Читаем Дорога к фронту онлайн бесплатно

Чем ближе к фронту, — тем мертвее лес:

Внизу щепа, руины да траншеи,

Мы даже в полдень в сумерках летели,

От чада, что растекся до небес…

Вокруг разрывы, в плоскости — осколки,

Прошито небо трассами огня,

А из-под солнца, деловито, с толком

Два «мессера» заходят на меня…

Нет сволочи, так просто не возьмете,

Пожить еще я толком не успел,

На перегрузке в правом развороте,

На упрежденье выношу прицел…

Усталый «ШКАС» сожрал огрызок ленты,

Вслед за фашистом потянулся дым,

А я поймав всю ненависть момента,

Все ж довернул вдогонку за вторым.

Но он бежит, не принимая боя,

Над кромкой леса немца гонит страх,

А мой движок весь в оспинах пробоин,

Дымит, — видать спалил на виражах…

© Андрей Ливадный, 2025 год.

Пролог.

Все началось в канун девятого мая.

Длинные праздники кому-то послужили хорошим поводом отдохнуть, а мне — увеличить счет сбитых. Гонял разного рода «мессероводов» на одном из небезызвестных серверов.

Очередного «фрага» я упустил. Пилот «К4-го»[1] резко спикировал из-за облаков, атаковав двух ботов-бомбардировщиков. Одного поджег, второму повредил мотор, но видимо истратил весь боезапас: стоило мне довернуть на него и начать сближаться, как фашист просто выпрыгнул с парашютом. Видимо лететь до своего аэродрома, садиться и перезаряжаться в зоне технического обслуживания показалось ему слишком долгим и утомительным.

Ну, да. Такое частенько бывает в онлайне. Он истратил боекомплект и выпрыгнул над своей территорией. Сейчас возьмет новый самолет (из доступных на сервере) и все дела. Его ведь не сбили. Нарушением не считается.

Фана сегодня нет. Неинтересно.

Вскоре я отключил систему «ви-ар», откинулся в кресле, потянулся, разминая мышцы, и в эту самую минуту залился трелью дверной звонок.

Ну, кого еще принесло на ночь глядя? Друзья у меня только в сети, больше особо ни с кем не общаюсь.

Снова раздался звонок в дверь. Делать нечего, надо открыть. Хотя неохота. В лучшем случае подвыпивший на праздниках сосед дверью ошибся.

Открываю.

К моему удивлению, на лестничной площадке стоит старик. Седой, как лунь. Пальто поношенное, старомодное. Руки морщинистые. Я присмотрелся, ибо освещение подъездов оставляет желать лучшего, и мысленно удивился «да ему же лет девяносто или сто, никак не меньше!»

— Андрей? — сухо спросил он.

— Ну, да, Андрей. А мы разве знакомы?

— Дело к тебе есть, — несмотря на возраст, дед держится молодцом. Без церемоний вошел, и мне поневоле пришлось отступить на шаг. Окинул меня пристальным взглядом, будто пытался узнать, затем расстегнул пальто и спросил:

— Куда повесить?

На его груди тускло блеснула орденская планка и золотая звезда Героя Советского Союза.

Если честно — глазам не поверил. Неужели ветеран? Но их ведь уже считай никого не осталось. Сколько времени-то прошло?

— Воевали? — вопрос вырвался сам собой.

— Воевал.

— Проходите.

Ошибся он адресом или нет, — все равно. Старость я уважаю.

Помог ему снять пальто, провел в свою холостяцкую берлогу.

— Чаю? — пытаюсь вспомнить, а есть ли он у меня?

— Нет. По делу зашел, — прежде чем сесть на диван, старик пытливо окинул взглядом аппаратуру для подключения к «ви-ар» и вдруг сухо уточнил:

— На чем летаешь?

Думаю, вопрос не о моей системе.

— Сейчас на «ЯК-7Б», — отвечаю машинально.

— Обоснуй? — потребовал он.

Я, честно говоря, опешил.

— Да просто по душе пришелся. Я на него с «ЯК-1» пересел. Два «УБ»[2] вместо «ШКАСов»[3] — аргумент в бою.

— С этим соглашусь, — его взгляд слегка оттаял. — Но на вертикалях тяжеловат, заметил?

