождю, пытались ртом ловить капли. Девушки радостно прыгали и громко смеялись, как маленькие дети.

«А ведь им обеим уже далеко за тридцать», – усмехнулся про себя Рамиль. Ярко светило утреннее солнце, подсвечивая и играя оттенками со струйками дождя.

– Что там? Радуга что ли? – Марат, наспех надев на босые ноги калоши, в одних трусах выбежал к ним на улицу и, озираясь вокруг, не мог понять, чему они так радуются. – Ну, где радуга то? – не унимался он и, поддавшись заразительному смеху, тоже гоготал и подпрыгивал вместе со всеми, вертя запрокинутую голову, пытаясь отыскать предмет всеобщего ликования.

«А ведь этому козлику в трусах уже за сорок», – отметил про себя Рамиль и не спеша стал одеваться.

В деревню Ключи Рамиль с Лией приехали поздно вечером. Припарковав новенький Ленд Крузер рядом с машиной хозяев, они вошли в дом, где уже был накрыт праздничный стол и других гостей сегодня не предполагалось. Их встретили Марат с супругой Резедой.

Этот дом принадлежал матери Марата, что несколько лет назад переехала в город к дочери. Продавать дом Марат не захотел. Вместо этого, он нашел для себя странное увлечение – ежегодно стал тратить время и деньги на благоустройство жилья. Так он перестелил крышу с шифера на профнастил, поменял деревянные окна на пластиковые, старый газовый котел – на современный экономичный, а ванную комнату обложил кафелем. В некоторых комнатах поменял линолеум на ламинат, а после всё лето с удовольствием копался в огороде. Эту работу он выполнял всегда сам. Его жена особо и не возражала, когда Марат, вместо того что бы везти семью на юг, на всё лето уезжал в деревню, предварительно спровадив ее с детьми к родителям. Благо те жили в пригородном коттеджном поселке, имея там огромный двухэтажный особняк со всеми причитающимися к нему прелестями, и были безмерно рады приезду таких гостей. Зато возвращался Марат из деревни всегда отдохнувшим и полным сил. Каково же было удивление Рамиля, знавшего о странном увлечении друга, когда тот, неожиданно позвонив, пригласил его с женой в гости именно в этот дом.

Когда Рамиль, наконец, присоединился к своим друзьям девушки уже не прыгали, а молча стояли, направив лица к дождю. Глаза у них были закрыты, а на лицах сияла блаженная улыбка. Распущенные светло-русые с медовым оттенком волосы Лии слегка колыхались на слабом ветру. Рамилю нравилось зарываться в них лицом и вдыхать их аромат. Вот и сейчас он представил себе, как они нежно щекочут его нос и щеки. Солнце ярко освещало её красивое лицо, и Рамиль с нескрываемым восхищением некоторое время смотрел на свою жену. Супруга Марата ничуть не уступала в красоте. Волосы у Резеды были, каштанового цвета с легкой рыжинкой. Аккуратная прическа и строгое лицо выдавали в ней учительницу, а изящная фигура никак не согласовывалась с тем фактом, что она была матерью троих детей.

Марат в это время, все так же стоял в одних трусах, согнувшись над неизвестно откуда появившимся у него смартфоном и быстро водил пальцем по экрану.

– Ну и из-за чего весь этот переполох? Вы, прям, как дети малые, дождя с радугой что ли не видели? – как бы с досадой, что его разбудили в такую рань да еще и в выходной день, пробурчал Рамиль. Хотя в душе он был доволен, что присоединился к ним. Ему передавалось их общее возбуждение. Воздух вокруг был наэлектризован радостью. Дышалось легко, а тело испытывало бодрость.

– Ты ощущаешь дождь? – не отрывая взгляда от экрана своего смартфона, озабоченно спросил Марат.

– В каком смысле? – Рамиль недоуменно посмотрел на друга.

– Физически, на себе ощущаешь дождевые капли?

