Читаем Дон Кавелли и Рука Бога онлайн бесплатно
Дон Кавелли и Рука Бога
В порт Генуи прибывает корабль-призрак — круизный лайнер, на борту которого плывут тысячи мертвых пассажиров… Жители горной деревушки Чивита ди Баньореджо буквально за день вымирают от вспышки неизвестной болезни… Правительство любой ценой пытается скрыть эти страшные факты. Только Дон Кавелли — профессор истории из Ватикана — один из немногих знает о нависшей над миром угрозе. Дело в том, что распространением смертельного вируса занимается человек, который возомнил себя Рукой Бога — грозного и не знающего пощады! Глава католической церкви поручает Кавелли провести неофициальное расследование и найти способ остановить безумца.
Серия: Резидент Ватикана
ДетективыЭтот роман был задуман летом 2019 года. Писать я его начал в декабре 2019-го, за три месяца до начала пандемии коронавирусной инфекции. Любое сходство с реальными событиями является случайным и непреднамеренным.
Если кому-то придет в голову поискать в Риме резиденцию «Опус Деи»[1], он обнаружит виллу Тевере по адресу Виале Бруно Буоцци, 73, в элегантном районе Париоли. Изящный, аккуратный, но относительно скромный дом. Только немногим посвященным известно, что в него существует второй вход, который располагается за углом, в здании на улице Виа ди Вилла Саккетти. По обеим сторонам рядом с упомянутыми зданиями находится еще несколько домов, которые не имеют никакого отношения к «Опус Деи». Именно поэтому ни один посторонний человек никогда бы не догадался, что два построенных в совершенно разных стилях здания как-то связаны друг с другом. Но в действительности их объединяет большой комплекс построек, включающий в себя двенадцать столовых и четырнадцать часовен. Это обстоятельство основатель «Опус Деи» Хосемария Эскрива не без гордости объяснял так: «Как видите, мы больше молимся, чем едим».
Вход со стороны Виале Бруно Буоцци предназначен для мужчин, а со стороны улицы Виа ди Вилла Сакетти — для женщин, имеющих отношение к «Опус Деи». Дело в том, что строгие нравы католической персональной прелатуры[2], насчитывающей около восьмидесяти пяти тысяч членов во всем мире, провозглашают недопустимость взаимного искушения. А еще отдельные входы всегда могут оказаться полезными для встреч, которые необходимо скрыть от излишне любопытных глаз.
Стояла середина сентября, но осень уже окончательно вытеснила лето с улиц Вечного города. Небо затянули серые тучи, и пронизывающий северный ветер кружил по улицам опавшие листья платанов. Темноволосый худощавый мужчина в пальто с высоко поднятым воротником нажал на кнопку домофона у входа, предназначенного для женщин. Неожиданно звонок послышался откуда-то издалека сверху, из так называемых папских апартаментов. На вызов домофона всегда должен отвечать секретарь, действующий от папского имени. Посетитель обладал специальным разрешением, поэтому его незамедлительно пропустили. Он услышал, как ключ пять раз повернулся в замке, и лишь затем открылась тяжелая бронированная дверь. Мужчина торопливо вошел, и тотчас ощутил сильный и приторный запах воска. Он полез во внутренний карман пиджака и вытащил какую-то темно-зеленую книжечку. Встретившей его даме, одетой в монашеское одеяние, хватило буквально одного взгляда, чтобы узнать в ней паспорт Ватикана. Удостоверившись для проформы, что это именно так, она скупо улыбнулась гостю. Несмотря на, по-видимому, относительно низкий ранг и юный по меркам курии возраст — мужчина едва ли достиг сорокалетия, — в его лице проглядывало что-то значительное, что заставляло с ним считаться. Со смесью стыда и восхищения она отметила про себя, что гость, пожалуй, слишком красив для священника. Он напомнил женщине французского актера Жерара Филипа, в которого она была влюблена когда-то давно, еще в прошлой жизни. Задумчиво улыбнувшись, она вернула ему паспорт.
— Благодарю вас, монсеньор.
Поразмыслив, Дон Кавелли решил не исправлять неправильное обращение. Монахиня величала его как лицо духовного звания, священника, принявшего сан. Но для дела, ради которого он явился сегодня в этот дом, ее ошибка может принести ощутимую пользу. Так что это будет лишь первый небольшой обман в целой череде лжи. Кавелли понимал, что святой отец не зря выбрал именно его. И теперь он будет вынужден постоянно лгать, чтобы Ватикан мог говорить СМИ правду. Ну, или часть правды. То, что в клерикальных кругах называется амфиболией — смесью лжи и правды.
