Читаем Домби и сын онлайн бесплатно

Домби сидлъ въ углу закрытой комнаты въ большихъ креслахъ подл постели, a сынъ, тепло закутанный, лежалъ въ плетеной корзинк, осторожно поставленной на соф, подл камина, передъ самымъ огнемъ.

Домби-отцу было около сорока восьми лтъ; сыну — около сорока восьми минутъ. Домби былъ немножко плшивъ, немножко красенъ, мужчина вообще очень статный и красивый, хотя слишкомъ суровый и величавый. Сынъ былъ совершенно плшивъ, совершенно красенъ, ребенокъ, нечего сказать, прелестный и милый, хотя немножко сплюснутый и съ пятнами на тл. Время и родная сестра его забота — эти безжалостные близнецы, безъ разбору опустошающіе свои человческія владнія — уже проложили на чел Домби нсколько роковыхъ замтокъ, какъ на дерев, назначенномъ для срубки; лицо сына было исковеркано множествомъ небольшихъ складокъ, но коварное время тупой стороной своей гуляющей косы готовилось выравнять и выгладить для себя новое поле, чтобы впослдствіи проводить по немъ глубокія борозды.

Домби отъ полноты душевнаго наслажденія самодовольно побрякивалъ золотою часовою цпочкой, свсившейся изъ-подъ синяго фрака, котораго пуговицы, при слабыхъ лучахъ разведеннаго огня, свтились какимъ-то фосфорическимъ блескомъ. Сынъ лежалъ въ своей люльк съ поднятыми маленькими кулаками, какъ будто вызывая на бой самоуправную судьбу, подарившую его неожиданнымъ событіемъ.

— Домъ нашъ съ этихъ поръ, м-сь Домби, — сказаль м-ръ Домби, — не по имени только, a на дл будетъ опять: Домби и Сынъ, Домби и Сынъ!

И эти слова имли на родильницу такое успокоительное дйствіе, что м-ръ Домби противъ обыкновенія пришелъ въ трогательное умиленіе и ршился, хотя не безъ нкотораго колебанія, прибавить нжное словечко къ имени жены: "не правда ли, м-съ моя… моя милая?"

Мимолетный румянецъ слабаго изумленія пробжалъ по блдному лицу больной женщины, не привыкшей къ супружескимъ нжностямъ. Она робко подняла на мужа глаза.

— Мы назовемъ еіо Павломъ, моя мил… м-съ Домби, не правда ли?

Больная въ знакъ согласія пошевелила губами и снова закрыла глаза.

— Это имя его отца и дда, — продолжалъ м-ръ Домби. — О, если бы ддъ дожилъ до этого дня!

Тутъ онъ немного пріостановился и затмъ снова повторилъ: "Доммби и Сынъ"!

Эти три слова выражали идею всей жизни м-ра Домби. Земля сотворена была для торговыхъ операцій Домби и Сына. Солнце и луна предназначены для освщенія ихъ длъ. Морямъ и ркамъ повелно носить ихъ корабли. Радуга обязывалась служить встницей прекрасной погоды. Звзды и планеты двигаются въ своихъ орбитахъ единственно для того, чтобы въ исправности содержать систему, центромъ которой были: Домби и Сынъ. Обычныя сокращенія въ англійскомъ язык получали въ его глазахъ особое значеніе, выражая прямое отношеніе къ торговому дому Домби и Сынъ. A. D. вмсто Anno Domini {Отъ Рождества Христова. Примчаніе ред.}, м-ръ Домби читалъ Anno Dombey and Son.

