Читаем Доперст: быть живым – страшно! онлайн бесплатно

…Я стоял на потрескавшемся неряшливом асфальте Зелёной улицы и смотрел, как тает рельс.

Стальной и настоящий, с заплывшей комковатой замёрзшей грязью бороздой для реборды, рыжий от разъедавшей его ржи, лишь слегка тускло накатанный по внутреннему краю – такие рельсы можно увидеть только на ветках, которыми пользуются исключительно редко.

И этот рельс – стальной и настоящий – постепенно таял у меня на глазах. Сначала в его ржавую монолитность словно добавилась патина эфемерности, он стал словно как наливаться прозрачностью, обретая сначала стеклянистость, затем льдистость, а потом опустевшая ложбинка в асфальте как-то незаметно затянулась асфальтовым дорожным полотном…

И нет ничего – будто и не пролегали тут несколько минут назад трамвайные рельсы.

Будто и не приостановился на мгновение высадивший меня старенький моторный вагон… Который затем укатил, увозя с собой растерянного сэра Макса, свернул, проскрежетав колёсами, в переулок, мелькнув в пролёте между тёмными глыбами зданий – подобно знаменитому Красному дому, который является только тому и тогда, как сам пожелает.

Откуда этот образ – Красного дома?..

Не знаю.

Не помню…

Тоже, по всей видимости, откуда-то из другого Мира, в котором мне когда-то довелось побывать.

…Я – Доперст!

Осознание этого факта так и осталось со мной.

Некоторое время оно служило вроде как мостиком, перекинутым между двумя реальностями.

Только что я был вагоновожатым, функцией которого являлось переправить человека из одного Мира в другой… Да я и сам, по сути, выступал в роли всего лишь той самой функцией. Однако ситуация мгновенно изменилась, когда молодой Вершитель по имени Макс по глупости решил отпустить меня, материализовав тем самым в неведомом мне Мире.

Что, непонятно?.. Объясняю.

Единого Мира не существует. Есть множество Миров. Для обычного человека переместиться из одного в другой – задача, по меньшей мере, очень непростая. Смертных, способных самостоятельно осуществлять её, не так много – это буквально штучный товар. А потому Высшее Мирозданье создало сущностей, или точнее сказать, функции, которые способны выполнять эту задачу:

Они называются доперсты.

Доперст – не существо во плоти, это и в самом деле всего лишь относительно материализованная функция. Некий могущественный чародей, в Ехо их называют незатейливо – колдунами – активизирует эту функцию, она обретает некий привычный для глаза того, кого следует переместить, образ… Выполняет задачу – и вновь утрачивает активность. До следующего призыва колдуна.

И только при каких-то совершенно невероятных обстоятельствах доперст может обрести телесность. То есть стать смертным, человеком во плоти. Например, если некий могущественный чародей – сознательно ли, по глупости ли – сотворит такое…

Правда, чревато это для него. Если только он не достаточно могуч, чтобы противостоять законам Мирозданья.

Но я не знаю таких.

У каждого допеста – свои методы выполнения функции. У меня – трамвай, ну а где-то – Красный дом… Какая принципиальная разница, какую форму принимает функция в каждом конкретном Мире?

Я знал и видел много Миров. Но я ничего о них не знаю. И уж подавно не понимаю…

Ведь я – Доперст. Я служу проводником между Мирами, но никак не исследователем их.

…Я стоял посередине мостовой на Зелёной улице неизвестного города неведомого мне Мира.

Я получил свободу.

И представления не имел, что мне с ней делать.[1]

Итак, я – Доперст.

Меня создал сэр Джуффин Халли, Почтеннейший Начальник Малого Сыскного войска Соединённого Королевства… Вернее, это он только так считает, будто создал меня.