Я пожал плечами:

— Сейчас чайник поставлю.

— Обожди, — он сел на диван и неожиданно добавил, безо всяких вступлений: — Сначала выслушай. В общем, был у меня фронтовой друг. В сорок первом, под Ржевом он мне одну вещицу отдал. Сказал: «если доживешь, — передашь». И адресок чиркнул.

— Не понимаю, при чем здесь я?

Старик молча достал из внутреннего кармана пиджака поцарапанный самодельный плексигласовый портсигар. Такие мастерили техники во время войны. Открыл его и показал мне пожелтевший от времени клочок бумаги. Чернила давно выцвели и несколько строк крупного почерка едва читаются.

Я присмотрелся и с трудом поверил своим глазам. На пожелтевшем листке, криво вырванном из блокнота, написаны мой адрес, имя, фамилия и указана сегодняшняя дата!..

— Это, наверное, ошибка. У меня в семье никто не воевал. Дед был рабочим на одном из уральских заводов.

— Адрес твой? — строго спросил он.

— Да.

— Имя, фамилия?

— Мои.

— Тогда держи, — старик протянул мне небольшое устройство. Множество микрочипов, запаянных в прозрачный материал, напоминают медальон или монету, потому как расположены по окружности. От них наружу выходит несколько контактов, образующих подозрительно знакомый разъем. Такой есть в моем шлеме «ви-ар», но для чего он предназначен, я понятия не имею. Даже изготовитель об этом умалчивает. А лежащий у меня на ладони девайс в точности подходит по размерам под выемку в шлеме.

— Я все же чайник поставлю.

Мне нужно собраться с мыслями. Не понимаю ситуации и от этого что-то сбоит. Почему старик показался мне смутно знакомым? Кто он самом деле?

Паузу на кухне я выдержал в пару минут, не больше. Ничего толкового на ум так и не пришло. Надо спросить деда, как звали его друга? Может тогда что-то прояснится?

Когда я вернулся, в комнате уже никого не было.

Может мне почудилось?

Заглянул в прихожую. Пальто исчезло. Входная дверь притворена неплотно. Ничего не понимаю! Почему он ушел, мы ведь не успели поговорить! Я даже имени его не спросил, вот ведь досада!

Я разжал внезапно вспотевшую ладонь. Странное устройство никуда не делось. Сморгнул несколько раз, но не помогло.

Ладно.

Машинально сажусь в кресло, беру коммуникатор, набираю номер.

— Санек, привет.

— Здорово, Андрюха. Я сегодня в «ви-ар» не пойду. Придется тебе одному, без ведомого.

— Саш, у меня к тебе дело. Серьезное. Сейчас скину тебе снимок с домофона. Сможешь мне человека по системе распознавания лиц пробить?

— Андрюх, у тебя что проблемы? — мгновенно напрягся он.

— Нет. Просто странный случай. Ну, так как, поможешь?

— Да, присылай, помогу, конечно.

— Ладно, спасибо. Сочтемся, — я скинул ему цифровое фото, которое автоматически делает камера домофона при звонке в дверь.

…

Ответ пришел примерно через час.

Современная система распознавания лиц работает на основе биометрии. Неважно, какой у человека возраст, — уникальные опорные точки, определяющие черты, все равно прослеживаются.

Честно говоря, присланная Сашкой информация меня еще больше озадачила.

Совпадение нашлось. Дед мне не пригрезился. И его возраст я определил довольно точно, — недавно ветерану Великой Отечественной, Герою Советского Союза полковнику в отставке Захарову Илье Прохоровичу, исполнилось 105 лет.

Он был военным летчиком-истребителем. Прошел всю войну.

Я покосился на загадочное устройство. Откуда он его взял? Почему принес мне? Как на пожелтевшем листке бумаги оказался записан современный адрес, которого в ту пору никто знать не мог?

И что же мне теперь делать? Проигнорировать странный визит? Показать загадочный девайс кому-нибудь знающему? Или нанести ответный визит?

Почему-то ни один из пришедших на ум вариантов меня не устроил. Не могу обосновать почему.

