Читаем Дорога в тысячу ли... онлайн бесплатно

Последние деньги, совершенно неприкосновенный запас, были успешно потрачены вчера на приобретение пары снежно-белых кроссовок для Катьки. Несмотря на резкий химический запах и внушающую некоторую неуверенность надпись — made in China, Катька, была совершенно счастлива. Поход на дискотеку обеспечен и более не придется стыдливо прятать под стол ноги, в латаных — перелатаных туфлях. Есть ли большая радость для родителя, чем видеть сияющие счастьем глаза собственного чада?!Конечно нет! Да-а-а…Однако, что-то нужно было предпринимать и срочно, зарплату в Институте не платили уже больше года, а на те гроши, что приносят ночные бдения жены над кипами переводов и рецензий, прожить совершенно невозможно. Перепрыгнув очередную лужу, Максим свернул ко входу в Институт. Некогда флагман советской науки и, как тогда называли — "кузница научных кадров страны", теперь представлял собой некий синтез между декорацией к фильму о вторжении инопланетян и коммунхозом времен нэпа. Серое, порядком обшарпанное пятиэтажное здание глядело на реку десятком забранных разномастными решетками, давно немытых окон. Солидная вывеска Академии Наук исчезла и главный вход пестрел сотней разнокалиберных табличек всевозможных ООО, АО и прочих лимитед контор, компаний и фирм.

Максим никогда не считал себя паникером и здраво полагал, что любую проблему можно разрешить, стоит лишь напрячь свои мыслительные способности чуть больше обычного и трезво проанализировать создавшуюся ситуацию. Однако, в данном случае, несмотря на крайнее умственное напряжение, ничего не приходило в голову. Проблема не решалась никак. Попытаться заработать хоть сколько нибудь значимую сумму нанявшись на разгрузку вагонов на станции — дело вовсе не реальное. Невзирая на свои немалые габариты — рост под метр девяносто, конкурировать с офицерами десантного полка стоящего в городке, Максим, пожалуй что и не смог бы, да и "схвачено" у них там все, не пробиться. Попробовать занять до следующей зарплаты? Утопия, у кого?! И кто знает когда она, эта зарплата, будет? Продать свой "жигуль"? Бред! Кому нужна антикварная "копейка", да еще без резины и аккумулятора. В общем, как говаривал однокурсник Вовка, "хватай мешки, вокзал отходит"….

Пройдя ранее помпезный, а ныне порядком захламленный какими-то коробками и ящиками холл, Максим спустился в цокольный этаж. Большая часть Институтских помещений была сдана в наем разным коммерческим структурам и "науке" оставили лишь цоколь, с запутанным лабиринтом подвалов, переходов и тупичков.

— Игнатьев! Максим Александрович! Задержитесь — ка на секундочку — голос заместителя директора по административным вопросам Зеленина, на институтском жаргоне Мурлокатана, застал Максима на пороге лабораторного блока.

— Рад вас приветствовать, Максим Александрович, как поживаете, что у нас новенького?! — небольшого росточка, похожий на колобка упакованного в дорогущий костюм, Мурлакотан несся к Максиму широко разведя руки.

— Как наша наука?! Достигли ли неземных рубежей?! — надо сказать, что темпераментом Мурлакотан обижен не был. Он налетал на собеседника, как вихрь, как эдакий микро-тайфун обрушивая водопад слов, выкриков и междометий. Между которыми, собственно и прятал причину своего присутствия в вашей лаборатории. И естественно, что ни чего хорошего ждать от него не приходилось, радостная встреча с Мурлокатаном означала урезание фондов, отмену заказов на оборудование и прочие "приятные" новости. Вот и сейчас, Максим сразу ощутил, что утро явно не задалось.

— Здравствуйте Альфред Сергеевич, чем обязан, в такую-то рань? -

— Ах, дружище, мы — администрация, вообще уже забыли что такое сон и знаете ли, отдых! С утра, не покладая рук…! — обдав Максима немыслимым ароматом сигар, коньяка и французского парфюма, Зеленин подхватил его под руку и потащил по коридору.

