Читаем Дорога к свободе онлайн бесплатно

The xx– Say Something Loving

The xx – A Violent Noise

Bon Jovi – Learn To Love

Bon Jovi – Postcards From The Wasteland

Bon Jovi – All About Lovin' You

Bon Jovi – It's My Life

Bon Jovi – Bed Of Roses

Bon Jovi – Someday I'll Be Saturday Night

Bon Jovi – Always

Red – Who We Are

Red – Start Again

Как вы понимаете «безнадежность»? Для меня это момент, когда «пошло оно к черту». Борьба не имеет смысла. Край. Черта. Я за этой чертой.

Осознав безнадежность, легко впасть в отчаянье. А оно затягивает человека, как в темную вязкую трясину. Разумеется, кажется, что выхода не найти – не выбраться, да и сил не хватит. Самая тяжелая и болезненная стадия принятия. Обернуться бы, но позади ничего не ждет. Нечего исправлять. Не на что надеяться.

Поэтому с истериками и пагубными привычками мы принимаем свою судьбу. Что дальше? Воздушные замки смыло водой, впереди пустота. Нет, оптимистичнее – смирение. Покой. Теряем смысл, погружаемся в небытие, а значит, обретаем абсолютную свободу. Ту самую свободу, о которой каждый из нас неосознанно грезит: книги, фильмы, песни восхваляют свободу, как лекарство от всех жизненных неурядиц – брось унылую работу, раздражающих родственников и давно нелюбимую жену, а потом укати в закат на классной тачке! Тогда жизнь наладится, определенно.

Но так ли беззаботна и необходима свобода на самом деле? Дарует ли счастье? Стоит ли того, чтобы потерять все?

Люди в кабинете подумали, что у меня поехала крыша, ведь я, тихий, милый парень, показал им вспышку ярости: испортил свою на тот момент лучшую картину, надев ее на голову заказчику. Но во мне не было агрессии. Я чувствовал только безразличие, когда холст прошелся сквозь голову лысого мужчины и, осев на шее, разорвал рисунок точно посередине. «Эта картина слишком своенравная, Коэн, мы хотели увидеть от вас что-то в стиле того художника, у него в Милане своя выставка». А я бы хотел, чтобы вы пошли к черту! Никому не интересно, сколько души я вложил в картину, сколько бессонных ночей потратил на создание этого уникального портрета.

Несмотря на кипящую в венах злость, я не оставлю любимое дело. Кисточки, карандаши и холсты со мной всю жизнь, поэтому, я уверен, эти предметы положат в мою могилу. Но талант становится тяжелой ношей, когда на нем стремятся заработать.

Я разочаровался в людях, для них я мальчишка-марионетка с золотыми руками. Около года назад я подписал контракт, и работодатели неустанно шептали мне на ухо «как правильно», заглушая мой внутренний голос. Тот самый голос, что и привел меня на вершину, когда я последовал за призванием. А падать с вершины всегда больно.

Картина уничтожена, заказчик и совет директоров дружно ахнули, а мои веки будто распечатались. Как слеп я был! Я им доверял. Теперь мои глаза различали краски окружающего мира слишком отчетливо: если буду продолжать смотреть на акул бизнеса, могу ослепнуть. Я и так потерял многое. Хочу ли я потерять прозрение? Нет. Значит, я обязан бежать. Как можно дальше, как можно быстрее.

И я бегу, обретая свободу.

Кто я? Девушка с заплаканными серыми глазами. Небо за окном плакало вместе со мной, а молния освещала комнату, показывая кровь на руках. Мою кровь. На моих руках.

Мне было страшно. Во рту привкус ржавого железа. Опухли губы. Но боль я не чувствовала, забившись под стол в кабинете особняка. Когда-то этот дом был моим замком, теперь – клеткой. Пахло деревом и книгами, но из-за слез мой заложенный нос едва различал запахи. Вместо боли внутри меня растеклось безразличие, и это пугало, ведь если я испытывала боль, то точно знала – я жива. Но… страшно подумать… вдруг в этот раз он не рассчитал силу? Что если ему удалось убить меня? Он говорил об этом. Он мечтал об этом.

От осознания, что я проведу в темной пустой комнате свою бесконечность после смерти, слезы просились наружу. Я зажала ладонью рот, а второй рукой сделала небольшой порез на запястье ножиком для писем. Даже не порез – неглубокая царапина. Смерть слишком пугала меня, чтобы я могла и хотела действовать решительнее, но мне нужно что-то почувствовать, дабы понять – есть смысл бороться.

Я почувствовала: вместе с каплями рубиновой крови ощутила легкое покалывание, мягкое, почти нежное. И поняла: я жива, но в следующий раз мне может повезти меньше. Или не повезти вовсе. Удача благосклонна ко мне, но и у кошек жизни не бесконечны. Чем я лучше?

