Читаем Дорога на Аваллон онлайн бесплатно

1998 г.

Иллюстрации С. Ласточкина

Алексея Андреева,

Андрея Артова,

Дмитрия Громова,

Станислава Ермакова,

Алексея Жеребцова,

Павла Калмыкова,

Татьяну Фаминскую,

Владимира Щербакова,

Феликса Элъдемурова

за ценные советы, помощь и содержательные беседы, без которых не было бы этой книги;

а также:

Д.А., А.Б., М.Г., Я.Ж., А.К., Л.К., С.Л., Е.Р., Н.Ф.

и многих других,

с кем довелось сидеть у одного костра, смотреть на одно море, шагать одной Дорогой…

Есть камни, не всегда и не всякому открывающие свою красоту. Таков беломорит — камень европейского Севера. Кто-то пройдёт мимо, увидев лишь серую гальку; но кто-то возьмёт его в руки, повертит так и сяк, и вдруг сверкнёт неявная грань, и раскроются глубинные пространства камня, наполненные голубым переливчатым огнём.

На побережье Белого моря, близ рудников, где добывают этот волшебный северный камень, я наблюдал полярное сияние, и кольцо с беломоритом играло на моём пальце. И почудилось, что переплески голубого света в беломорите сродни небесным сияниям, издревле освещавшим долгие ночи над северными скалами…

…Мир, в котором мы живём, похож на беломорит: за привычными тремя измерениями ищущему взгляду может открыться неявная четвёртая грань, раскрывающая иные, наполненные чудесами, пространства. И где-то там, в глубинах этих пространств, лежат далёкие священные острова, где нет ни горя, ни старости, ни лжи, куда далёкие наши предки умели находить дорогу.

Об этой Дороге — книга, которую Вы держите в руках.

Давным-давно в одной стране, там, где лежит NorWeg (Северный Путь), правил князь Гейрред.

Однажды появился в землях князя Гейрреда некий человек, о котором говорили, что он чародей. И правда, где бы ни ходил он, звери ластились к нему, и ни одна собака ни разу не залаяла на него. Подивился этому князь и велел схватить этого человека, чтобы узнать, кто он таков.

И вот привели его к князю. Был этот человек одноглаз, одет в широкий синий плащ с меховой оторочкой. Угостил князь человека пивом и мёдом и велел рассказать, кто он такой. Но тот ответил лишь, что зовут его Гримнир[1], и ничего не сказал больше, как его ни расспрашивали. Рассердился князь и велел пыткой добиться у Гримнира рассказа о себе. И тогда люди князя разложили два больших костра и посадили этого человека между ними, чтобы жар донимал его. Гримнир сказал:

У князя Гейрреда был сын Агнар, десяти зим от роду. Агнар увидел, как пытают Гримнира, подошёл к нему, дал ему напиться из полного рога и сказал, что князь плохо поступает, пытая его, безвинного. Тогда освободился Гримнир от пут и огня.

Гримнир сказал:

Гримнир предрёк, что Агнар будет князем земель Гейрреда, и оказал мальчику честь, рассказав ему о том, как устроен мир.

Гримнир сказал:

Ясень Иггдрасиль — Древо Мира — центральная деталь копозиции. Реджи Бойер, известный европейский исследователь, писал в одной из своих работ, что Иггдрасиль, — это "краеугольный камень <…> наиболее, вне всякого сомнения, грандиозная, наиболее величественная идея нордической мифологии". И это, несомненно, так: именно Древо Мира является в индоевропейской традиции той осью, вокруг которой вращается колесо Порядка (ведическое rta), определяя всё происходящее во Вселенной[3]. Вместе с тем нельзя, разумеется, не отметить, что символ Древа Мира гораздо древнее не только нордической (и даже индоевропейской в целом) мифологии, но и самих индоевропейцев. Вероятно, до последнего времени на Земле не существовало ни одного народа, не знакомого с Древом Мира: география этнографических и археологических свидетельств о вертикальной оси Мироздания действительно охватывает всю планету.

