Читаем Дорога к гибели онлайн бесплатно

Оригинал: Donald Westlake, «The Road to Ruin», 2004.

Перевод — Любовь Жак, под редакцией А. В.

Дортмундер сидел в гостиной и смотрел вечерние новости, и он уже почти пришел к выводу о том, что, похоже, каждое многоквартирное здание в Нью-Джерси в конечном счете сгорит до тла, по три за один новостной цикл, как раздался дверной звонок. Он оторвался от телевизора, удивился, ведь он никого не ждал, потом он удивился еще больше, когда до него дошло, что это не привычный звук дверного звонка в коридоре, а тиликанье домофона из кухни.

Он встал, вышел из гостиной в коридор, увидел, что Мэй выглядывает из кухни, держа в руках продукты после «чистки» «Сэйфуэй».

— Кто это? — спросила она.

— Это не этот звонок, — ответил он, показывая большим пальцем на звонок в коридоре. — Это домофон.

— Домофон?

Дортмундер прошел на кухню, где на стене висел домофон, который раньше не работал, а арендодатель его починил, чтобы таким хитрым образом поднять арендную плату. Не уверенно, так как раньше ему не приходилось иметь дело с такими штуковинами, он приблизился губами к микрофону на домофоне и сказал:

— Мда?

— Это Энди, — сказал голос, который был в общем-то похож на голос Энди правда в машинной обработке.

— Энди?

— Джон, впусти его, — предложила Мэй.

— О, да. Дортмундер нажал на белую кнопку, и по кухне раздался еще один неприятный звук.

— Чудеса, да и только, — сказала Мэй. Энди Келп, который участвовал с Дортмундером в некоторых мероприятиях, обычно просто вламывался в помещения, таким образом практикуя свои навыки.

— А если он позвонит и в этот звонок? — спросил Дортмундер.

— Возможно, — пожала плечами Мэй. — Никогда не знаешь наперед.

— Отвратительный звук, — скривился Дортмундер и пошел по коридору, чтобы открыть дверь до ужасного звонка. Он уже слышал, как Энди Келп поднимался по лестнице. Когда шаги стихли, он выглянул и увидел Келпа, веселого парня с острым носом, одетого в черно-серую одежду. Он ступил на потертый коврик в коридоре.

— Ты позвонил в звонок, — напомнил Дортмундер без упрека.

Келп ухмыльнулся и пожал плечами. — Проявляю уважение к личному пространству.

Да уж, вот это новость. — Хорошо, — сказал Дортмундер. — Проходи.

Они пошли по коридору, из кухни послышался голос Мэй:

— Очень мило с твоей стороны, Энди. Предусмотрительно.

— Привет, Мэй.

— Хочешь пива?

— Не помешает.

— Я принесу.

Дортмундер и Келп прошли в гостиную, уселись, и Дортмундер спросил:

— Что нового?

— О, немного. Келп осмотрел гостиную. — Просто давно не общались. Никаких обновок, как я погляжу.

— Нет, нам и старые «обновки» еще не приелись.

— Ну, — продолжил Келп, скрестив ноги, усаживаясь поудобнее, — как держишься?

— Мэй меня держит, — ответил Дортмундер. — Она все еще работает в «Сэйфуэй», поэтому нам есть что есть.

— Я так и понял, — сказал Келп, — ты мне давно не звонил, похоже, новых идей пока нет.

— Возможно.

— Я имею ввиду, — уточнил Келп, — если бы у тебя в голове были какие-то мысли, ты бы мне позвонил.

— Если бы только это не было одиночным делом.

Келп заинтересовался. — У тебя были одиночные дела?

— На самом деле, — ответил Дортмундер, и тут Мэй вошла, неся три банки пива, — нет.

Мэй поставила пиво на столик, села в свое кресло и сказала:

— И так, Энди, что привело тебя к нам?

— Он пришел узнать, — ответил за него Дортмундер, — работал ли я без него, с какими-нибудь другими ребятами.

— Ой, нет, — сказал Келп, помахивая банкой пива. — Я знаю, ты бы так не поступил, Джон.

Дортмундер сделал глоток пива, ничего не ответив.