— Я ведь, собственно, вот о чем. Вы же знаете Максим, в каком тяжелейшем положении пребывает вся наша отечественная наука. Как денно и нощно мы бьемся пытаясь найти фонды и спонсоров, как болит душа…короче — дирекция решила временно прекратить исследования вашего отдела, а помещения передать, в смысле….временно сдать одной из коммерческих структур нашего города, — при этом глаза Мурлокатана покрылись некой загадочной поволокой, а короткие розовые пальчики начали двигаться в странном ритме, то ли перебирая что-то, не то подсчитывая.

— Вот. А Вашей группе, предоставить отпуск, ну…для подготовки и написания монографии! Ведь вы давно собирались ее написать? Да? — новость была настолько ошарашивающей, что первые мгновения Максим испытал некое подобие ступора, изумленно хлопая глазами на подпрыгивающего где-то на уровне второй пиджачной пуговицы Мурлокатана.

— Вы! Да как вы..!! Вы что же, нас продали?! — Максим инстинктивно сделал пол-шага вперед, нависнув над собеседником, -

— Вы что себе позволяете, Игнатьев! — лицо администратора мгновенно приобрело синюшный оттенок, — Не прикасайтесь ко мне! Как вы смеете, мальчишка! Распоясались! — брызжа слюной Мурлакотан попытался безуспешно вжаться в стену, — Я охрану вызову-у-у! — последний раз взвизгнул он пятясь в сторону лестницы, — Хам!!!

Лаборатория встретила Максима унылым позвякиванием пробирок в мойке и густым облаком табачного дыма, медленно уползающего в приоткрытую фрамугу вытяжного шкафа.

— Привет…

— Да знаем уже, слыхали ваши серенады с Мурлокатаном… — сказал седой, вечный, старший лаборант Юра, прикуривая новую сигарету от окурка только что выкуренной, — Делать-то что будем, шеф? — такой же немой вопрос читался в глазах моющих пробирки девочек, в печально вздернутых бровях аспиранта Сашки и у зашедшего посочувствовать, из соседнего отдела, программиста Миши.

— Делать? Да что тут уже поделаешь… — Максим устало присел на край стола, — Тут уж, братцы, ситуевина совсем поганая вырисовывается, пора переквалифицироваться.

— В управдомы! — провозгласил Юра,

— Не-е, не получится, мы делать ни черта не умеем — сказал аспирант, отрываясь от разгребания горы бумаг на столе, — Разве что Мишка еще на что-то сгодится, а нам с тобой, Юрка, прямой ход на рынок — сникерсами торговать.

— Не возьмут — Валентина бросила намыленный ершик в раковину — Вы с Юркой больше слопаете, чем продадите. А может еще все наладится, мальчики?

— Ага, всенепременно! И именно сейчас! — Юра перестал терзать свою сивую лопатообразную бороду и вперился взглядом в потолок, — Слышь, шеф, а может по такому случаю…Беречь-то вроде как уже и некчему? А?

— Да делайте, что хотите — Максим перебросил ключи от сейфа Юрке.

— Вот! Вот золотые слова, не мальчика, а понимаешь, ученого мужа! Ну-ка девочки, быстренько дистиллят, — скомандовал Юра, бережно вынимая из сейфа двухлитровую колбу спирта- ректификата, — И глюкозки, глюкозки пол-ложечки туда!

Посиделки вышли мрачными, несмотря на изрядное количество выпитого и попытки присутствующих подшучивать над сложившимся положением.

Отдав последние распоряжения, Максим вышел на улицу и подтянув повыше воротник плаща, побрел к автобусной остановке. Мелкий, колючий осенний дождь сыпал не переставая, норовя потушить только что зажженную сигарету, оббивая последнюю листву с чахлых городских тополей и рисуя разводы на бензиновой пленке луж. Панельная пятиэтажка, привычно встретила неистребимым кошачьим запахом грязного подъезда, глухим бормотанием телевизоров за дверями квартир и жизнеутверждающими надписями на стенах — что Спартак чемпион, а Светка сука.