Рамиль только сейчас обратил внимание на то, что дождь не был материален, скорее эта была иллюзия дождя, похожая на голограмму… Дождь шел из ниоткуда в никуда. Он не ударялся о тело, одежда не намокала, и не было следов влаги ни на земле, ни на предметах, а на небе не наблюдалось даже малюсенького облачка.

– А все-таки он ощущается, – умиротворённым голосом, произнесла Резеда, – какое-то еле заметное покалывание на лице.

– Словно, слабое электрическое поле ласкает кожу, – с такой же интонацией отметила Лия.

Рамиль направил свое лицо навстречу струям дождя, но ничего не почувствовал.

– Что пишут? – спросил он, находясь в той же позе что и девушки.

– Вообще ничего! Ни одного упоминания об этом явлении! – Недоумённо ответил Марат.

– А может это что–то на подобии солнечной пыли или радиационных осадков, а мы стоим, как дураки, и ловим опасное излучение.

– Не пугай так Рамиль, – Лия обиженно посмотрела и обняла мужа, – я вот сердцем чувствую, что ничего плохого в этом нет.

Марат, так ничего не добившись от своего телефона, принялся кому–то названивать и уже через пару минут сообщил, что в городе дождя нет.

– Смотрите! Кто это? – Резеда кивнула на соседний участок.

Там, на крыльце соседнего дома, в инвалидном кресле сидела женщина со сморщенным и передернутым судорогой лицом. Руки ее были скрючены в неестественном положении, будто, неведомая сила удерживала их так. Она направляла свое лицо к дождю и нечленораздельно тихо мычала, при этом с ее рта свисала длинная слюна. Одета она была по-мусульмански: голова покрыта платком, а подол платья прикрывал ноги до ступней.

– Баба–Яга, какая то – прошептала Лия.

– Это соседка наша. Она дэцэпэшница с рождения, – пояснил Марат, – кстати, помоложе вас будет, ей наверное лет двадцать.

Вскоре из соседнего дома вышла пожилая женщина, одетая на тот же манер, и закатила кресло вместе с «Бабой-Ягой» в дом.

– Мать, наверное, – подумала вслух Резеда.

– Отец у них умер в прошлом году, он был здесь муллой при мечети. Вдвоем так и осталась с матерью, – вполголоса сказал Марат, кивнув головой пожилой женщине, когда та посмотрела на них, – она у них поздний ребенок и вот такое… Раньше отец ее преподавал в школе. Помнишь, Рамиль?

– Конечно, я помню, учитель физики, Исмагил Ахматович. Был моим классным руководителем, я и не знал, что он стал муллой. Часто захаживал к ним домой. Он помогал мне еще готовиться к вступительным в универ. И жена у него тоже учительницей была… Начальных классов, вроде. Хорошая такая, добрая, всегда улыбалась мне. Это ведь она сейчас закатила кресло?

– Да, Мадина Сабировна, – моя первая учительница.

– А у нас была Марина Валерьевна.

– А ты что жил здесь? – удивленно спросила Лия, посмотрев на Рамиля.

– Ну да, до 17 лет. Окончил местную школу. Потом всей семьей переехали в город.

– Ты никогда не рассказывал мне об этом. Я думала ты городской мальчик, а ты оказывается деревенский.

– Я с тех пор ни разу не был здесь. Получается двадцать три года прошло. Деревенского во мне только воспоминания, – с грустью отметил Рамиль.

