Читаем Дороги Средоточия онлайн бесплатно

— Откуда и зачем пришли вы на дороги Средоточия?

— Не приставай к сирым, Жозе.

Упали наземь последние капли дождя. Низкие свинцово-плотные клубы туч поредели под кинжальными порывами ветра, породив лохматые вихри всех оттенков черного — облачный хоровод, изменчивое необузданное кружево, пронизанное солнечными лучами и синими клочьями неба.

В одной из прорех мелькнула стремительная черная тень.

Птица кричала. Радостно и тревожно. Пронзительно. Легкие крылья несли ее над угольной чернью бескрайнего поля, прореженного серыми проплешинами — холмами тьмы, подпирающими горизонт. Прах и пыль. Извечная картина. Хотя… Есть что-то новое — серебристая точка над темнотой песка.

***

Михаил искоса взглянул на спутника, уверенно ведущего аппарат над бесконечностью черной равнины.

Черное, черное, черное.

Под стать настроению. Поерзав в удобном — до омерзения удобном — кресле, Михаил постарался вникнуть в слова невольного попутчика. Немного понимания текущей ситуации ему не повредит.

— … таков наш путь, Мик. Не ты… и не я выбираем его. Он сам вплетается в наши шаги, наполняя мир загадками, и не спешит давать ответы. Мы…

Кто он или что он — этот седовласый старик? Да и старик ли?

На вид homo sapiens — рост под метр восемьдесят, худощав, подвижен, черты лица мягкие, в чем-то даже умиротворенные. И пугающим контрастом — непонятная тревога во взгляде. Седая грива волос, зеленые глаза, пропорциональные конечности, наделенные недюжинной силой — излишней для убеленного сединами старца.

Михаил мысленно вернулся на несколько часов назад — в казармы храмовой стражи Предиса.

Зря он дал волю ярости.

Атака не задалась с первых намеков на движение. Не прошло и секунды, как меч был потерян, и ктану пришлось пустить в ход кулаки. А проклятый старик стоял и улыбался. Точно также, улыбаясь, он коротким апперкотом перевел Михаила в портер и предложил прогуляться — сугубо принудительно.

Прогулка вышла короткой — по коридору, мимо спящего дневального, до входной двери, которая вместо сумрака улицы волей старика зашвырнула их в чащу леса. Когда в дверном проеме мир заколебался под стать потревоженной озерной глади, когда образ города распался на миллион стеклянных нитей, превратившись в разноцветный частокол, старик даже глазом не моргнул. Просто шагнул вперед и… оказался там, где оказался.

Пребывая в расстроенных чувствах, Михаил только невнятно икнул и без ропота полез в застывший средь подлеска аппарат. Знакомая по Фо-ригийским лесам машина — металлический эллипсоид платформы и затемненный купол кабины. Аппарат бесшумно висел в полуметре над землей, внося диссонанс в природную гармонию.

Судьба выкинула очередной кульбит. Остались позади друзья. Что они предпримут, не найдя ктана в означенном месте в означенное время? Станут искать? Или уйдут без него? Вот только он не сможет бросить их… Надежды и мечты — неисполнимые под жерновами будущего. Михаил подозревал — не сегодня-завтра его жизнь рухнет, чтобы возродиться заново. Дом. Мир кофе и разносчиков объявлений, может лучше заранее попрощаться с ним?

Ударил короткий, яростный ливень. Колпак кабины соблаговолил допустить до пассажиров запах дождя, а вместе с тем и легкий, невыносимо горький запах черной пустыни.

Фо-риг во всей красе.

Черное, черное, черное.

Нескончаемой чередой потекли однообразные минуты.

Очнувшись от воспоминаний, Михаил с некоторым удивлением понял — старик молчит. И тишина… Умолкла даже крылатая ошибка природы, чье карканье отравляло добрых полчаса полета.

— Это Фо-риг? — спросил Михаил. Старик оживился.

— Я понимаю — приятного в созерцании черных пустынь мало, и ты, очевидно, задаешь себе вопрос, почему доставив тебя к бегу… Бег — средство передвижения, которое…

— Осознал.

Старик умолк, в его глазах затеплился огонек удовлетворения. Реакция, по первому впечатлению, странная.