— А что у тебя нового, Энди? — спросила Мэй. — Что-нибудь появилось на горизонте?

— Ну, есть у меня отдаленный вариант, — уклончиво ответил Келп, конечно же это и было главной причиной его визита. — Не знаю, будет ли это интересно Джону.

Дортмундер продолжал держать банку пива у лица, как будто он из нее пьет, а Мэй тем временем продолжила допрос:

— А что ему может не понравится?

— Ну, речь идет о Нью-Джерси.

Дортмундер опустил банку. — В Нью-Джерси много пожаров в домах, — сказал он. — Видел в новостях.

— Потерянные вещи напуганных семей? понимающе кивнул Келп. — Я такое иногда видел. Нет, речь идет об одном из больших магазинов, Спидшоп.

— Ах, об этом, — вздохнул Дортмундер.

— Знаю, у тебя в прошлом были проблемы с этим магазином, — сказал Келп, — но дело в том, что у них сейчас большая распродажа телевизоров.

— Уже есть один, — сказал Дортмундер и указал на свой телевизор. (Он выключил его, когда зазвонил звонок домофона.)

— В общем, у меня идея следующая, — продолжил Келп. — Если у них большая распродажа, значит у них на складе их должно быть полным полно.

— Точно, — подтвердила его догадки Мэй. — Чтобы хватало на спрос.

— Именно, — кивнул Келп Мэй, а Дортмундеру он сказал, — я тут узнал, где мы можем позаимствовать пустой грузовик.

— Ты хочешь сказать, — уточнил Дортмундер, — что намереваешься вывезти целый грузовик телевизоров. Тяжелых телевизоров.

— Не таких уж и тяжелых, — не сдавался Келп. — Оно будет того стоить. Я даже нашел парня на острове, который недавно открыл свой дискаунтер бытовой техники, «Честный Ирвинг», в этом магазине нет ни одного товара из стандартных источников, он заберет у нас все прямо из грузовика, кстати, для этого у меня тоже есть парень на примете.

— «Честный Ирвинг», — повторил Дортмундер.

— У него товар такой же, как и везде, — уверил его Келп, — такого же качества, цены отличные, вот разве что по гарантии к нему обращаться не стоит.

— Спидшоп, — вдумчиво повторил Дортмундер, вспоминая часы, проведенные в этом злополучном месте. — Там много охраны.

— Для нескольких ребят вроде нас? Келп раскинул руки, чтобы показать, как просто это все можно провернуть, как тут зазвонил телефон.

— Я отвечу, — сказала Мэй. Она поднялась, поставила пиво и направилась на кухню, где снова раздался звонок.

— Я знаю, что это все без толку, — тихо сказал Келп, — но представь насколько проще было бы Мэй, если бы я провел тут телефонный кабель.

— Нет, спасибо.

— Один телефон на всю квартиру, — вздохнул Келп и покачал головой. — И даже не беспроводной. Ты прилип к основам намертво, Джон.

— И я не думаю, что хотел бы снова вернуться в Спидшоп, — сказал Дортмундер. — И это еще не касаясь вопроса «Честного Ирвинга».

— А какой вопрос с «Честным Ирвингом»? — спросил Келп.

— В один прекрасный день, — объяснил Дортмундер, — вдруг в магазине появляется полиция, копы сверяют серийные номера, требуют чеки покупки, все бумажки, и как думаешь, каковы наши шансы сплавить эти телевизоры в таком случае?

— Тысяча к одному, — ответил Келп.

— Да? Думаю, даже пятьдесят на пятьдесят, — сказал Дортмундер, в этот момент в комнату вошла Мэй, похоже она была чем-то обеспокоена. Он посмотрел на нее. — В чем дело?

— Звонила Анна Мари, — сказала она про подругу Келпа. — Она сказала, что в квартире какой-то парень, говорит, что хочет увидеться с Энди, он просто ввалился, не представился, просто пришел и уселся. Анне Мари это очень не нравится.

— Мне тоже, — нахмурившись сказал Келп, поднимаясь на ноги. — Я лучше пойду.

— Джон пойдет с тобой, — сказала Мэй.

Наступила минута молчания, Дортмундер потянулся за пивом. Когда он поднял глаза, эти двое пристально на него смотрели. — А, — опомнился он и поставил банку на место. — Да, конечно, — сказал он и поднялся.