Какъ раньше его отецъ на пути жизни и смерти возвысился отъ Сына къ Домби, такъ и онъ теперь былъ единственнымъ представителемъ фирмы. Вотъ ужъ десять лтъ онъ женатъ; его жена, какъ говорили, не принесла въ приданое двственнаго сердца: счастье бдной женщины заключалось въ прошедшемъ, и, выходя замужъ, она надялась успокоить растерзанную душу кроткимъ и безропотнымъ исполненіемъ суровыхъ обязанностей. Впрочемъ, эта молва никогда не достигала до ушей самодовольнаго супруга, да, еслибъ и достигла, м-ръ Домби ни за что на свт не поврилъ бы безумнымъ и дерзкимъ сплетнямъ. Домби и Сынъ часто торговали кожами; но женскія сердца ни разу не входили въ ихъ коммерческія соображенія. Этотъ фантастическій товаръ оставляли они мальчикамъ и двочкамъ, пансіонамъ и книгамъ. Насчетъ супружеской жизни понятія м-ра Домби были такого рода: всякая порядочная и благоразумная женщина должна считать для себя величайшею честью брачный союзь съ такой особой, какъ онъ, представитель знаменитой фирмы. Надежда произвести на свтъ новаго сочлена для такого дома должна подстрекнуть честолюбіе всякой женщины, если только есть въ ней честолюбіе. М-съ Домби, заключая брачный контрактъ, вполн понимала вс эти выгоды и потомъ съ каждымъ днемъ на дл могла видть свое высокое значеніе въ обществ. Она за столомъ сидла всегда ыа первомъ мст и вела себя, какъ подобаетъ знатной дам. Стало быть, м-съ Домби совершенно счастлива. Иначе и быть не можетъ.

Но, разсуждая такимъ образомъ, м-ръ Домби охотно соглашался, что для полноты семейнаго счастья требовалось еще одно весьма важное условіе. Вотъ уже десять лтъ продолжалась его супружеская жизнь; но вплоть до настоящаго дня, когда м-ръ Домби величаво сидлъ подл постели въ большихъ креслахъ, побрякивая тяжелою золотою цпочкой, высокіе супруги не имли дтей.

То есть, не то, чтобы вовсе не имли: есть y нихъ дитя, но о немъ не стоитъ и упоминать. Это — маленькая двочка лтъ шести, которая невидимкой стояла въ комнат, робко забившись въ уголъ, откуда пристально смотрла на лицо своей матери. Но что такое двочка для Домби и Сына? ничтожная монета въ огромномъ капитал торговаго дома, монета, которую нельзя пустить въ оборотъ, и больше ничего.

Однако-жъ, на этотъ разъ чаша наслажденія для м-ра Домби была уже слишкомъ полна, и онъ почувствовалъ, что можетъ удлить изь нея дв-три капли, чтобы вспрыснуть пыль на тропинк своей маленькой дочери.

— Подойди сюда, Флоренса, — сказалъ о. нъ, — и посмотри на своего братца, если хочешь, да только не дотрагивайся до него.

Двочка быстро взглянула на синій фракъ и блый стоячій галстухъ отца, но, не сказавъ ни слова, не сдлавъ никакого движенія, снова вперила глаза въ блдное лицо своей матери.

Въ эту минуту больная открыла глаза и взглянула на дочь. Ребенокъ мгновенно бросился къ ней и, стоя на цыпочкахъ, чтобы лучше скрыть лицо въ ея объятіяхъ, прильнулъ къ ней съ такимъ отчаяннымъ выраженіемъ любви, какого нельзя было ожидать отъ этого возраста.

— Ахъ, Господи! — сказалъ м-ръ Домби, поспшно вставая съ креселъ. — Какая глупая ребяческая выходка! Пойду лучше, позову доктора Пепса. Пойду, пойду. — Потомъ, остановившись y софы, онъ прибавилъ: — мн нтъ надобности просить васъ, м-съ…

— Блоккитъ, сэръ, — подсказала нянька, сладенькая, улыбающаяся фигурка.

— Такъ мн нтъ надобности просить васъ, м-съ Блоккитъ, чтобы вы особенно заботились объ этомъ юномъ джентльмен.

— Конечно, нтъ, сэръ. Я помню, когда родилась миссъ Флоренса…

— Ta, та, та, — сказалъ м-ръ Домби, нахмуривъ брови и наклоняясь надъ люлькой. — Миссъ Флоренса — совсмъ другое дло: все хорошо было, когда родилась Флоренса. Но этотъ молодой джентльменъ призванъ для высокаго назначенія: не такъ ли, мой маленькій товарищъ?

Съ этими словами м-ръ Домби поднесъ къ губамъ и поцловалъ ручку маленькаго товарища; но потомъ, испугавшись, по-видимому, что такой поступокъ несообразенъ съ его достоинствомъ, довольно неловко отошелъ прочь.