Марат с Резедой зашли в дом, оставив гостей одних. Рамиль и, прижавшаяся к его груди, Лия продолжали заворожено смотреть на длинные капли дождя. Рамиль вытянул ладонь и, действительно, через некоторое время начал чувствовать лёгкое приятное покалывание. Случайно посмотрев на окно соседнего дома, он неожиданно поймал на себе знакомый взгляд, взгляд из прошлого… Умные и добрые глаза любимого учителя все так же с любовью, по-отечески глядели на него. Нет, это был не призрак давно забытого им учителя, эти глаза принадлежали «Бабе-Яге». Какая же она Баба-Яга?! Теперь, недавно сморщенное и напряженное от боли лицо было спокойно, и на него уже смотрела удивительно красивая девушка. Её большие черные глаза и алые чувственные губы намертво приковали к себе взгляд Рамиля. На ней сейчас не было платка, и темные волосы, красиво заплетенные в длинную косу, свисали с правого плеча. Она была похожа на восточную красавицу, сошедшую со страниц сказок Шахерезады из «Тысячи и одной ночи». Через мгновение женщина, что закатила кресло, задернула шторы. Рамиль почувствовал неловкость, когда без разрешения коснулся этой красоты… Ему стало стыдно, ведь за все это время он не только не навестил, но даже не поинтересовался судьбой некогда дорогого ему человека.

– Эй, молодожены, завтракать то будете? – крикнула в открытое окно Резеда.

– Это она нам что ли? – недоумевая, спросила Лия.

– Видимо намекает на нашу вчерашнюю страстную ночь, – улыбнувшись, подмигнул своей жене Рамиль.

– Это ты виноват, – Лия, смутившись, ударила своими маленькими кулачками в грудь Рамиля.

– А хочешь, я проведу тебе экскурсию по деревне?

– Хочу!

– Папа, папа! – кричал детский голос, пробуждая Рамиля от дремот воспоминаний.

Он отложил косу на безопасное место и обернулся. Перед ним стояла его трехлетняя дочь, в белой косынке и цветастом сарафанчике. С ее правой прижатой у груди руки, свисал белый щенок с одним черным пятном вокруг правого глаза, который постоянно вырывался и пытался укусить девочку за руку, но та не обращала на него внимания.

– Что доченька? – обратился к ней Рамиль.

– Мама кушать зовет.

– Сейчас иду, можешь отпустить Акбая, пусть бегает. Я больше не буду косить.

Девочка послушно выпустила щенка из рук, и тот радостно, спотыкаясь и ударяясь мордочкой об землю, подбежав к Рамилю, заскулил, попросившись на руки. Девочка снова подошла и подняла щенка. Тогда Рамиль, поцеловав дочку в лоб, взял обоих на руки и прямо так они вошли в дом.

– Акбая домой не пускайте! – увидев входящего в дверь мужа с дочерью, строго проговорила Зульфия, – он сейчас скулить начнет, Алмаз только что уснул.

– Пойди кызым, поиграй с ним на улице, – спустив ребенка с щенком в руках на пол произнес Рамиль.

После этого он помыл руки, сел за стол и начал есть. Зульфия села рядом и некоторое время, молча, смотрела на него.

– О чем ты думаешь, всё время? – спросила она, остановив своей ладонью его руку с ложкой, – Ты где-то далеко от нас.

– Ты помнишь жизнь до дождя? – Рамиль поднял на нее глаза.

– Плохо. Отрывками. А если честно и вспоминать не хочу.

Зульфия отпустила его руку. Рамиль помедлив, продолжил есть. Теперь она смотрела в окно. Там на лужайке перед домом играла со щеночком их дочь.

– Боль была настолько сильной, что я не могла ни о чем думать, – наконец, продолжила она дрожащим голосом, – а когда боль становилась просто невыносимой, папа начинал гладить меня по голове. Иногда после этого боль немного притуплялась, и тогда мы с ним начинали молиться, он в полголоса, я про себя. Мама сидела рядом и тихо плакала. Я засыпала и спала очень-очень долго, мне снился ты – сильный, умный, добрый. Снилась наша дочь, вот так же как сейчас играющая со щенком и наш сын, прильнувший к моей груди. Тогда я даже представить себе не могла, что Всевышний услышит и одарит меня таким счастьем, тобой и детьми. Я безгранично Ему благодарна.

– Как же он, Твой Всевышний, мог позволить, безвинному ребенку испытывать такие страдания?