— Скажи, Мик, тебя не удивляет, что ты столь быстро адаптируешься к ситуации?

— Меня тянет блевать и визжать одновременно. Блевать тянет сильнее…

— Великое Средоточие, — пробормотал Старик. — Ничего не меняется… — Уже громче он добавил: — Позволь объяснить, почему доставив тебя к бегу, я не доставил тебя сразу к месту назначения. Дело в том, что затраты энергии превысили бы…

— Да мне по фигу.

Старик досадливо поморщился:

— Вскоре, ты поймешь, о чем я говорю.

— Не сомневаюсь.

В кабине бега вновь установилось молчание. Слишком много тоскливых пауз… И звон нервов. Михаил не выдержал:

— Еще вопрос, как вас там…

— Можешь называть меня Старик. Время имен еще не пришло.

— Я прям затрепетал. Можно отдать честь?

— Ты лучше спрашивай. — Старик усмехнулся. Показная ненависть собеседника начала его забавлять.

— Когда я попал сюда… Меня встретила группа солдат из Третьего Лозанского. Среди них числился Брон — маг, который упоминал откровение Ло…

— В чем вопрос?

— Ты меня понял.

— Хорошо, грядет теологическое откровение… Время от времени я действительно вхож в Груэлльский пантеон.

— Где ты слов-то таких нахватался? — Михаил подозрительно прищурился.

— Секунду…

Старик щелкнул пальцами по одному из индикаторов на приборной панели, досадливо качнул головой и слегка повернул штурвал. Машина изменила курс. Сквозь клочья облаков золотым копьем ударил по кабине луч одного из солнц — ударил и пропал. Старик удовлетворенно хмыкнул.

— Значит, ты типа царь и бог?

— Каюсь.

— Кайся. — Михаил отвернулся. Плыли мимо черные пески… — Ты Лиса там случайно не встречал?

— А должен был?

Михаил несколько секунд молчал.

— Ты — нет.

— Лис кто? Друг?

— Это не твое дело, боже.

И новый приступ тишины. Какой же муторный ракурс — едва слышные щелчки неведомых приборов и черные пылевые облака, скользящие по равнине. Всесторонне рассмотрев свое внутреннее «я», Михаил пришел к выводу, что он устал. Очень устал — сразу, без каких-либо усилий, словно разверзлась бездна — просто устал.

— Что за движок у бега? — вяло спросил он.

Старик удивился. Добродушно посмотрел на Михаила и пояснил:

— Силовая установка бега создает гравитационное поле, вектор которого противоположен…

— Антигравитация?

— И турбина. — Старик удовлетворенно кивнул.

— Не слышу ее.

— Защитное поле кабины обладает избирательной пропускной способностью.

— Какого черта они делают здесь? В мире меча и магии?

— Слышал бы тебя Дэм. Он тоже борец за чистоту идеи — мать природа, долой технократию и все такое. Он три бега — прямо на хетч…

— Поменял?

— Можно сказать и так, — задумчиво хмыкнул Старик. Потом вдруг спросил: — Ты бы стал есть руками, будь рядом столовый прибор?

— Серебро или золото?

— Не понял.

— Прибор столовый — серебро или золото?

— А какая разница?

— С серебра я не ем. Аллергия.

— Шутишь, значит… — Старик принялся внимательно изучать крохотные дисплеи, расположенные перед ним. — Опять врут…

— В чудо технике нет навигатора?

— Сам жалею. Бег изобрели создания, которые чувствуют направление интуитивно, поэтому…

Неуверенно кивнув, Михаил обратил взгляд к горизонту. Интересно получается — поразительное многообразие жизненных форм и более того, поразительное многообразие миров.

— Трава. — Михаил прижался лбом к тому, что заменяло стекло кабины (упругое и теплое). Трава. Легкие, хрупкие, кристально-изумрудные стебельки трепетали средь черной пыли.

Не говоря ни слова, Старик довернул штурвал, и бег описал над очагом зелени круг.

— Значит, она сдержала слово…

Михаил никогда не видел, чтобы человек так искренне улыбался. Хотя какое там — не человек это.

— Кто она?

— Женщина.

— Ботаник?