С тех пор, как несколько лет назад, когда муж Анны Мари Карпино, Говард, решил бросить ее посреди поездки в Нью-Йорк из их родного города Ланкастера, штат Канзас, и пока она пыталась утопить не столько свое горе, сколько недоумение в баре отеля, и познакомилась с Эндрю Октавианом Келпом, жизнь стала более необузданной и интересной, чем за все время, проведенное с Говардом или в Ланкастере (или в Вашингтоне, где она, кстати говоря, частично выросла, и где ее отец, конгрессмен, все еще жил), что означало, что все идет своим чередом, и жизнь складывается нужным образом. Но есть одно но: с Энди Келпом жизнь стала даже слегка чересчур интересной, например, в таких моментах как сейчас.

Парень, сидящий в гостиной, не выглядел угрожающе, но, с другой стороны, он не пытался ничего объяснить, что, собственно, и расстраивало Анну Мари. Когда в дверь позвонили, и она открыла дверь, она увидела перед собой невысокого, лет пятидесяти, мужчину, кривоногого, с тощими руками и крупным торсом, больше похожего на паука из мультика. Он уже начал лысеть, кожа была такой бледной, словно он никогда не бывал на солнце, у него были светло-голубые глаза с таким тупым выражением, что даже было непонятно, был он удивлен или чем-то доволен. В его манерах было что-то напоминающее Джона Дортмундера, За исключением того факта, что Джон никогда не злился, а вот этого парня можно было запросто представить себе вне себя.

Однако на данный момент он был бодр и весел, и абсолютно к ней равнодушен. — Привет, — сказал он, улыбаясь, когда она открыла дверь. — Энди дома?

— Сейчас нет. Я…

— Я подожду, — перебил он ее и протиснулся в квартиру.

— Но…

Было слишком поздно; он уже переступил через порог. С неискренней улыбкой Анне Мари он сказал:

— Я посижу тут в гостиной, подожду, пока он вернется.

— Но… — в отчаянии она наблюдала за тем, как незнакомец блуждал глазами в поисках свободной мебели, после чего прямиком направился к креслу, которое она считала своим. — Я вас не знаю, — попыталась возразить она.

Усевшись в кресло Анны Мари, парень ответил:

— Я друг Энди. Окинув взглядом комнату, он улыбнулся и сказал:

— Очень мило. Чувствуется женская рука.

— Он знает, что вы придете?

— Полагаю, последние двадцать лет он об этом не думал, — рассмеялся незнакомец. — Не обращайте на меня внимания, — сказал он. — Продолжайте заниматься своими делами.

— Я не могу сказать точно, когда Энди вернется.

— Все, что у меня есть, — это время, — сказал он, а потом его лицо скривилось, как будто он вспомнил о чем-то крайне неприятном. Что-то, что могло бы вывести его из себя.

Ну, возможно она сумеет как-то его успокоить. Даже не смотря на то, что он вовсе не выглядел угрожающе, он выглядел так, словно вот-вот взбеситься, даже если не из-за нее. По правде говоря, он даже особо и не замечал, что она была рядом. Она знала, что она была привлекательной девушкой, но он даже виду не подал, что заметил этот факт. Что тоже вызывало подозрения.

Без особого желания, но по зову долга, она спросила:

— Может быть чашечку кофе? Или стакан воды?

— Нет, спасибо, — сказал он, и достал из кармана куртки «Дэйли ньюз», которая была сложно в несколько раз, словно оригами. Развернув газету, он сказал:

— Я просто посижу здесь, почитаю газету, подожду Энди.

Она оставила его сидеть на том же самом месте, пошла на кухню и позвонила Джону и Мэй, потому что Энди сказал, что собирается сегодня встретиться с Джоном, так что вполне возможно он все еще был там. Трубку сняла Мэй, Энди все еще был там.

— Мне не нужно с ним говорить, — сказала Анна Мари. — Просто передай ему, что тут происходит.

Мэй спросила:

— А что там происходит?

Анна Мари рассказала ей.

— Оу, — выдохнула Мэй. — Мне бы такое точно не понравилось.

