Читаем Дом Сладостей (СИ) онлайн бесплатно

========== Песочное печенье с миндалем и шоколадом ==========

Случайности фатальны. Они порой круто и резко меняют жизнь. Особенно те, которые мы считаем самыми глупыми и нелепыми, неуместными в нашей жизни.

Это был конец лета, когда уже спала удушающая жара, но тепло еще даже не думало отступать. Ветры освежились, напитались влагой и новыми тонкими ароматами, но вовсе не спешили остывать. Просто природа, уставшая от бурного лета, понемногу стихала и собиралась с силами, чтобы вскоре явить свои самые завораживающие образы, самые живописные наряды, самые обаятельные лики. Хмурые улочки, затянутые туманными вуалями, но все еще не лишенные ярких пятен-цветов, будто обещали, что уже совсем скоро сквозь сгущающуюся серость пробьется роскошное золото, которого так ждут.

В те далекие дни небольшая страна, ослабшая после кровавых восстаний, не успевшая толком опомниться и наладить жизнь, оказалась на пороге войны. По городку, ютившемуся у самой границы с соседним государством, растекались слухи, что со дня на день войска захватчиков войдут в город. Их порождали всего лишь нелепые случайности, но остановить их не могло уже ничто. Страх среди жителей рос с каждым днем, волнение захлестнуло городок. Улицы постепенно пустели. Не было на них того буйства красок, что обычно. Не шуршали юбки разноцветных платьев знатных дам, прогуливавшихся после обеда; не цепляли взгляд пятна пестрых зонтиков девчонок, прятавшихся под ними от солнца и родителей; не покачивались длинные рукава элегантных накидок-крешентов — уважаемые господа почти не выходили из домов. И даже крестьяне, бедняки и слуги перебежками добирались от дома к дому, держась вдоль стен, в тени…

Случайности способны губить не только планы, но и жизни. Государств и отдельных их жителей.

Именно такая мысль посетила Мамо, когда он услышал за своей спиной грозный голос командующего отрядом. Воин с тоской посмотрел на горшок с прекрасными белыми цветами, разбитый по чистой случайности и теперь лежавший у его ног, сжал руки в кулаки и резко развернулся, выпрямившись перед командиром, как того требовали правила. Хиротака, внимательно смотревший на сгубленное растение, бывшее единственным украшением их Дома, поднял взгляд к невозмутимому лицу подчиненного.

— У меня есть для тебя задание. Важна деликатность, поэтому я не хочу посылать в этот раз Нанахоши.

— Я сделаю все в лучшем виде.

— Ты будешь посланником. — Мужчина выудил из-за пазухи небольшой свиток, перевязанный черной лентой. Мамо нахмурился, принимая его. Черный цвет не сулил ничего хорошего. Обычно им перевязывали самые страшные и мрачные вести. — Ты должен будешь отнести это послание в Дом Сладостей госпожи Соры. Две ее работницы этой ночью остались сиротами.

— Близняшки? — с замершим сердцем шепнул Мамо, крепче сжав пальцы. Свиток глухо хрустнул бумагой под его рукой, будто подтвердив догадку.

— Их отец погиб при выполнении задания. Тебе предстоит известить об этом хозяйку. — Хиротака сцепил руки за спиной, глубоко вдохнул, оглядывая стену, и добавил: — И можешь не торопиться возвращаться. Ты слишком много времени стал проводить в тренировках и на заданиях, тебе стоит отдохнуть.

— Но ведь нет времени отдыхать, когда весь город ждет войны…

Это слабое возражение осталось без ответа. Командующий отвернулся и зашагал к выходу, бросив только:

— И не скупись, будь мудрее… деньги нужны работникам, особенно в ожидании войны.

Ничего не оставалось. Планам, какими бы они ни казались заманчивыми, сбыться уже было не суждено. Случайность направила его в другую сторону. На другой путь. Пришлось смириться и уйти навстречу тому, что приготовила коварная судьба.