Докторъ Паркеръ Пепсъ, знаменитый придворный акушеръ, постоянный свидтель приращенія знатныхъ фамилій, ходилъ по гостиной взадъ и впередъ, съ сложенными назадъ руками, къ невыразимому наслажденію домового врача, который въ послднія шесть недль протрубилъ всмъ своимъ паціентамъ, пріятелямъ и знакомымъ, что вотъ того и гляди м-съ Домби разршится отъ бремени, и его, по поводу этого событія, пригласятъ вмст съ докторомъ Паркеромъ Пепсомъ.

— Ну, что, сэръ, — сказалъ Пепсъ звучнымъ, басистымъ голосомъ, — поправилась ли сколько-нибудь ваша любезная леди при вашемъ присутствіи?

— Ободрилась ли она? — прибавилъ домовой врачъ и въ то же время наклонился къ знаменитому акушеру, какъ-будто хотлъ сказать: "извините, что я вмшиваюсь въ разговоръ, но случай этотъ важный".

М-ръ Домби совершенно потерялся отъ такихъ вопросовъ! Онъ почти вовсе не думалъ о больной и теперь не зналъ, что отвчать. Опомнившись, онъ проговорилъ, что докторъ Пепсъ доставитъ ему большое удовольствіе, если потрудится взойти наверхъ.

— Ахъ, Боже мой! — сказалъ Паркеръ Пепсъ. — Мы не можемъ больше отъ васъ скрывать, что ея свтлость герцогиня — прошу извинить: я перемшиваю имена, — я хотлъ сказать, что ваша любезная леди чувствуетъ чрезмрную слабость и во всемъ ея организм замтно всеобщее отсутствіе эластичности, a это такой признакъ, котораго мы…

— Не хотли бы видть, — перебилъ домовый врачъ, почтительно наклонивъ голову.

— Именно такъ, — сказалъ Паркеръ Пепсъ, — этого признака мы не хотли бы видть. По всему замтно, что организмъ леди Кенкеби, — прошу извинить, я хотлъ сказать организмъ м-съ Домби, — но я всегда перемшиваю фамиліи паціентовъ.

— Еще бы, при такой огромной практик! — бормоталъ домовый врачъ. — Мудрено тутъ не смшивать. Докторъ Паркеръ Пепсъ знаменитый, велик…

— Очень вамъ благодаренъ, — прервалъ докторъ. — Такъ я хотлъ замтить, что организмъ нашей паціентки выдержалъ такое потрясеніе, отъ котораго, быть можетъ, она освободится; но для зтого необходимо съ ея стороны болыіюе, крпкое и…

— Могучее, — добавилъ домовый врачъ.

— Именно такъ, — продолжалъ докторъ, — и могучее усиліе. М-ръ Пилькинсъ, по своему положенію врачебнаго совтника въ этомъ дом, a я увренъ, никто лучше его не можеть выполнить этого назначенія

— Охъ! — пробормоталъ домовый врачъ. — Удостоиться такой похвалы отъ знаменитаго придворнаго доктора Паркера Пепса!

— Вы слишкомъ добры, — возразилъ Паркеръ Пепсъ. — М-ръ Пилькинсъ, говорю я, по своему положенію домашняго врача, очень хорошо знаетъ организмъ паціентки въ ея нормальномъ состояніи, — a такое знакомство весьма важно въ настоящемь случа. Мы оба теперь такого мннія, что натура должна сдлать могучее усиліе, и если, сверхъ чаянія, наша интересная паціентка графиня Домби, — прошу извинить, — если м-съ Домби не…

— Не въ состояніи будетъ, — перебилъ домовый врачъ.

— Именно такъ. Если м-сь Домби не выдержитъ этого усилія, то въ такомъ случа можеть произойти опасный, очень опасный кризисъ, и послдствія его будутъ гибельны.

Нсколько секундъ эскулапы не говорили ни слова, опустивъ глаза въ землю. Потомъ, по нмому движенію доктора Пепса, они пошли на верхъ. Домовый врачъ почтительно отворялъ двери передъ знаменитымъ собратомъ.