Говоря о Древе Мира в нордической (североевропейской) традиции, нельзя обойти вниманием славянский материал. Быть может, и утратив священные книги, подобные скандинавской Эдде, славянское язычество — одно из самых "живучих" в Европе — всё же оставило нам культурное наследство, ничуть не меньшее, чем язычество германское или кельтское. Достаточно вспомнить "Слово о полку Игореве" — одно из прекраснейших произведений средневековой европейской литературы, до сих пор хранящее и загадки, и настоящие мистические тайны. Такие, например:

Др.рус. течи, течь означает "идти", "бежать", "передвигаться" (отсюда устаревшее утечь — "убежать"). Растекаться значит путешествовать. По какому такому Древу путешествовал вещий Боян? Более того, эти строки содержат указание не только на вертикальную ось Мира (от земли до облаков), но и на его тройственную структуру. Ряд исследователей "Слова" считает растекашется мыслию ошибкой переписчика, искажением первоначального растекашется мысию, т. е. белкой (др. рус. и диалектное мысь, что родственно современному мышь). Если это так, три личины Бояна представляются символами трёх миров индоевропейской традиции: Нижнего (волк), Среднего (белка) и Верхнего (орёл)…

Действительно, являясь вертикальной осью Мира, священный Ясень связывает три классических пространства: Асгард, Мидгард, Хель — в скандинавской традиции; Правь, Явь, Навь — в славянской.

Средний мир, пронизанный мощным стволом священного Ясеня, славяне называют Явью, скандинавы — Мидгардом (дословно — "средний город", "средняя ограда"). Это — наш мир, мир людей.

Хель и Навь — Нижний Мир, лежащий под глубочайшими корнями Древа Мира. Древнее балтославянское имя этого мира — Навь — имеет один корень с такими старинными русскими терминами, как навьи, навы — "мёртвые", навка (мавка) — "русалка", нав, навной — "домовой" и восходит к ещё более древней индоевропейской основе, связанной с процессом умирания и погребальными обрядами.

Это — пекельное царство славянских мифов, называемое иногда "адом" без придания последнему термину христианской нагрузки. Здесь обитает Хель — богиня Смерти, тождественная славянской бабе Яге. Интересно, что обе традиции подчёркивают некую уродливую несимметричность её облика. У скандинавской Хель одна половина лица цвета мяса, другая — мёртвая, синего цвета. У славянской Яги одна нога живая, другая, как известно, — костяная, мёртвая[4]. Образ богини Смерти, Чёрной Матери, несомненно, один из древнейших образов мировой мифологии. Правда, такой взгляд на владычицу Нижнего Мира отвечает только одной из её "ипостасей" — а есть и другие, не менее важные…[5]

Другой обитатель подземного царства — дракон Нидхегг — также известен всем индоевропейцам: Мировой Змей Ермунганд, иранский дракон Дахака, славянский Ясса (или Яшша) — Ящер. В пекле, подземном царстве гложет он умерших злодеев, и — он же! — кольцом обвивает Мидгард, мир людей. Это — мировое зло, так сказать, "антилогос" нашего мира, дожидающийся часа, чтобы сжать свои смертельные кольца. Отметим, что так же, как и в отношении Бабы-Яги, это только один из возможных взглядов на Мирового Змея, только одно из возможных его восприятий. Того же Змея мы видим на магическом жезле Меркурия, в драконах геомантических традиций, в образах богов-Трикстеров — тех, "кто вечно хочет зла и вечно совершает благо"…[6]

И, наконец, верхний мир — Правь, он же Асгард (дословно — "город богов"). Здесь живут наши боги, и здесь небесные олени объедают листву с Древа Мира:

Эти небесные олени, символ Неба, — общий священный символ древнейших индоевропейских религий. До сих пор их рисуют на "писанках" — расписных пасхальных яйцах. В русской вышивке образ оленей, объедающих листву ясеня Иггдрасиль, дожил до прошлого столетия, хотя мифологический смысл этих изображений давно забылся.