Вместо этого я взял прозрачный кругляш со встроенными в него чипами и попробовал поместить его в пустующее гнездо шлема. Размер и разъем совпали идеально. Трепетно взморгнули индикаторы, сначала красным, а затем зеленым, будто система виртуальной реальности признала полностью совместимый компонент.

Теперь меня снедает уже не тревога или сомнения, а жгучее любопытство.

Надо попробовать. Ну действительно, чего бояться-то? Система доступа в «ви-ар» мне отлично известна. Если вдруг появятся какие-то изменения, я сразу это пойму и смогу точно определить для чего в действительности предназначено нигде не задокументированное устройство!

Решено. Погружаюсь.

Я надел шлем, подключился к системе.

Промелькнула заставка. Правая рука привычно охватила джойстик, выполняющий функцию рукоятки управления самолетом, а левая легла на сектор газа.

Сейчас завершится загрузка и я окажусь в кабине готового к вылету виртуального истребителя времен Великой Отечественной войны.

Перед глазами внезапно разлился непривычный свет, словно система дала сбой, а затем я вдруг ощутил сильный удар в висок и резкую гасящую сознание боль.

[1] Первый предсерийный образец истребителя Bf-109K появился сентябре 1944 года. Использование этой модели истребителя в современных авиасимуляторах часто не соответствует историческим периодам.

[2] УБ (Универсальный Березина) — 12,7-мм авиационный пулемёт конструкции М. Е. Березина.

[3] ШКАС — пулемет Шпитального-Комарицкого авиационный скорострельный, калибр 7,62 мм.

— Товарищ младший лейтенант!.. Товарищ младший лейтенант! Живой, аль нет⁈ — кто-то трясет меня за плечо, приводя в чувство.

«Ничего себе реализм… — мысли в голове проносятся обрывочные. — Выходит эти чипы активируют скрытую систему ударных датчиков? Типа имитируют ранения⁈»

Какого-то более здравого объяснения в голову не пришло, а потом вдруг стало не до рассуждений.

Я открыл глаза. Надо мной склонился тощий, рябой красноармеец. Винтовка закинута за спину. Гимнастерка вылинявшая, с солевыми разводами от высохшего пота. Говорит он быстро, почти взахлеб:

— Живы, товарищ младший лейтенант!.. А мы уж думали все… Видели, как самолет падал!.. Вас видать из кабины при ударе выбросило!.. Наверное, прыгать собирались, ремни-то не застегнуты…

В голове звенящая боль. Ноздри щекочет едкий запах дыма. Неподалеку чадно горят обломки «И-16»[1]. Пламя быстро пожирает обшитый шпоном деревянный фюзеляж, щедро облитый выплеснувшимся при ударе топливом.

Невольно подумалось: «вскоре здесь останется лишь опаленная земля, покоробленный двигатель, да элементы моторной рамы, едва виднеющиеся из-под золы…»

— Товарищ младший лейтенант, руку давайте! Жаром вон так и пышет!

Я со стоном привстал. Кости вроде целы. На мне надета летная форма, испачканная землей, маслом и кровью. В петлицах один кубик, — точно младший лейтенант.

Все происходящее — лютая дичь. Откуда взялись столь детально проработанные компьютерные персонажи? Их никогда не было в авиасимуляторе. Вообще, земля, — это вид из кабины, да полевой аэродром. Реже — место вынужденной посадки.

Запахи. Звуки. Лазурь неба и шелест листвы, близкое уханье разрывов, трескучая россыпь винтовочного огня, в которую то и дело вплетается дробный перестук пулеметов, — ткань реальности настолько достоверна, что я оробел. Никаких признаков привычного интерфейса. Нет даже намека на возможность выхода из «ви-ар».

— Как звать-то? — спрашиваю бойца, лишь бы не молчать.

— Красноармеец Иван Солодов, товарищ младший лейтенант!

— Да не тянись ты… — морщусь от боли и от его громкого голоса. Каждый звук бьет по нервам. Не понимаю, что стряслось и где я сейчас нахожусь?

— Спасибо, что от самолета оттащил.

— Дык, дело нехитрое.

— Все равно — спасибо. А здесь поблизости аэродромы есть?

— Ага, в поле за деревней! Еще довоенный! Там самолетов много, но почти не летают.

— Почему же не летают?