— Больше, много больше… Действительно, приятная весть.

— Остановимся — пикничок там, шашлычок, — предложил Михаил. Увидев, как у собеседника потухли глаза, он довольно улыбнулся: телят, ведомых на бойню, здесь не будет. И полет пройдет отнюдь не в дружественной обстановке — эдак по-семейному…

У горизонта всколыхнулись неясные тени — словно облака низверглись, образовав колеблющееся марево угловатых форм. Кабины бега достиг едва различимый шум — легкий перестук, скрежет, звон. Старик посмотрел на Михаила — ждал естественного в подобной ситуации вопроса.

— Не подскажешь ли, у слияния тверди земной с небесами, что за извращения творятся? — вежливо спросил Михаил.

— Подскажу…

Старик и язвительность — бросайте чепчики и падайте в обморок.

— Это Ладор — будущий Ладор. Дом.

— Какого хрена ты мне толкуешь о доме!!

Вложив душу в крик, Михаил яростно вздохнул и обратился в зрение.

Город. Старик правильно сказал — будущий. На переднем плане не менее тысячи мастеровых трудились над возведением городской стены. Михаил несколько секунд раздумывал о национальной принадлежности работяг. По первому взгляду — либо Фо-ригийцы, которых по заверениям Тейры истребили, либо яроттцы, что тоже странно и проблематично.

Раздался грохот. Каменная глыба, сорвавшись с четырехметровой высоты, ухнула в песок, породив фонтан черной пыли. Воздух наполнили крики и яростная ругань.

— Варварские условия, — словно извиняясь, сказал Старик.

Нельзя не согласиться. Дгорские подъемники, натужно скрипя, укладывали каменные блоки и бревна на предназначенные места — и далеко не всегда попадали куда следует. Ошибки техники исправляли люди посредством молотов, ломов и такой-то матери.

— Усыпите меня. — Михаил удивленно хмыкнул. — Они замешивают…

— Цемент. Ты не представляешь, каких трудов мне стоило доставить сюда необходимые стройматериалы. А потом уберечь от Дэма с его борьбой за чистоту идеи.

— Не представляю. Да и не хочу, — признался Михаил.

За недостроенной городской стеной виднелись дома — белый камень, четкие, стройные, устремленные к небу линии…

— Мрамор и эльфийское влияние, — прокомментировал Старик. Михаил никак не отреагировал на замечание. На фронтоне одного из домов яркими красками пылала узорная лепка.

— Не дороговато? — взглянул Михаил на спутника.

— Ты про материал? Сырьевая база — не проблема. Созданные месторождения…

— Созданные?

— Да. Той, что начала любезно озеленять Фо-риг.

Михаил вознамерился было узнать имя столь удивительной особы и внезапно передумал — он не хочет этого знать. По абсолютно необъяснимой причине.

— Караван. — Старик махнул рукой.

Взгляд в указанном направлении открыл Михаилу вид на укутанную тонкой дымкой вереницу телег, транспортируемых четверками лошадей. Судя по тому, как животные тяжело переставляли ноги, груз они везли не малый. Михаил разглядел камни, бревна, мешки — в многообразии форм и размеров.

Бег изменил направление движения и, прижимаясь к земле, заскользил вдоль городской стены. Никто из рабочих и глазом не моргнул на столь вопиющее культурное противоречие.

— Они привыкли к странностям. Для них мы — приближенные бога, — пояснил Старик. — Это и твой дом. Обрати внимание.

Михаил обратил. Почти законченный дворцовый комплекс о тринадцати башнях. В нем отсутствовала эльфийская утонченность, наоборот, он производил впечатление чего-то основательного, построенного на века… И вместе с тем, легкого, словно взлетающий на волну корабль под полными парусами. В чем причина эффекта Михаил не разобрал. Возможно, в отделке стен — клинья света, пронзающие друг друга, — серебро, темный фиолет и алое пламя. Возможно в тонком шпиле единственной достроенной башни. Луч солнца коснулся ее… и в небо устремилась золотая стрела.

— Для вас что деньги, что хетч. — Михаил пожал плечами. — Куда мы летим?

— У меня разбит лагерь неподалеку.

— И кого вы, любезный, представляете в лагере?