Мои глаза резко распахнулись, и я увидела себя со стороны: слабая, тихая, кроткая. Идеальная жертва, о которой долго будут скорбеть. Но едва ли искренне. На моих похоронах скажут: «Виновата сама, она легко могла уйти, она могла…» Бесконечные обвинения сквозили бы меж строк о сочувствии и жалости, как пронырливый сквозняк. Нет. Я не заслужила подобного. Никто не заслуживает подобного. Негромкий всхлип вырывался из моей груди, нарушив тишину. Разбудив меня от долгого сна – от состояния покорности перед своей судьбой.

Я перевязала носовым платком неглубокую рану на руке и выползла из-под стола. Встала, пошатнулась, поправила темные спутанные волосы и, набрав в грудь побольше воздуха, бросилась бежать. Вперед. К свободе.

Суббота. Вечер. Я с неприкрытой скукой провожала подруг на вечеринку. Не верится, когда-то и я любила развлекаться до такого состояния, что забывала свое имя. Неприятно обожгло щеки от воспоминаний: переполненный ночной клуб, липкие тела, громкая музыка, реки алкоголя и случайные знакомства. Я невесело усмехнулась своим мыслям. Как давно это «когда-то» было? Несколько лет прошло. И словно та жизнь случилась не со мной. Кажется, что всегда было так, как сейчас: дом, работа, дом, работа. А все, что происходило раньше – чужая жизнь, которую я видела во сне, в кино, на улицах города.

Моя жизнь мне нравится, да. Я счастлива.

– Яна, давай с нами? – Саша предприняла очередную провальную попытку уговорить меня изменить планы. – Какой человек захочет провести субботу дома? В Москве! В двадцать четыре года!

– Интроверт, например. – Я выдавила слабую улыбку.

Саша всегда была настойчивой. Никому, кроме меня, не удавалось противостоять властному тону и требовательному взгляду блондинки. Саша соединяла в себе противоречивые на первый взгляд вещи: стервозную внешность и доброе сердце. Сколько помню Сашу, ее жизнь дополняли многочисленные поклонники, вечеринки и выпивка. Мы дружили много лет, а значит, моя жизнь была такой же.

– Да, хватит сидеть в четырех стенах! – поддержала ее Аня.

От второй подруги предложение развлечься звучало необычно. Я помнила Аню скромницей и отличницей без чувства стиля и намека на свое мнение. Теперь Аня из студентки-тихони превратилась во взрослую и уверенную в себе девушку, к тому же она не уступала моделям с подиума и пронырливым журналистам, которые вечно суют нос в чужие дела. А ведь когда-то я посоветовала Ане стать увереннее и подобрала ей гардероб… Хорошая работа, Яна. Даже чересчур хорошая.

– Я же сказала, не могу, – ответила я спокойным тоном. И все равно голос получился звонким. Ненавижу свою эту особенность. Я завидовала бархатному голосу Саши и вполне обычному голосу Ани. Но уж такая я: миниатюрная, бледная и разговариваю как мультяшка. – Отчет сам себя не сделает, девочки, – напомнила я с напускным страданием во взгляде. – Работа должна быть готова к понедельнику, а я еще не начинала. – Из нас троих только я пошла работать по специальности – бухгалтером. Я работала в рекламном агентстве и очень любила спокойную рутину.

– Не будь у тебя этой отговорки, ты бы придумала другую, – проворчала Аня. – Отчет! В субботу вечером!

Я сделала вид, что не расслышала язвительных комментариев и начала аккуратно толкать подруг к входной двери. Но они стояли на огромных каблуках и возвышались надо мной, как высотки из «Москва-Сити». На их фоне я была жалкой пятиэтажкой. Поэтому и не стоило их слишком злить, а то схватят меня и утащат в такси – сил им хватит.

Саша оказалась настырнее, чем я думала, и не спешила сдаваться:

– Яна, прошу тебя, – она тихо и медленно, словно психически нестабильную, уговаривала меня. – Ты молчаливая, серьезная…

– Ты хотела сказать «скучная»? – уточнила я.

– Вовсе нет! – на лице Саши мелькнула боль. – Мы понимаем, милая, но… прошло четыре года. Четыре. Нужно хотя бы пытаться жить дальше.

– Я живу, – пожав плечами, безразлично отозвалась я и оттянула рукав свитера. Честно, совсем не хотелось менять уютный свитер на узкое платье.

– Саша о мужчинах, Яна Воронцова! – не выдержала Аня и тут же залилась краской. – У тебя четыре года не было свиданий!

Я с шумом втянула в себя воздух и выдавила самую широкую и фальшивую улыбку из всех возможных, иначе бы начала кричать и все крушить, а мне дорога моя квартира. Я слишком серьезная? Меня обещали повысить до главного бухгалтера, а подруги твердят о мужчинах! Может, дело в том, что мне не семнадцать, а двадцать четыре, и я забочусь о своем будущем? Одно другому не мешает, конечно, но приоритеты я расставила.