– Не надо об этом Рамиль, не гневи судьбу, я бы согласилась и на большие мучения, знай, какая награда меня ожидает в будущем.

– Какая же ты у меня всё ещё глупая, матурым, – Рамиль прижал ее ладони к своему лицу и начал целовать.

– Они убьют тебя, – с тревогой прошептала Зульфия.

– Они мне обещали!

– Ты сам говорил, грош цена их обещаниям.

– Марат поможет!

– Марат простой школьный учитель.

– Он мой друг, ты и представить себе не можешь, на что он способен ради меня, ради нашей дружбы.

– У него семья, – не отступала она.

На Рамиля с укоризной смотрели мудрые глаза его учителя, они навсегда переселились в тело своей дочери и теперь, как и в далёком детстве, поучали его. Ему нечем было ответить на это.

– Фархат абый говорит, что за пределами дождя мы умрём, – решив сменить тему, произнесла Зульфия.

– Фархату Шаукатовичу сто лет, он давно уже выживший из ума старик.

– Они водили его за пределы дождя, – продолжала она.

– И что?

– У него там остановилось сердце.

– Это он тебе рассказал?– усмехнулся Рамиль. – Он нам детям в школе и не такое рассказывал! Большой фантазер он, твой Фархат абый. Я видел его утром, бегает по деревне, словно у него шило в заднице. И откуда только у него столько сил?

– Оттуда же откуда и у меня.

– И зачем они его водили за пределы дождя? – не унимался Рамиль.

– Ты же сам говорил, что мы им нужны для опытов.

Рамиль встал. Ему было душно. Конечно, он всё это знал и без нее, где–то догадывался, а где–то и видел собственными глазами. Там вне дождя они все умрут, возможно, умрет и он. В этом средневековом мире без электричества, без связи, без интернета, где его заперли в клетку, как опасного зверя, именно здесь он впервые почувствовал себя нужным людям. Вся его предыдущая жизнь была лишь подготовительным этапом к тому, чтобы здесь и сейчас взять ответственность за этих людей на себя и принять самый важный бой в своей жизни.

– Они убьют тебя, – снова прошептала она, – а без тебя мы не сможем дальше жить, вся деревня без тебя не сможет.

– Нет, матурым, они боятся меня! И правильно делают… – он прижал ее руки к груди, – я не дам вас в обиду.

Глава 2.

– Шарафетдинов! Шарафетдинов! – повышая голос, повторяла Марина Валерьевна.

– Тебя же, – больно ткнув Рамиля локтем в бок, прошипел Алмаз.

– Я! – вскочив из-за парты, выкрикнул Рамиль.

– Вонючая свинья, – передразнил его Алмаз.

Класс загоготал, а Рамиль тут же отвесил увесистую оплеуху своему школьному другу.

– Шарафетдинов! – Строго прикрикнула учительница. – Это не достойное поведение октябренка и будущего пионера!

Молодая учительница Марина Валерьевна окончила пединститут только в прошлом году, и это был ее первый класс. Она возилась с ними как со своими детьми уже второй год. По распределению попала в среднюю школу деревни Ключи, где ей была выделена отдельная комната в доме барачного типа. Приезд учительницы совпал с открытием новой школы, что само по себе не могло не радовать. Этот класс разительно отличался от детей городских школ, где она проходила практику: деревенские дети были спокойны, послушны и с каким-то удивительным восхищением смотрели на преподавателя, ловя каждое слово. К концу первого года Марина Валерьевна знала всех детей, лучше пальцев на руках.

– Где, кстати, твой значок октябренка? – Уже более мягким и вопросительным тоном произнесла она.

Рамиль посмотрел себе на грудь, вместо значка там висела только булавка. Он вспомнил, что на перемене подрался с третьеклассником Маратом, порвал тому его пионерский галстук и директор школы, лично их разнявший, велел обоим после уроков зайти к нему в кабинет.