— Вот и мне не нравится.

— Пойду прямо сейчас и отправлю Энди домой.

Последующие пятнадцать минут она провела на кухне, в месте, где она обычно не проводила столько времени. Она была очень маленькой, для начала, и вообще, что на кухне еще можно делать, кроме как готовить и есть?

Поэтому она не нашла себе лучшего занятия на ближайшие четверть часа, кроме как волноваться. Этот парень — друг Энди? Он из-за Энди так злиться? Не уж-то она, не желая того, навлекла в дом проблемы? Иногда было так сложно разобраться, как правильно вести себя в мире Энди.

Наконец, она услышала, как входная дверь открылась, она поторопилась в гостиную, чтобы видеть, что сейчас будет происходить, хотя бы потому, что она частично была в ответе за то, что будет сейчас происходить. Когда она вошла в гостиную, почти не дыша, хотя от одной комнаты до другой было всего-то полдюжины шагов, она увидела, что Энди уже был тут, а дверь за собой закрывал Джон, незнакомец поднимался с кресла, одновременно складывая свою газету обратно в оригами. И он улыбался.

И Энди тоже! Для Анны Мари было огромным облегчением видеть эту улыбку, а также то, как воодушевился Энди:

— Честер! Что ты делаешь на свободе?

— Хочешь верь, хочешь нет, — ответил Честер, — я на свободе уже четыре года.

— Да уж, поверю. Похоже, Энди был искренне рад эту странному парню, что, в общем-то, не должно было по сути удивлять Анну Мари, но все же этот факт ее удивил. Пожав руки с Честером, он сказал:

— Ты уже знаком с Анной Мари?

— Не хотел навязываться, — ответил Честер, затем повернулся в ее сторону, улыбнулся, слегка кивнул и спросил: — Как дела?

— Анна Мари Карпино, — представил их друг другу Энди, — Честер Фэллон.

— Привет, — поздоровалась она, про себя подумав «Не хотел навязываться? Ты же просто ввалился в дом!»

С другой стороны, теперь, по крайней мере, было понятно, что Честер Фэллон не являлся угрозой или проблемой, скорее даже друг или что-то вроде того. А раз уж он Честер, значит угрозы быть не должно.

— Думаю, ты не знаком с Джоном, — сказал Энди и представил их друг другу.

Анна Мари заметила, что Джон был также безразличен к Честеру, как и она, он пожал Честеру руку, глядя ему прямо в глаза, и безразлично пробормотал «Как дела».

— Не очень хорошо, — ответил Честер, повернувшись к Энди, он сказал: — Полагаю, Анна Мари с тобой, а Джон — один из наших.

— Хочешь что-то рассказать? — спросил Энди. — Конфиденциально? Можешь спокойно рассказывать. Присаживайся. Пиво все будут? Я принесу.

Энди вышел из комнаты, остальные трое расселись, Анна Мари обратилась к Честеру:

— Вы могли бы мне и раньше сказать.

Честер удивленно посмотрел на нее. — Сказать что? Я же говорил, я друг Энди.

— Но у нас не получилось…. диалога.

— Ну, Анна Мари, я могу называть вас Анна Мари?…

— Конечно.

— Я вас не знал, правильно? Вы могли бы быть хозяйкой квартиры, агентом по взысканию налогов, настройщиком сервера. Без обид, но я даже копов видел, похожих на вас.

— Не достаточно много, — перебил Джон.

— Что правда, то правда, — согласился Честер. — Вы… Джон, верно? Вы очень даже правы. Большинство копов выглядят как ты, только если бы ты всю жизнь питался Биг Маками.

Энди вернулся с пивом, сел на свое место и сказал:

— Честер, мы не виделись несколько лет. Даже больше.

— Ты же знаешь, я разорился, — сказал Честер.

— Не твоя вина, — уверил его Энди.

— Конечно, не моя, — согласился Честер, — но большую часть сделал все равно я. Чтобы Джон и Анна Мари его поняли, он пояснил:

— Я водитель, тут никак не может быть моя вина, до тех пор, пока я не развернусь и не поеду назад в банк. Дело в том, что я начал свою карьеру как водитель-каскадер.

Анна Мари очень удивилась:

— Правда?