Путь от Дома Ночных до Дома Сладостей был не такой уж долгий, и Мамо решил, что еще вполне легко отделался, тем более компанию ему на какое-то время составил лучший друг. Мужчина направлялся примерно в ту же часть города, так что разбавил размышления Мамо своими веселыми разговорами о ничего не значащих вещах. Каэдэ вообще любил поговорить о пустяках, Мамо иногда казалось, что ничего серьезного его друга вовсе не волнует, лишь глупости, но, разумеется, каждый раз он одергивал себя, ведь понимал, что это просто видимость, только лишь впечатление… Впечатление, которого добивался сам Каэдэ, ловко создавая образ, держа истину внутри, при себе. У Мамо же всегда всё было написано на лице, и за это он сам себя часто ругал, пытаясь брать пример с друга. Но вот не получалось никак…

— Нет-нет, я не могу сходить вместо тебя, — смеялся Каэдэ, слушая его жалобы, — у меня свое поручение, тоже важное. Отдать его тебе я не имею права. Шагай смелее, ничего не бойся.

— Я не боюсь. Но я не на самом хорошем счету в этом месте, ты же знаешь.

— Знаю, но ничем помочь не могу.

Каэдэ неожиданно остановился посреди дороги, перетянул потуже пояс на широких черных складчатых брюках, поправил серую длинную накидку, проверил свой короткий меч, подвешенный на поясе, и выпрямился.

— Как я выгляжу? — с улыбкой спросил он, приглаживая русые волосы, собранные в хвост, из которого все еще выбивались слишком короткие пряди. Его не так давно приняли в отряд воинов, не так давно разрешили отпустить волосы, так что и хвост получался не слишком-то благородным, коротеньким, растрепанным. По таким и отличали новичков в элите.

— Весьма помято, — скривился Мамо, глядя на его довольное лицо. Сомнений не оставалось, Каэдэ направлялся по поручению к портному, чья дочь всегда так любезно угощала чаем уставшего после заданий воина. Его ждали несколько часов приятной компании. А Мамо… — А мне что делать?

— Для начала, думаю… — Каэдэ осторожно поправил торчащую прядку волос друга, слишком коротких даже для хвоста, подобного его. — Вот. А дальше ты и сам разберешься. Они тебя не ненавидят.

— Ненавидят.

— Не нужно было напиваться и приставать к работнице, да еще и грубить.

— Но я не приставал к ней, почему ты мне не веришь?

Каэдэ вздохнул, смахивая пылинки с накидки Мамо, и обошел того вокруг.

— Я тебе верю. Но проблема это уже не моя, прости… Иди, у тебя поручение от командующего — тебя примут в любом случае. И не напивайся в этот раз.

— Я не пил, — тихо возразил Мамо, когда друг уже заспешил по дорожке, уходящей в другую сторону.

Его силуэт очень скоро растворился в этой странной туманной дымке, обнявшей город, исчез без следа. Мамо постоял еще немного, вглядываясь в дальний конец улочки, и все же отправился выполнять свое задание. Тянуть не было смысла.

Как и ожидал мужчина, хозяйка встретила его с легким холодком, впустила, разумеется, даже изображала вежливость, но улыбка ее была натянутой, и женщина вовсе не пыталась это скрыть. Приняв сверток, она долго читала его и размышляла, прикусив губу, пока Мамо смирно стоял напротив стола, позволяя себе лишь блуждать взглядом по уютно обставленному кабинету, забитому шкафчиками и тумбочками с бумагами. После тяжкого вздоха госпожа Сора резко встала. Ее длинные каштановые волосы, собранные в замысловатую прическу блестели в свете яркого солнца, а завораживающие раскосые глаза блестели от слез, которые женщина стойко сдерживала. В задумчивости коснувшись изящными пальцами впалой щеки, она обвела кабинет взглядом, задержав его на Мамо.

— Не хотите ли остаться и отведать наших сладостей? — слегка дрогнувшим голосом спросила женщина, подходя к двери.