Лиля сидела за заваленным рукописями кухонным столом, поджав под себя ноги в толстых шерстяных носках, она зябко куталась в старый клетчатый плед.

— Привет, привет. Ну что, разогнали вас наконец? Знаю я уже, Сашкина пассия звонила, так что ты уж не притворяйся, не надо… — Лиля устало подперла голову рукой,-

— Давай лучше ужинать, — намыливая руки и глядя на себя в зеркало крохотной ванной, Максим подумал: ну что, вот тебе уже и сорок, здоровый и в общем-то неглупый мужик, жизненного опыта хоть отбавляй и выучиться успел, и повоевать, и книжку написал, и семья….А что делать сейчас — ума не приложу. Как-то уж очень больно ударили по нему эти "новые времена", вдруг оказалось, что то, чем он занимался всю жизнь на фиг ни кому не нужно. А нужно сейчас то, что презирал и ненавидел больше всего — умение выкручиваться, врать, доставать…Как жить-то будем, Максим Александрович? Девчонок-то кормить надо!

— Ма-а-а!! Па-а-а!!! — крик дочери катапультой сдернул Максима с края ванны и швырнул в полутемный коридор. Катя стояла в дверях кухни сжимая в руках снежно-белый кроссовок, -

— Что же это….За что!!?? Ну как я теперь бу-у-у..? — конец фразы был утоплен в водопаде слез. При ближайшем рассмотрении, шедевр китайской обувной промышленности в Катькиных руках выглядел несколько странно. А именно, походил более на изнуренного жарой аллигатора с открытой пастью, нежели на предмет предназначенный защищать ноги от сырости и прочих жизненных коллизий. Распавшись на две составные части, кроссовок откровенно показывал из чего сделан — внутренняя часть подошвы очень сильно напоминала картон.

— Ну все! С меня довольно! — резкий, как щелчок арапника, возглас жены оторвал Максима от попыток собрать распадающуюся обувь в единое целое,

— Хватит! Мы уезжаем!

— Не понял…Куда? — Максим редко видел жену в таком состоянии, вернее сказать, никогда раньше. В общем-то тихая и неконфликтная, Лиля, даже в минуты крайнего раздражения, всегда говорила очень ровным, слабым голосом. Но сейчас, сейчас! Глаза, за стеклами круглых очков, сверкали совершеннейшим бешенством, узкие ладони сжались в побелевшие маленькие кулачки,-

— Куда угодно! К черту, к дьяволу. Но отсюда!!! — ее голос звенел наполняя собой все пространство хрущевки.

— Ты, господин Игнатьев, надеюсь, все еще помнишь мою девичью фамилию? -

— Ну да, конечно, ты только успокойся, милая… — решил не обострять ситуацию Максим — Успокойся, чего не бывает….

— Ну тогда ты конечно знаешь, что она означает! — взгляд из под очков уперся прямо в переносицу Максима,

— Э-э. если дословно с немецкого, то Штерн это звезда…-

— Сам ты, "звезда"! Штерн, дорогой муженек, это билет из этого мразного городка, это возможность пожить по-человечески, это, наконец, Катькино будущее! Я теперь не просто жена-еврейка, я теперь — средство передвижения! — к концу тирады, не рыдающим в квартире оставался только Максим. Израсходовав весь наличный запас слез, женское население квартиры приступило к планированию отъезда и Максим, судя по их сначала бессвязному, а потом совершенно по-деловому четкому диалогу, понял, что пропал…Пропал абсолютно, поскольку ехать никуда он не намеривался и всегда считал эту затею крайне дурацкой. О чем не единожды говаривал коллегам по институту, собиравшимся в Штаты, Германию или Израиль. Пропал еще и по-тому, что представить себе, что он, до глубины корней русский человек, будет делать за кордоном — не мог. Но и видеть как измаялись жена с дочерью, перелицовывая старые тряпки и выкраивающие хоть какие-то, жалкие гроши на самое необходимое — сил уже не было.

