Читаем Down the Darkest Road онлайн бесплатно

Электронные адреса центров помощи выжившим жертвам преступлений:

Национальный центр помощи жертвам преступлений www.ncvc.org

Национальная организация родителей погибших детей www.pomc.com

Национальный центр помощи пропавшим детям, а также детям, подвергнувшимся насилию или эксплуатации www.missingkids.com

В 1990 году президентом Соединенных Штатов был Джордж Г. У. Буш. Это был последний год «холодной войны» и год, в котором вспыхнула Первая война в Персидском заливе. Восточная и Западная Германии пока еще не стали единым государством. «Шофер мисс Дэйзи» получил «Оскар» в номинации «Лучший фильм».

В 1990 году до создания Всемирной паутины оставалось еще два года. Широкий доступ к электронной почте также был вопросом ближайшего будущего. Соучредитель Фейсбука Марк Цукерберг еще не вышел из детсадовского возраста. К мобильным телефонам относились скорее как к любопытной новинке, а не как к чему-то полезному.

В области судопроизводства анализ ДНК становился все более надежным, но пройдет немало лет, прежде чем появятся технологии, доступные в наше время. Сегодня мельчайших частичек генетического материала достаточно, чтобы установить ДНК преступника или жертвы. Сейчас появилась возможность выращивать генетический материал, в то время как в 1990 году работа с крошечным образцом была сопряжена с риском его полного уничтожения без гарантированного получения каких-либо результатов.

В 1990 году Программа по задержанию лиц, совершивших насильственные преступления (ПЗЛСНП), первоначально рассчитанная на поиски перемещающихся с места на место серийных убийц, пересекающих границы юрисдикции, хотя и начала расширяться, вовлекая в себя случаи похищения и сексуального насилия, но все еще, к сожалению, относилась исключительно к компетенции ФБР. В наши дни базы данных ПЗЛСНП доступны представителям всех органов правопорядка, что намного облегчает поиск связи между однотипными — серийными — преступлениями.

Когда несколько лет назад я приступила к написанию «Deeper Than the Dead» («Мертвее мертвого»), то не имела ни малейшего намерения создавать серию книг, описывающих прогресс современной науки и последние достижения судебной медицины в период с 1985 года. Будучи «королевой сиюминутного напряжения внимания», я имею склонность терять интерес к персонажам моих книг прежде, чем дописана последняя глава. Как бы там ни было, а «Час расплаты» будет третьей книгой, в которой фигурируют одни и те же герои из Оук-Кнолл, штат Калифорния. Они стали для меня почти старыми друзьями. Я и впредь собираюсь время от времени навещать их, по крайней мере до тех пор, пока они не обзаведутся мобильными телефонами и не смогут внести меня в список своих друзей в Фейсбуке.

Когда-то давным-давно у меня была идеальная семья. У меня был идеальный муж — красивый, любящий, успешный… У меня были идеальные дети — Лесли и Лия, красивые, миленькие, замечательные девочки. Я жила идеальной жизнью в идеальном доме, стоящем в идеальной местности. Да, мы были одной из тех милых до тошноты семей, у членов которых даже имена начинаются с одной буквы — Ланс, Лорен, Лесли и Лия. Лоутоны из Санта-Барбары, штат Калифорния.

А затем, как это обычно бывает в сказках, пришло зло и разрушило нашу идеальную жизнь.

Я вспоминаю Лесли, которая, будучи маленькой, очень любила, когда ей читали вслух. Предпочтение отдавалось сказкам. Это ведь очевидно! Наши собственные родители тоже читали нам в детстве сказки. Я помню, что книжки были ярко иллюстрированы, а описанные в них истории заканчивались исключительно счастливо. Но сказки — это отнюдь не милые безделицы. Они только кажутся нам славными и безобидными. На самом деле сказки являются мрачными повествованиями, в которых описываются всевозможные преступления, убийства, злоупотребления, насилие и надругательства.