— С удовольствием, — нехотя ответил мужчина, спеша покинуть кабинет. Он спустился по узкой деревянной лестнице на первый этаж и остановился в небольшом коридоре, куда и попадали только пришедшие гости, решившие провести вечер в Доме Сладостей. Он был темный, таинственный, в нем всегда приятно пахло печеньем. Четыре одинаковые двери вели в четыре комнаты для отдыха, Мамо по привычке встал около той, что вела в южную комнату. Именно в ней воин обычно проводил время. Но женщина жестом указала ему на другую дверь. Западную. Там Мамо еще никогда не был…

Из разрозненных слухов и разговоров он давно понял, что эта комната была самой любимой у большинства посетителей. Мамо недоверчиво нахмурился, насторожившись от такой любезности, но отказываться все же не стал, любопытство взяло верх. Хотелось узнать, что же такого особенного скрывает в себе западная комната, про которую слагали легенды. Осторожно приоткрыв дверцы, он решительно шагнул вовнутрь и осмотрелся.

Комната оказалось приятной, в светлых тонах, не загроможденной лишней мебелью, как северная, но и не слишком пустой, как восточная. Приветливая и уютная. Что-то в ней, в самом деле, было особенное. И лишь низенький столик в ее центре был ровно таким же, как и во всех других.

— Что бы вы хотели сегодня попробовать, господин воин?

— Доверюсь вашему вкусу, — тихо ответил Мамо, не желая думать еще и о таких мелочах.

— Ваше угощение скоро принесут. — Женщина поклонилась гостю, уже севшему за стол, и осторожно отступила к выходу. — Прошу меня простить, я вынуждена пока отлучиться. Я пришлю к вам девушку чуть позже…

Мамо кивнул и отвернулся, разглядывая комнату. Она выглядела диковинно. На светло-бежевые стены будто наползала драпировка из бело-серебристой, слегка прозрачной ткани, волнами пытавшаяся допрыгнуть до самого потолка. В одном углу ей это даже почти удалось, в том же углу стояла невысокое декоративное деревце с крепкими узловатыми веточками и совсем мелкими листочками. Из мебели здесь были только туалетный столик с не зажженными свечами, полочки для вещей посетителей и стопки коричневых подушек с золотистыми и серебристыми кисточками. Небольшие картины в темных рамках, ютившиеся между волнами ткани, идеально дополняли атмосферу: и не привлекали к себе слишком много внимания, и могли послужить отличным развлечением в такие вот моменты. Но самое приятное — в западной комнате был выход в сад. Раздвижные деревянные двери были слегка приоткрыты, и Мамо мог видеть тропинку, ведущую в заросли зелени.

Отвязав от пояса свой меч, Мамо положил его в сторону, на расстоянии вытянутой руки, расправил складки на брюках и полностью расслабился, наблюдая за шевелящимися от легкого ветра листьями в саду, погрузившись в очаровательную тишину этого места.

Пожалуй, в такие вот моменты он был почти готов признать, что судьба все же не слишком жестока… или просто имеет обыкновение баловать своих питомцев приятными мелочами перед тем, как подсунуть им очередное разочарование.

Через какое-то время дверцы слева от него распахнулись, и в комнату тихо вошла девушка в бело-красном платье с широкими рукавами, как и положено работницам, привязанными за концы к шнуровке на лопатках. Девушка шагала неуверенно и медленно, будто каждое движение давалось ей с трудом. А в руках она несла резной деревянный поднос, который поспешила не слишком ловко поставить на столик перед посетителем.

— Птифур с шоколадом, — только и шепнула девушка, присаживаясь возле столика.

Пышная юбка манящего красного цвета с шуршанием осела следом, разложив крупные складки наподобие цветка. Как некое забавное существо, живущее своей жизнью и нехотя следующее за хозяйкой. Похожий на нее цветок камелии был и в волосах девушки. Необычно коротких, но пышных и, наверняка, мягких. Они то и дело прядками спадали на лицо, а девушка их даже не поправляла, лишь еще ниже опускала голову, не желая смотреть на посетителя.