Жизнь понеслась мелькая в бешеном калейдоскопе дел и делишек, справок и заявлений, ругани, в различной длинны очередях и ударном строительстве воздушных замков. Ах, как там мы будем жить, ах, вечно теплое море, ах, ах, ах…Мелькнули огни пограничной станции, проскочили таможенники, собирающие свою обычную дань. Найдены и вновь потеряны и снова отысканы узлы, баулы и чемоданы с никому не нужным скарбом и дорога, дорога, дорога…Сверкнуло бирюзово-синее море, кочерыжки подстриженных пальм, влажно-ватная жара кривых разноцветных улочек, гомон базара и безнадежные попытки вколотить в ничего не соображающую голову странные буквы — закорючки — алеф, бет, гимел…

Увешанная золотыми побрякушками, как елка в рождество, чиновница центра по трудоустройству щелкнула острым ятаганом ногтя по клавише компьютера,-

— Так, имя, фамилия, номер удостоверения личности?

— Максим…То-есть Макс, Игнатьев — подобравшись Максим, или как его теперь называли Макс, пробарабанил заученный наизусть номер.

— Профессия?

— Биофизик, кандидат наук- эту фразу Макс повторял уже раз двадцать в различных фирмах, офисах и конторах и был готов к естественной реакции — хлопанью глазами, почесыванию в разной степени оволосенности затылках и…сакраментального вопроса — а это что значит? Однако, в этот раз, все произошло совершенно иначе, чиновница изобразила величайшее внимание на гладко оштукатуренном лице и тут же сообщила, что страна просто изнывает от нехватки квалифицированных кадров, что такие как Макс это будущее нашей экономики и, как жаль, что он потерял уйму драгоценного времени, в первый же раз не заявившись к ним в центр.

— Так что, есть возможность получить работу? — Макс весь сжался от наглости своего вопроса, а вдруг, а может наконец повезет?

— А как же, дорогой Вы наш, а как же! — она быстро зацокала клавишами компьютера, при этом умудряясь прикурить новую сигарету и отхлебнуть кофе из тяжелой фаянсовой кружки.

— Ну вот и готово! Прошу, — очнувшийся от своего электронного забытья принтер моргнул зелеными глазками и выплюнул небольшого формата розовую карточку.

— Вы направляетесь на работу в наш крупнейший медицинский центр! Поздравляю! — сжав потной рукой направление на работу, Макс попытался выдавить из себя какое-то подобие слов благодарности на иврите. Но запутавшись после второго слова смущенно замолчал, чувствуя как по его физиономии расплывается счастливая улыбка.

— Ну что Вы, что Вы, это наш долг! Следующий!!! — пробираясь по забитому страждущим людом коридору, Макс нечаянно толкнул плечом какого-то невзрачного мужичонку в пляжных шортах и замызганной майке. Рассыпаясь в извинениях он продолжал по идиотски улыбаться, что явно не осталось незамеченным.

— Ну че, работу отхватил? — поинтересовался мужик, потирая ушибленное плечо,

— Да понимаете, повезло! Дали, по специальности, в госпитале! -

— А ну, покаж, — мужик выхватил из руки Макса полоску розового счастья,-

— Ух ты! Ну братан и специальность у тебя…Трудно небось было в совке, с такой-то работой? Я бы не смог….спился бы давно… — какой-то неприятный холодок медленно пополз по спине Максима, впиваясь своими скользкими щупальцами в затылок.

— Простите, вы это о чем..? -

— Как о чем? Братан, с такой специальностью тебе медаль давать нужно, слышь народ! — мужик громко обратился к длиннющей очереди, -

— Во, гляньте, профессиональный метапелет*! Ежели кому совет требуется, не менжуйся, пока он домой не ускакал, подходи, спрашивай! — Максим уже понял, что этот плюгавый гад явно над ним издевается, вот только не мог понять, в чем же причина этого цирка. Выдернув из его рук свое направление, Макс снова попытался вникнуть в смысл, словно закодированной Энигмой, длинной череды ивритских букв и аббревиатур.

— Молодой человек, молодой челове-е-е-к! — к нему обращалась огромных размеров тетка, расположившаяся на противоположной скамье.