А может на самом деле и не думает, а только делает вид… Джуффин – он такой: никогда не поймёшь, что у него на уме…

На самом деле я существовал всегда – даже когда и сам-то Джуффин на свет не появился. Правда, существую только изредка. А именно – только в периоды, когда меня призывает для службы умеющий это делать колдун для перемещения людей между Мирами, да и то лишь тогда, если ему самому по какой-то причине сделать это не с руки. А между этими событиями меня нет, только где-то имеется моя сущность, которую может пробудить исключительно посвящённый.

В эти короткие промежутки, пока я существую, иногда узнаю, какие глупости понапридумали люди про моё предыдущее появление. И святых я по разным Мирам перевозил в пламени и грохоте, и порталы для функционалов возводил, и провидцам помогал будущее прозревать…

Доводилось слышать, что люди над глупостями смеются. Я смеяться не умею. У меня вообще никаких эмоций нет. Потому просто отмечал, насколько человек стремится что-то объяснять; пусть глупостью, но объяснить. Придумает какую-то ерунду, уверует в неё и успокоится – а с формулировкой «не знаю», «не понимаю», «непостижимо, ибо построено на неведомых мне законах» человек примириться не желает.

Странное это явление – человек. Ему мало просто быть, ему требуются разъяснения, типа «почему?», «зачем?», «по какой причине?»…

Мне, доперсту, достаточно только факта существования, остальное меня не интересует.

…Итак, в этот раз меня призвал из небытия сэр Джуффин Халли. Я ему понадобился, чтобы препроводить некого молодого человека по имени Макс. Всего-то и требовалось: в урочный час забрать пассажира и через Хумгат доставить в город Ехо – столицу Соединённого королевства.

Однако Почтеннейший Начальник чего-то не предусмотрел. И в реализации его задумки произошёл сбой. Который и вызвал цепную реакцию последствий, приведших меня сюда, на этот потрескавшийся асфальт, в котором бесследно растаял стальной поржавевший рельс.

Это не моя вина, это не мой недогляд. Функция не может совершать ошибок. Ответствен всегда активизирующий её.

…Казалось бы, ну что тут сложного: проехать на местном архаичном транспортном средстве по Зелёной улице и подобрать кого-то!.. Что я и сделал: приостановился возле одинокой фигуры, и доставил по адресу.

А потом вдруг увидел, что я вновь оказался в той же катящейся по рельсам неуклюжей повозке по тому же маршруту. Удивляться я тоже не умею, а потому просто отметил это совпадение, которого случиться не может: я выполняю повторно однажды уже исполненную функцию.

Только теперь пассажир оказался другой. Если бы я умел бояться, если бы не осознавал свою неуязвимость в целом и на своей территории в особенности, по всей видимости, мог бы и испугаться: настолько незнакомец оказался напуган, и жесток, и склонен к насилию… От него просто веяло жаждой насилия!

В сознании всплыло определение такого типа людей: маньяк.

Моя функция проста: доставлять людей по указанному адресу. Не анализируя ситуацию, не размышляя, и уж тем более, не вмешиваясь в неё. Что я и сделал: новый пассажир прибыл в Ехо.

А потом я снова увидел себя на ставшем привычным сиденье вагоновожатого в том же трамвае.

В третий раз!

Увидев на Зелёной улице уже знакомого мне Макса, я понял: сейчас что-то произойдёт.

У Мирозданья – свои законы, и как этой простенькой аксиомы не предвидел мудрец Джуффин?!.

Оно и произошло!

Макс – этот глупый всемогущий мальчишка – сказал мне:

– Ты свободен!..

Он отпустил меня! Отпустил, подчинившись приливу великодушия – что отнюдь не свидетельствует о наличии у него большого ума!

Ибо не задумался над вопросом, имеет ли право на такие действия, имеет ли право нарушать Законы Мирозданья!

…Как-то мне уже довелось сопровождать между Мирами одного мальчонку – путешествие получилось относительно продолжительным. В одном из Миров мой подопечный услышал фразу: «Мы в ответе за тех, кого приручаем». Не знаю, не знаю, не уверен… Разве что при каких-то конкретных обстоятельствах, да и то исключительно в виде рекомендации… А в другое время каждый отвечает сам за себя! Что приручивший, что приручённый.