— Повелителя возрожденного Фо-рига со всеми вытекающими — прислуга, жилье, полный пансион. Тебе понравится. Мои гости живут на зависть королям…

— Кому на зависть?

— Король — верховный правитель автономной территориальной единицы. Вечная путаница с терминами… — досадливо поморщился старик.

— Согласен. К примеру, с термином «гость»… Гостей не приглашают ударом в табло.

— Ты не воспринял приглашение в звуковом диапазоне.

Тип еще и шутит. Сплюнув, Михаил вернулся к изучению достопримечательностей Ладора.

С десяток всклокоченных чумазых ребятишек возились в песке. Они что-то сажали, отдавая делу все силы и внимание. Пацан лет восьми высыпал горстку песка на макушку соседки — белокурой дамы того же возраста. Девочка вздрогнула — две маленькие, с мышиный хвостик, косички забавно мотнулись из стороны в сторону.

Дальнейшее напоминало бой двух петухов — мелькавшие тонкие руки и ноги, столбы пыли… И звонкий смех.

Михаил улыбнулся:

— Чего сажают?

— Цветы.

— Были прецеденты, что проросло?

— У них прорастет…

— А где нимбы?

— Когда мы разберемся с делами, Мик, я тебе отвечу. Разом и за все. — Старик устало вздохнул — сотня лет прикоснулась к его сединам. А действительно, сколько ему лет? За семьдесят? Вспомнив, каким образом попал сюда, Михаил криво усмехнулся. Держи карман шире, старичок резв как двадцатилетний.

— Прибыли.

Повелитель плавно выкрутил штурвал. Бег удалился от Ладора, держа курс к серой громаде, имеющей четкие прямоугольные очертания. Растревожив память, Михаил решил, что строение напоминает бункер времен Конфликта Двух — маленькой войны его родного мира.

— Ангар, — Старик коснулся сенсора на приборной панели, и монолитная серость треснула — ангар открывался, дозволяя свету отвоевывать у темноты аппараты, ящики, приборы.

— Очаг высокой технологии, — вновь подал голос Повелитель, уверенной рукой направляя бег внутрь. Автоматически или по каким иным причинам включилось освещение.

Бег прибыл в точку назначения — коротко звякнули фиксаторы на стапелях, защитное поле кабины свернулось, пассажиры ступили на пол.

С наслаждением разминая ноги, Михаил огляделся:

— Чувствую себя статистом…

— Да, — рассеяно отозвался Старик. Его внимание сосредоточилось на четырех — ныне пустующих — ячейках для паркинга бегов.

— Заар!

Из серебристого хаоса приборов, вынырнул невысокий, похожий на верткую лису, ваарец. Его хитрая физиономия лучилась виноватостью:

— Да, Повелитель.

— Именем Эфга, где беги?

— Лорд Дэм, — кратко ответил Заар.

— Когда это случилось? — Глаза Старика яростно сверкнули.

— Два дня назад. Он навещал Ладор.

— Будь проклят тот день, когда я… — Повелитель осекся. Взглянул на любопытствующего Михаила и закончил: — Террорист хренов.

— Грубо, — с удовольствием сказал Михаил.

— Заар, при осмотре бега обрати внимание на передний блок генераторов. Я устал компенсировать крен.

— Да, Повелитель. Займусь немедленно.

— Позже я загляну к тебе, — Старик развернулся к Михаилу: — Идем, димп.

— Я не люблю незнакомые слова, — на всякий случай сказал Михаил, пристраиваясь к седовласому поводырю.

Они пересекли ангар, пользуясь узкими тропками в хитросплетении аппаратуры, миновали дверь в противоположной стене и вновь вышли под открытое небо. Первым делом Михаил ощутил запахи: горький — пустыни; дымный, пряный, экзотический — лагеря; потный — двух стражников подле ангара. Стражники браво отсалютовали.

— Как тебе? — Старик широким жестом обвел лагерь.

С десяток куполообразных шатров светились яркой белизной во тьме пустыни. Чуть в стороне раскинулись бивуаки охраны… Сейчас там готовили обед — жаркое, щедро сдобренное пряностями. Желудок Михаила вопросительно пискнул.