Ясень Иггдрасиль, Древо Мира, пронизывает все три мира. Асгард, город богов, находится под самым Небом Мира, и олени, объедающие крону Ясеня, взобрались на крышу самого высокого чертога Асгарда, чтобы дотянуться до листвы. Так сказал Гримнир в палатах Гейрреда:

Высоко в Небе Мира, на вершине Ясеня, восседает, согласно скандинавской традиции, мудрый орёл. (Не потому ли и Боян, взлетая "под облакы", принимал личину орла?) Этот священный образ — образ Орла, венчающего Мироздание, — один из самых потаённых и магических в традициях индоевропейцев. Впрочем, как и самое Древо, Орёл также известен магам практически всех народов. Сюда, в верхние пределы Мира, приведёт нас исследование, если начнём мы распутывать тайны происхождения величайших символов и образов, используемых человечеством. Отсюда берут начало имперские орлы ариев (в том числе и российский двуглавый), и Феникс — огненный орёл магических откровений и инициации, и Орёл Кастанеды, пожирающий осознание… Впрочем, об Орле довольно.

Следует упомянуть ещё одного мифологического обитателя Древа — белку, носящую, согласно Эдде, имя Ротатоск (т. е. "Грызозуб"), бегающую по стволу Ясеня и переносящую новости и перебранку между верхним Орлом и нижним Драконом. Этот образ, имеющий огромное магическое значение, сохранился, к сожалению, лишь в славянской и скандинавской традициях. Мы уже упоминали о варианте трактовки вступительных строк "Слова о полку Игореве", согласно которой Боян путешествовал по Древу в личине белки, — параллель налицо. Другое славянское упоминание о белке Ротатоск принадлежит перу А.С.Пушкина.

Удивительно, насколько неисследованным остаётся сказочное наследие великого русского поэта. Я не имею информации относительно того, кем и во что был посвящён Александр Сергеевич, но сам факт магического посвящения сомнений не вызывает: слишком многое звучит в его сказках, чтобы считать их простым пересказом сказок народных. Так, например, русская фольклорная традиция не знает (!) мифологического петуха по имени Гуллинкамби (т. е. "Золотой Гребешок"), известного нам только по скандинавским текстам; точно так же народные русские сказочники не знают сказаний о волшебном народе Дон (или Дану), о принце Гвидионе из этого народа, но Пушкин упоминает эти имена: царь Дадон, царевич Гвидон… Ещё более удивительно, что новейшие фольклорные сборы в русской глубинке нередко вскрывают именно те не известные доселе пласты общеевропейских параллелей, которые встречаются у Пушкина…[8]

Упоминает Пушкин и о белке Ротатоск — помните, в Сказке о царе Салтане:

К слову, сия ель (вероятно, вернее будет сказать — сия Ель) возвышается не где-нибудь, а на острове Буян, который выглядит славянским аналогом кельтского Аваллона — священного острова в Западных морях. И белка эта, ещё к слову, не случайно песенки поёт — у Пушкина в сказках вообще нет случайных слов. Но об этом чуть позже, а пока вернёмся к тому факту, что белка ещё и бегает по Древу.

Рассматриваемое магически, Мировое Древо оказывается образом настолько многоплановым, что некоторые авторы считают, что размышлений (медитаций, если угодно) о нём вполне достаточно для понимания центрального ядра северной мифологии и основ волшебных искусств Северо-Запада Европы. Действительно, ведь Древо Мира — это и вертикальная ось Мира, связываемого воедино бегающей по стволу белкой, и личное дерево мага (шамана), и ось вращения Земли, и позвоночный столб человека…

В ряде конкретных славянских традиций энергетический канал, проходящий вдоль позвоночника (Сушумна) называется тропкой. Так и хочется в этой связи снова вспомнить "Слово":