– Спасибо за заботу. Мне нужно работать.

Прежде чем Саша и Аня успели возразить, я выпроводила их на лестничную клетку и захлопнула входную дверь. Подруги еще что-то покричали, а потом я услышала стук их шпилек в направлении лифта.

Устало покачав головой, я направилась в комнату, захватив из кухни кружку с остывшим зеленым чаем. Мне предстоял тихий вечер. Когда Саша и Аня бесцеремонно ворвались ко мне домой, я собиралась пить чай и есть печенье.

Мобильный телефон издал сигнал. Я поставила кружку на журнальный столик и потянулась за телефоном. Сердце, как у меня бывало при нежданных звонках и смс, заколотилось быстрее обычного. Испытав нешуточное облегчение от того, что это всего лишь рассылка любимого журнала, я открыла письмо и пробежалась по темам номера.

Скорее по привычке я изучила блок с модой – было время, когда я обожала следить за трендами, – пролистнула блок про отношения и секс, усмехнулась над названием психологического теста (Какое вы комнатное растение?) и задержалась на предпоследней странице.

«Доктор философии и гипнотерапевт Майк Ньютон выдвинул теорию о бессмертии души. По его словам, душа может бесконечно путешествовать по разным телам. Люди с частичками одной души – это больше, чем родственные души. Когда такие люди встречаются, между ними происходит взаимное притяжение, а их судьбы поразительно схожи. Почему возникает связь? Частички души соединяются, а люди испытывают чувство уюта, сравнимое с возвращением домой после долгих странствий. Они способны помочь друг другу в сложный момент. Бывали случаи, когда "части души" спасали друг другу жизнь. Это связь на высшем уровне».

– Ну и чушь… – пробормотала я, выключив телефон.

Но теория не выходила у меня из головы. Вдруг в мире живет человек, с которым у нас схожи судьбы? И если я найду его…

– Это связь на высшем уровне, – повторила я вслух.

Перед подругами я лукавила: начать новую жизнь хотелось. И найти своего человека – тоже. Но вряд ли гулянки по клубам и выговор на работе помогут мне в этом. Усмехнувшись, я поймала себя на мысли, что впервые призналась: я недовольна тем, как живу. И вряд ли на меня повлияли подруги – они каждую пятницу и субботу пытаются промыть мне мозги. Однажды пришли ко мне домой с красавчиком из «Тиндера»! Мол, одевайся, Яна, все устроено. Я рассмеялась, вспомнив тот случай, но ко мне быстро вернулась хандра. Дело не в подругах. Неужели дело в статье про теорию Майка Ньютона? Но глупости же! Общая душа… связь на высшем уровне…

Всего на секунду мной овладело чувство сожаления. Вдруг я упускаю что-то важное? Вдруг, пока пью чай, жизнь проходит мимо? Моя судьба, моя истинная любовь идет по улице, заглядывает в окна, но я живу на десятом этаже, и мы никогда не встретимся… Я тряхнула головой, сделала большой глоток чая, поморщилась – ледяной! – и поставила кружку на столик. Ну их, и судьбу, и любовь! Я закрыла глаза, посчитала до пяти, открыла – все в порядке. Внутренний голос замолчал, а я вернулась в хрупкую гармонию. Помню, в один момент я перестала воспринимать окружающий мир как нужный мне. Зарывшись с головой в учебу, а позже в работу, я выстроила стены и не собиралась никого пускать вглубь своей души. Пусть так и остается. Спокойно. Безопасно.

Прошел час, а я не приступила к отчету. Сидела и пялилась в монитор, пока ноутбук протяжно гудел, будто журил меня за бездействие. Я понимала, прогресса не будет. Никак не получалось сосредоточиться! И что за горькое чувство в груди? Одиночество? Нет-нет-нет. Мне необходим свежий воздух, чтобы навязчивые мысли исчезли. Проветрю голову и вернуть к работе.

Захлопнув крышку ноутбука, я вскочила со стула и принялась одеваться. «Прогулка в одиночестве по любимым местам, – думала я, наматывая на шею сиреневый шарф. – Уверена, мне станет легче. И за мороженым в супермаркет зайду на обратном пути».

Москва погрузилась в осенние сумерки. Ветер кружил опавшие листья, в темноте они казались черными, и норовил забраться под одежду. Застегнув на все пуговицы светло-бежевое пальто, я направлялась в единственное место, которое успокаивало и придавало мне сил. Я нашла этот волшебный уголок, когда только-только вернулась домой из Лондона.

Редкие прохожие хмурились и спешили скорее добраться до дома, а я направлялась в совсем иную от своего жилья сторону, нарушая глухую тишину улиц стуком каблуков. С неба падали редкие, холодные капли дождя, но я игнорировала непогоду. Подняв ворот свитера до подбородка, я спрятала руки в карманы джинсов и шла к любимому в столице месту, которое было моим спасением уже четвертый год.