Мы будемъ несправедливы къ м-ру Домби, если скажемъ, что мнніе врачей не произвело на него никакого вліянія. Правда, онъ былъ вовсе не такой человкъ, чтобы могъ когда-либо и отчего бы то ни было испытывать сильныя ощущенія; но если бы — чего Боже избави! — жена его вдругъ захворала и умерла, нтъ сомннія, м-ръ Домби былъ бы очень огорченъ: тогда бы онъ почувствовалъ, что въ его хозяйств недостаетъ одной изъ самыхъ драгоцнныхъ мебелей, и потеря ея была бы для него крайне чувствительна. Но само собою разумется, печаль его была бы холодная, спокойная джентльменская.

Между тмъ, какъ м-ръ Домби разсуждалъ объ этомъ предмет, размышленія его были прерваны поспшной ходьбой и шумомъ платья на лстниц. Вдругь вбжала въ комнату женщина боле чмъ солидныхъ лтъ, но перетянутая въ ниточку и одтая по послдней мод, какъ молодая дама въ полномъ расцвт юности и красоты. Лицо ея и вся фигура обличали сильное волненіе. Она стремительно бросилась къ нему на шею и сказала трогательнымъ голосомъ:

— Павелъ, милый мой Павелъ! Вдь онъ настоящій Домби!

— Что-жъ тутъ мудренаго? — возразилъ братъ, — м-ръ Домби былъ братъ вбжавшей лэди. — Фамильное сходство должно быть. Но отчего ты такъ встревожена, Луиза?

— Охъ, я знаю, что это глупо, — отвчала Луиза, усаживаясь на стулъ и вынимая платокъ изъ ридикюля, — но онъ настоящій вылитый Домби. Въ жизнь я не видала такого сходства.

— Но въ какомъ положеніи Фанни? — сказалъ м-ръ Домби. — Съ нею что длается?

— Ничего, милый Павелъ, — отвчала Луиза, — ршительно ничего, поврь мн, такъ-таки иросто ничего. Небольшое изнуреніе, истощеніе силъ, но ничего такого, что я вытерпла съ моимъ Жоржемъ или Фридерикомъ. Стоитъ ей немножко потерпть, — вотъ и все. О, если бы Фанни была Домби! Но я не сомнваюсь и даже уврена, что она сдлаетъ это усиліе, котораго отъ нея требуютъ: вдь она знаетъ, какъ это необходимо. — Ахъ, милый Павелъ, я вся взволнована, и дрожь проняла меня съ ногъ до головы: это глупо, очень глупо; но что длать? Ужъ я такъ создана. Вели мн, пожалуйста, дать рюмку вина и перекусить что-нибудь. Я думала, что совсмъ упаду на лстниц, когда выбжала отъ Фанни и посмотрла на нашего крошечнаго пвунчика.

За этими словами, вызванными живйшимъ воспоминаніемъ о ребенк, послышалась скромная походка, и кто-то слегка постучался въ дверь.

— М-съ Чиккъ, — проговорилъ ласковый женскій голосъ, — какъ вы себя чувствуете, моя милая?

— Любезный Павелъ, — тихонько сказала Луиза, вставая со стула, — это миссъ Токсъ, прекрасная, преинтересная двица: мн никогда бы не быть безъ нея здсь! Миссъ Токсъ, рекомендую вамъ — братъ мой, м-ръ Домби; Павелъ, милый Павелъ, — рекомендую: моя искренняя пріятельница, мой лучшій другъ — миссъ Токсъ.

Отрекомендованная интересная двица была длинная, сухощавая фигура съ такимъ увядшимъ лицомъ, какъ-будто щеки ея были когда-то натерты линючей краской, и эта краска мгновенно сбжала отъ дйствія воды и солнечныхъ лучей. Зато ее можно было назвать настоящей розой учтивости и добродушія. Отъ продолжительной привычки вслушиваться во все, что при ней говорили, и внимательно всматриваться въ физіономію собесдниковъ, какъ-будто было y ней намреніе неизгладимо запечатлть въ душ ихъ портреты, голова ея совершенно склонилась на одну сторону. Ея руки получили судорожную привычку подниматься сами собою въ знакъ невольнаго удивленія; въ глазахъ постоянно отражалось это же чувство. Голосъ ея былъ самый нжный и вкрадчивый; на самой переносиц услась y нея небольшая шишка, и огромный орлиный носъ ея, по этой причин, никогда не вздергивался кверху.