Золушку в качестве узницы держат в собственном доме и обращаются с ней так, словно она рабыня. После смерти отца девушка подвергается физическому и психологическому издевательству со стороны мачехи и сводных сестер.

Склонная к садизму маньячка насильно держит Гензеля и Гретель в дремучем лесу, пугая брата и сестру тем, что в ближайшем будущем она собирается зажарить их живьем, а потом устроить пир каннибализма.

Красная Шапочка идет в лес повидаться с престарелой бабушкой, но потом выясняется, что дикий зверь-изувер сожрал ее живьем.

Таковы сказки.

Моя собственная история похожа на них.

Лесли была… есть… Старшенькая. Упрямая и милая девочка. Маленькая мятежница. Она любила танцевать. Она обожала музыку.

Лесли любит музыку.

Кто бы мог подумать, что выбор грамматических форм может превратиться для человека в пытку? Прошлое время или настоящее? Для большинства людей выбор времени глагола — сущая безделица, а вот меня необходимость сделать этот выбор может довести до слез, до грани душевного изнеможения, до края, за которым — самоубийство.

Лесли была… Лесли есть… Разница для меня заключается в жизни или смерти дочери.

Лесли — жива.

Она была моей дочерью.

Она пропала 28 мая 1986 года. С тех пор прошло четыре года. Никто ее не видел. Никто о ней ничего не слышал. Я не знаю, жива ли она… Была она или есть…

Если я остановлю свой выбор на прошедшем времени, то это будет означать, что я смирилась с ее смертью. Если я предпочту настоящее время, то тем самым обреку себя на бесконечные пытки надеждой.

Я живу в преддверии ада. Жить здесь очень тяжело. Я все отдала бы за возможность уехать отсюда или по меньшей мере забыть об аде в моей душе.

Мне просто необходимо забытье, какой-никакой катарсис, чтобы очистить то нагромождение токсических отходов, что остались после постигшего меня горя. Мысль о катарсисе вызвала к жизни искру, которая побудила меня начать писать эту книгу. Что, если поделиться своим жизненным опытом с миром? А вдруг это обезопасит яд, которым пропитаны мои воспоминания? Это все равно что бросить спасательный трос утопающему в бурлящих водах паводка.

Впрочем, как бы ни был крепок брошенный мне спасательный трос, я все равно не смогу выбраться на сушу. Я — мать без вести пропавшего ребенка.

Работа вымотала Лорен до предела. На написание трех страниц ей понадобилось шесть часов. Иногда ей казалось, что каждое слово приходится силком вытаскивать из вязкой черной смолы собственных чувств. У женщины было такое ощущение, будто она пробежала марафон, после которого хочется побыстрее сбросить с себя пропитанную потом одежду и смыть под душем дорожную пыль. Она сохранила написанное на дискете, а затем выключила компьютер.

Лорен и ее младшая дочь Лия переехали в Оук-Кнолл чуть больше месяца назад. Как же много времени отняла у нее борьба с собой! Вечные отсрочки того момента, когда надо будет усесться перед компьютером… До сих пор одна часть Лорен то и дело поднимала панику, неистово крича о том, что еще слишком рано, что она не готова. Каждый день Лорен представлял собой борьбу не на жизнь, а на смерть между потребностью жить дальше и страхом перемен, между жалостью к самой себе и отвращением, вызванным в ней этой жалостью.

Отъезд из Санта-Барбары был продиктован острой необходимостью удалиться — как в прямом, так и в переносном смысле этого слова — от места преступления. Ей казалось, что на расстоянии она сможет взглянуть на происшедшее чуть отстраненно. Кроме того, Лорен надеялась, что, написав в книге о случившемся, она если не обретет душевное спокойствие, то по меньшей мере смягчит свои страдания, сумеет принять то, что произошло, и наконец-то смирится с ним. Покой… Умиротворение… Эти слова не подходят. Не стоит на многое рассчитывать.