Но человек, который вздумает взломать судьбу другого, не владея соответствующей информацией в достаточной полноте, не умея провидеть последствия такого шага, должен прежде крепко подумать, следует ли это делать – сёстры Мойры могут и обидеться за подобное неуклюжее вмешательство в их рукоделие. И тогда мало не покажется всем причастным к совершённому поступку. А то и кому-то из непричастных тоже…

Право же, нетрудно сообразить, что человек, отпускающий на волю существо иной, отличной от его, материальной сущности, рискует что-то нарушить в равновесии Мирозданья. Закон сохранения массы, равно как и закон сохранения энергии, действуют во всех Мирах – ибо это законы бытия, а не придумки кабинетных теоретиков. Невозможно чем-то одарить Мир, и чтобы при этом где-то в неведомом нам месте массы или энергии, а чаще и того и другого, не убыло!

И как они ещё оба Мира отреагируют на подобное переливание, совершённое без их-то на то воли?!.

Так случилось и теперь.

Отпуская меня на волю, Макс отдал мне свою материальную сущность, обретя взамен мою эфемерность. По сути, он умудрился материализовать меня в своём Мире. Такое доступно только гению или дураку. Макс, как я понимаю, не подходит ни под одно из этих определений. Он – третий вариант, вовсе уж невероятный. Он – баловень судьбы, которому дозволено играть Мирами и сверхмогуществом, подобно тому, как обычные дети играют чем попало, что под руку подвернётся… Он по природе своей потенциально может всё – и всё ему сходит с рук.

Рано или поздно, так или иначе, но всё оборачивается в его пользу.

Во всяком случае, до поры до времени.

Чего не скажешь о людях, которые случайно оказались у него на пути, и о судьбах которых он нередко даже не задумывается, походя ломая их и равнодушно проследовав дальше.

Куда он отправился, обретя мои, доперста, способности, я не знал.

Но с момента, как, повинуясь словам сумасбродного Вершителя, вышел из трамвая, я стал человеком этого Мира.

Растаявший на моих глазах рельс оставался последней ниточкой, связывавшей меня с Хумгатом – непостижимым пространством, в котором я уже почти целую вечность вы-поднял функцию проводника между Мирами. С момента его исчезновения я перестал быть доперстом.

Во что же обратился в этом Мире, я ещё не знал.

А ТЕПЕРЬ – СОБСТВЕННО МОИ ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ЭТОМ МИРЕ

Первое, что я почувствовал в своей новой ипостаси, насколько мне холодно. До того момента я даже не предполагал, что существует температура, что физическое тело нуждается в том, чтобы температура внешняя пребывала в гармонии с температурой, потребной организму.

Стояла ночь. Улицу неровно освещали редкие фонари. Вдоль тротуара неряшливо громоздились заледенелые комья грязной слипшейся массы – в сознании с запозданием всплыло слово «снег».

Видел ли я его, этот грязный смёрзшийся снег, когда ехал в дребезжащем трамвае?.. Не помню…

Да и какая разница?.. Главное, что там, в кабине всегда оставалось тепло и комфортно.

Или просто я в той своей ипостаси не чувствовал холода?.. И вообще не чувствовал погоды?..

Я огляделся. Грязная полутёмная улица… Громады домов с редко освещёнными окнами…

И я посреди улицы. В лёгонькой форме вагоновожатого, в тоненьких туфельках, в нелепой многоугольной фуражке…

Куда идти?.. Что делать?..

Как в этом Мире можно жить?!!

И что вообще означает это понятие: «жить в этом Мире»?..

Мне становилось страшно. Пустынно… Одиноко…

Меня вдруг переполнила невесть откуда возникшая волна самых разных чувств. В ноздри ворвался поток совершенно незнакомых запахов – да и как они могли оказаться знакомыми, коль раньше я просто не знал, что такое запах!.. Даже звуки, которые я теперь слышал, оказались мне незнакомыми…

До этого момента я оставался просто рядовым доперстом. А с этого – Доперстом. Личностью в единственном числе.