— Так некому. Фашисты его сильно бомбили! Теперь вот носятся у нас над головами, гады! То бомбы скинут, то из пушек да пулеметов причешут! — он сплюнул.

Я все еще не понимаю происходящего. Погружался в привычную, даже уже немного приевшуюся «ви-ар», а оказался в непонятной, но до жути достоверной обстановке. Если это испытание какой-то новой игровой технологии, то при чем здесь дед-ветеран? Зачем через него было этот стремный девайс мне подкидывать? Не могли нормально объяснить, что нужно провести тестирование?

К нам по дороге несется полуторка. Мой взгляд прихотливо и избирательно выхватывает детали окружающего. Лобового стекла в кабине нет. Деревянный борт белеет свежими отметинами, — щепу недавно выбило пулями.

На подножке кто-то из летного состава, судя по форме. Знаков различия пока не разглядеть, далековато, дымно, пыльно. Вообще над распаханной воронками землей висит постоянная гарь. Я такое видел только в крупных мегаполисах, в виде смога.

Крутая «ви-ар». Я бы сказал, где-то за гранью известных мне технологий.

Мысли о новом уровне виртуальной реальности, качественно отличающемся от любых предыдущих проектов, вымело из головы внезапное появление «мессера». Он вынырнул из мглы над перелеском и тут же пошел на штурмовку.

Отчетливо ударили очереди «MG-17»[2]. Пули хлестнули по земле двумя трассами. Султаны выбитой почвы неумолимо понеслись к полуторке, но водила оказался опытным. Он тут же вильнул в сторону, резко съехав с дороги под кроны ближайших деревьев.

Фашист промахнулся. Ему пришлось взять ручку на себя, уходя в набор высоты. Я мгновенно опознал промелькнувший силуэт по характерной прямоугольной законцовке крыла. «Bf-109E». Эх, мне бы сейчас оказаться в кабине родного «ЯКа»!

— Вот же гад! — выругался Солодов, вставая с земли. — Говорю же: над самыми головами летают! Уже все нервы вытрепали! И сбить их некому! — добавил он в сердцах.

Я стою ни жив, ни мертв. Остолбенел. Одна из пулеметных трасс вспорола землю всего в метре от меня.

Во рту ощущается стойкий железистый привкус. Почему-то мутит. Сердце молотится, как бешеное, а дыхание сперло. Наверное, я сильно побледнел, иначе почему спасший меня красноармеец вдруг усмехнулся, одарив едким замечанием:

— Это, земля-матушка, товарищ младший лейтенант. Не небо. Тут каждой пуле надо кланяться, иначе будешь гнить в придорожной канаве.

Сказал резко. Ну да, все на нервах. Реализм давно зашкалил и ушел куда-то за грань.

Меня слегка отпустило, но пальцы рук все равно мелко подрагивают. Стало противно, даже стыдно.

— Лейтенант⁈ — ко мне спешит капитан. Одна шпала в петлице. Сейчас начнет расспрашивать кто такой, откуда, номер части, и все дела. А я даже не знаю, где оказался, какой сейчас год, и как называется ближайший город. Прямая дорога к стенке.

Что делать-то⁈ Да, я помню, что живу в мире высоких технологий и сейчас нахожусь в «ви-ар»! Но учитывая испытанный за эти минуты уровень реализма и тот загадочный компонент в шлеме, если вдруг решат расстрелять, — шок наверняка гарантирован. А может и сердце остановится!

Думай же!

Ну допустим, исходя из модели «мессера», сейчас сорок первый. Судя по погоде, на дворе конец августа или начало сентября. Природа средней полосы, это точно. Да и ближайшие домишки деревни — срубы. Явно не юг.

Капитан выглядит предельно уставшим. Лицо землистое.

Он мельком взглянул на догорающие обломки «И-16» и пристально — на меня. Внутри что-то екнуло.

Рука машинально потянулась к нагрудному карману, но я сам себя одернул. Судя по воспоминаниям ветеранов, которые я читал, летчики на боевые задания документов не брали. Хотя не существовало единого правила. Кто-то считал дурной приметой оставлять документы и награды. А кто-то, наоборот, отдавал их своему технику и забирал после вылета.

Но сорок первый….