Бампер и Сиси Бристоль, старые друзья из Санта-Барбары, полностью одобрили ее решение с переездом и книгой. Именно они предложили Лорен пожить какое-то время в принадлежащем им доме в Оук-Кнолле.

Семья Бристолей являлась в каком-то смысле частью семейства Лоутон. Для Ланса и Лорен они были почти что старшими братом и сестрой, а их девочки относились к друзьям родителей так, словно они их родные бабушка и дедушка. Каждое Рождество Бампер становился Санта-Клаусом, а в другое время года выступал в роли судьи во время спортивных соревнований, в которых принимали участие девочки. Сиси исполняла роль хорошо разбирающейся в моде крестной матери и с удовольствием ездила с ними по магазинам, а также много чего рассказывала о маникюре и педикюре.

На самом деле Бампера звали Бобом. Свое прозвище он получил много лет назад из-за агрессивной манеры игры в поло. Именно там, на поле для игры в поло, Ланс и Боб, встретившись, подружились, несмотря на двенадцать лет разницы в возрасте. Они вращались в одних и тех же социальных кругах. Бампер работал в сфере финансов, а Ланс был архитектором. За долгие годы они приобрели общих клиентов и знакомых. Сиси владела антикварным магазинчиком на Лили-авеню в Саммерленде, на юге Монтесито. Лорен, будучи дизайнером, работала сама на себя.

В 1984 году Ланс взялся за проект перестройки принадлежащего Бристолям дома в Оук-Кнолле, куда хозяева изредка приезжали, желая сменить обстановку. Лорен иногда подшучивала над друзьями. Шутки не прекращались даже тогда, когда она вместе с Сиси обсуждала детали нового интерьера. «Вы живете в раю. Какой смысл ехать куда-то отсюда?»

Красивый, словно сошедший с почтовой открытки город Санта-Барбара стоит на берегу Тихого океана, на фоне далеких гор. Знаменитости запросто разгуливают по его улицам, обедают в модных ресторанах, покупают себе особняки на околицах Монтесито. Каждое лето сюда валят толпы туристов. Здесь никогда не соскучишься. В Санта-Барбаре процветает искусство. Это город концертов и фестивалей.

Лорен обожала Санта-Барбару. Тут она провела все двадцать лет своей замужней жизни. Муж родился и вырос в этом городе. Здесь родились их девочки. Лоутоны вели активную общественную жизнь, а их дети хорошо зарекомендовали себя в школе.

Лесли похитили в Санта-Барбаре.

Ланс погиб на горной дороге, идущей к северу от города, спустя два года после похищения.

Лорен не могла спокойно пойти в супермаркет, ибо каждый раз становилась объектом всеобщего внимания и пересудов. В тщетной попытке поддержать в людях интерес к пропавшей дочери женщина то и дело появлялась на экране телевизора, ее имя часто мелькало в газетных публикациях. Так продолжалось год за годом. Владельцы всех магазинов в городе хорошо знали Лорен Лоутон. Она приходила к ним с очередными плакатами и листовками, на которых было написано:

В ее присутствии люди чувствовали себя неуютно. Вначале они просто не знали, что говорить убитой горем матери, а затем уже не знали, как поскорее от нее отделаться. Прошли годы, и всем надоело видеть ее, слышать по телевизору о пропавшей Лесли. Им больше не хотелось выказывать жалость, подспудно мучиться чувством вины. В адрес Лорен то и дело раздавались советы: «Перестаньте изводить себя… Время лечит любые раны».

Даже лучшие из подруг призывали Лорен успокоиться: «Прошло очень много времени, Лорен. Лесли уже мертва. Тебе пора угомониться».

Им, конечно, легко говорить. Лесли не их дочь.

Бристоли, душевные и добрые люди, выразили Лорен больше сочувствия. У них был дом, и они предложили ей на время уехать из Санта-Барбары. А может, она и им порядком надоела, может, они тоже хотели избавиться от нее. С глаз долой — из сердца вон.

Но в любом случае Лорен была им благодарна.