Я – Доперст!

Я – Доперст?..

Я почувствовал, как меня, вместе с холодом, захлёстывает паника.

Я был Доперстом! Я был Доперстом, до того момента, как этот идиот Макс отпустил меня. Лишил меня моей сущности, моей функции, моего изначального предназначения!..

А теперь… Какой я теперь Доперст?.. Кто я?.. Что я?..

Но надо ж что-то делать!.. Что?.. Не знаю. Зачем?.. Не знаю. Куда-то идти!.. Зачем?.. Куда?..

Не знаю!!!

Я направился с проезжей части – что-то изнутри меня знало, что здесь оставаться небезопасно. И тут же поскользнулся, едва не упал. Даже для меня, делавшего первые шаги в этом Мире, стало очевидно, что лёгонькие туфельки на гладкой подошве – не лучшая обувка для ходьбы по обледенелому асфальту.

Вспомнилось, что обратил внимание на ноги Макса, обутые в новенькие удобные тёплые ботинки на толстой подошве. Хоть бы оставил их мне, сволочь!.. Зачем они ему в том Мире, где жители попросту не знают, что такое мороз?!.

Меня начал колотить озноб… А душу всё полнее наполняли два чувства: озлобление на Макса и жалость к самому себе.

Теперь я понял, что такое душа – и мне не понравилось это открытие.

Дверь в подъезд оказалась приоткрытой. И оттуда дохнуло теплом, а также какими-то непонятными мне запахами… В другое время этот запах мне вряд ли показался бы приятным, однако теперь не он определял моё стремление войти – сейчас преобладало тепло.

Я втиснулся в тёмное нутро подъезда. Именно втиснулся – дверь оказалась заклиненной в приоткрытом положении, и не желала подаваться ни в одну сторону. Тут же ударился в темноте обо что-то, однако разбираться, обо что именно, не стал. Впереди обозначились едва освещённые струящимся из окна тусклым светом выщербленные ступеньки.

В той, прежней своей ипостаси, я легко видел в темноте. Вернее, я даже не воспринимал темноту как нечто непроглядное. Просто при любой освещённости я легко различал всё, что требуется. А тут…

Всё, абсолютно всё, что со мной случалось в это время, происходило впервые!.. Я впервые ощущал холод, темноту, страх… Я впервые узнал, что есть душа, необходимость самостоятельно принимать решения…

Например, я понятия не имел, что нужно делать в такой обстановке: когда вошёл в холодный тёмный подъезд. Просто искал какое-то местечко, в котором оказался бы источник тепла.

…Итак, в полутьме я разглядел ведущие вверх ступеньки.

Однако подняться по ним я не успел.

Полуэтажом выше вдруг распахнулась дверь, и в глаза ударил поток ослепляющего яркого света. Из него словно выдавилась тёмная человеческая фигура.

– Чего тебе, бомжара?.. – с какой-то весёлой злостью спросил голос – не вызывало сомнения, что вопрос обращён ко мне.

Только что я не знал этого языка. Однако теперь вдруг понял, что этот язык – мой родной, и что я умею на нём разговаривать.

– Погреться бы… – срывающимся от сотрясающей тело дрожи отозвался я. – Замерзаю…

– Ща я тебе хлебало согрею! – сообщил голос.

И кто-то начал спускаться по ступенькам.

– Да брось его, Костян! – окликнул кто-то из сияющего нутра распахнутой двери. – Ещё с бомжами ты не связывался!..

– И то! – согласился спускавшийся. И – уже мне: – Дай дорогу, бич, а то передумаю!..

Я подался в сторону. Послушно и поспешно.

Парень, которого назвали Костяном, весело гикнул, и громко толкнул входную дверь. Та гукнула, однако не поддалась. Костян громко произнёс несколько непонятных мне слов. И тут же вроде как осёкся.