Последний день жизни Бернардо Басси начался с пронзительного телефонного звонка. Спросонья он с трудом нащупал будильник. Часы показывали семь часов тридцать одну минуту. Помимо воли лицо его скривилось в недовольной гримасе. Среди ночи он и его супруга проснулись от грозовых раскатов. И хотя Рафаэля сразу же опять мирно заснула, сам он проворочался несколько часов и теперь чувствовал себя совершенно разбитым. Басси решил не обращать внимания на назойливый звонок. Сегодня воскресное утро, а значит, никто не станет звонить ему по делу, видимо, просто ошиблись номером. Телефон надрывался почти целую минуту, но, наконец, затих. Басси повернулся на мягкой перине и натянул повыше одеяло. Но телефон зазвонил снова. Видимо, все-таки звонили именно ему. Делать нечего, придется ответить. Мэр деревушки Чивита ди Баньореджо спустил ноги с кровати и надел поношенные вельветовые тапочки. Тихо, чтобы не разбудить жену, он закрыл дверь спальни и вышел в гостиную, которая одновременно служила ему рабочим кабинетом. Одной рукой он потянулся к телефонной трубке, а другой распахнул окно, чтобы проветрить комнату от застоявшегося воздуха, в котором до сих пор витали ароматы вчерашнего ужина. С улицы тут же донесся какой-то сильный и неприятный химический запах. Басси немедленно поспешил захлопнуть окно.
— Алло?
Звонила младшая из двух кассиров станции, находящейся в долине. Она говорила так взволнованно, что Басси потребовалось довольно много времени, чтобы понять, чего она, собственно, от него хочет. Наконец, выяснилось, что ночью вспыхнул пожар на деревянном пешеходном мосту, который соединял горное поселение Чивита ди Баньореджо с внешним миром. Басси изо всех сил попытался осознать масштаб свалившихся на городок неприятностей. Как такое могло случиться?.. Вдруг его осенило — ночные раскаты грома… Значит, это была не гроза. Но как же так…
Басси постарался взять себя в руки. Что же теперь делать? Прежде всего, закрыть для публики доступ на станцию в долине. И побыстрее, до того, как сюда устремится поток вездесущих туристов, желающих полюбоваться живописной горной деревушкой. И здесь, наверху, тоже нужно все перекрыть, пока зеваки не заполонили готовый рухнуть в любую минуту мост. Он закончил разговор, совершил два торопливых телефонных звонка, затем оделся и вышел из дома. Ему обязательно нужно убедиться во всем лично. В голове не укладывалось: как с мостом могла произойти подобная неприятность? На улице он снова почувствовал едкую вонь, в которой на этот раз безошибочно узнал противный запах гари. Мэр поспешил вниз по главной улице. Ступая по привычной булыжной мостовой, он ощущал какую-то странную пустоту и оцепенение. Наконец, он увидел впереди гигантское черное облако дыма и языки пламени.
Мост, видимо, все еще горел. Со всех сторон к месту катастрофы стекались жители деревни. Некоторые из них прибежали в домашних халатах и тапочках. Потом он увидел, что осталось от моста. Это было самое печальное зрелище, какое Басси только мог себе представить. От охраняемого памятника деревянного зодчества остались лишь жалкие головешки, да и те обваливались друг за другом вниз с громким треском. В голове Басси пронеслась мысль, что теперь предстоит бесконечно долго все это восстанавливать, а он даже не знает, с чего начать. Тело вдруг покрылось холодным потом. Мэр был совершенно подавлен.
Потеря моста — это настоящая катастрофа: Чивита ди Баньореджо теперь отрезана от внешнего мира. Но Басси не подозревал, что вскоре в их деревню придет беда гораздо более страшная.
Сначала она могла различить лишь вертикальную полоску над горой. Но чем ближе подлетал большой белый транспортный вертолет, тем отчетливее выступал хорошо узнаваемый четырехугольный шпиль, возвышавшийся над домами Чивита ди Баньореджо, одиноко раскинувшейся на плато, в тридцати километрах от старой папской резиденции Витербо.
Профессор Джулиана Маттони почувствовала, как ее ладони вспотели от волнения. Ей очень хотелось их вытереть, но, похоже, с этим придется подождать. Руки, как и все остальное тело, за исключением головы, находились в герметично закупоренном красном защитном костюме. Перед приземлением она и одиннадцать ее коллег дополнят экипировку еще и шлемами и окончательно станут похожи на космонавтов. В лаборатории они уже много раз носили такие защитные костюмы, но здесь все выглядело совершенно по-другому. Скорее всего, это — просто ложная тревога. Врач, позвонивший в начале третьего в Государственный институт по борьбе с инфекционными заболеваниями, дрожащим голосом сообщил, что в Чивита ди Баньореджо разразилась чума. Он утверждал, что совершенно в этом уверен. Где-то глубоко внутри профессор Маттони ощутила что-то сродни охотничьему азарту.
Чума! Обычно в институте изучали корь, ветрянку и прочие подобные хоть и не безобидные, но вполне обычные хвори.