Мамо уныло глянул на набор маленького песочного печенья с шоколадом и миндалем и тихо вздохнул. Поскупиться у него не получилось бы — такие наборы были самым дорогим, что подавали у госпожи Соры. А работница между тем неловко попыталась поправить поднос, поставить его ровнее, но тут же отдернула руку, задумчиво прикусила губу, хмуря брови, и нерешительно взялась за чайник. Мамо с удивлением смотрел, как она слегка подрагивающей рукой придерживает крышку и наливает чай, похоже, не слишком заботясь о красоте, а переживая только за то, чтобы не разлить.

— Прости, ты в первый раз обслуживаешь посетителей?

Сладостница лишь осторожно кивнула, от чего цветок в волосах чуть наклонился. Даже удивительно, что необученную и такую робкую девушку оставили с посетителем наедине. У Мамо была только одна догадка — еще один подарок специально для любимого клиента. Заодно и ученицу внепланово потренировать можно, пусть пробует ладить с не самыми приятными личностями.

— Давно ты здесь работаешь?

— Я работаю здесь с начала прошлого лета. На кухне. Помогаю готовить…

— Тебя даже не учили, как себя вести?

Девушка посмотрела на гостя как-то недовольно, нахмурив брови. Похоже, вся сложившаяся ситуация ей тоже категорически не нравилась.

— В последнее время у нас не много людей бывает. Хозяйка отпустила двух девушек. Третья, к сожалению, больна, чувствует себя совсем плохо. А работницы, отвечающие за эту комнату, не могут сегодня обслуживать посетителей…

Мамо сразу понял, о ком речь. Близняшки. Должно быть, именно они обычно приносили сладости в западную комнату. Очевидно, именно из-за них эту комнату и любили. Но сегодня девушки получили слишком тяжелое известие…

— Ты ведешь себя не так, как подобает сладостнице в Доме госпожи Соры, — бесстрастно высказался воин, отводя взгляд. — Они должны быть вежливы, учтивы, аккуратны и обязаны приветливо улыбаться посетителям…

— А воины отряда Ночных не снимают мечи с пояса в обществе, — холодно отозвалась работница, заставив посетителя в один момент вернуть все внимание к ней, оторваться от бесцельного разглядывания украшений на стенах. — Так почему ваши мечи лежат в отдалении?

— Они создают ощущение опасности, — коротко ответил Мамо, с прищуром оглядывая нахалку.

Та лишь поджала губы, в очередной раз опуская взгляд к подносу с так и не тронутым угощением. Мамо отодвинул от себя пустую кружку, намекая, что не отказался бы выпить еще чая. Работница слишком неохотно взялась за чайничек. Воин внимательно следил за каждым движением, пытаясь уловить детали и разобраться, что же не так, и его поразила догадка, заставившая бездумно попробовать печенье, пока мысли в голове перебирали совершенно другую тему.

И, разумеется, печенье было превосходным, но тема была слишком неожиданной и поразившей, чтобы он хотя бы заметил это.

— Мужчина, — вдруг сказал Мамо.

— Что? — непонимающе спросила сладостница.

— Ты…

— Я не понимаю, о чем вы, — смущенно выдавила работница, пряча взгляд. Ее движения, до этого выражавшие какой-то протест, недовольство, стали совсем дергаными и необдуманными.

— Ведь ты не девушка. Твои руки. Я бы допустил, что у девушки могут быть не изящные и нежные руки. В том случае, если она с детства занималась тяжелой работой, а не готовилась в невесты к знатному господину, разумеется, они бы огрубели… Но твое поведение.

— Вы ошибаетесь, — очаровательно улыбнулась работница, слегка склонив голову к плечу, от чего камелия в волосах потянулась еще ниже, вот-вот собираясь упасть. Но вот руки при этом уже были ловко спрятаны между складками платья.