Читаем Дом с птицами онлайн бесплатно

Дом с птицами

Мария Затонская – поэт с редким даром видеть и чувствовать всё, что происходит вокруг, и передавать читателю не что иное, как живое слово и подлинные образы.«Если определять Затонскую через какое-нибудь одно слово, это будет «Восхищение». Именно так: всегда с большой буквы». (О. Демидов)«Тютчевское «Всё во мне, и я во всём» в этой книге продолжается тезисом «всё во всём». Чайник становится частью семейства, больница срастается со своими «постояльцами». Живое и неживое проникают друг в друга. Да и все мы – связаны. Если прислушаться, можно различить плач мужчины, уткнувшегося в телефон на соседнем сиденье автобуса. Женщина молча смотрит в окно и – кричит. Но так тихо, что никто не слышит. Что в нас? Нам больно? Или это птицы в нас кружат: чёрная, белая, снова чёрная и белая ещё. Мельтешат, путаются, деталей не разберёшь. Я хочу остановиться и вглядеться. Я приближаюсь и смотрю пристально. Вот они – пёрышко к пёрышку: Жизнь, Смерть, Любовь».Мария Затонская

Мария Романовна Затонская

Поэзия

Мария ЗатонскаяДом с птицами

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

***

«Издательство «Эксмо» начинает новую книжную серию, поэтическую серию, что само по себе уже сенсация, и серию авторов не только московских, не слишком раскрученных и молодых. Молодые поэты в поддержке очень нуждаются. Честно скажу, для любого поэта бумажная книга очень важна и весома. Покупая эти книги, вы получите уникальный срез эпохи: стихотворения молодых поэтов – это, может быть, единственное, что останется от нашей сегодняшней литературы».

Дмитрий Быков

«Наверное, я стала честной. Честной с собой, с миром – как поэт. Чтобы моя честность стала честностью многих, чтобы они тоже увидели чудо, которое вижу я».

Я тебя люблю, моя маленькая жизнь.Синева, синева, синева льется,Птичьи гнезда – хрустящие деревянные солнца,В солнцах птенцы: дзинь-дзинь.

Мария Затонская

обладатель Национальной литературной премии «Золотое перо Руси», 2017 г. Дипломант и лауреат Международного литературного фестиваля-конкурса «Русский Гофман», 2018, 2019 гг., победитель Национальной премии «Русские рифмы», 2019 г.

«Оттого что Затонская чувствует, вос-при-ни-ма-ет и отражает, как солнечный свет, благодать, её стихи наполняются витальной силой. О чём бы ни писалось, всё будет исполнено жизни.

Накопленный опыт авангарда и неподцензурной литературы, Серебряного века и шестидесятников, наконец, традиционной культуры и современной – совсем не обременяет Затонскую.

Потому что для неё это не бремя.

Затонская же – крылышкует».

Олег Демидов

***

Посвящаю книгу своему дедушке

Затонскому Владимиру Максимовичу

Обязательно случится чудо

Затонская как-то играючи, легко, по-девичьи впорхнула в русскую литературу. Один семинар для молодых писателей, другой, третий, поэтические вечера, фестивали, премии – и везде успех. И что самое важное – заслуженный успех.

Потому что для неё это не бремя. Посмотришь на иных коллег, так те, взяв на вооружение какой-нибудь приём, размер, жанр, просодию и т. п., бредут с ними – согбенные, уже одряхлевшие, но всё равно бодрящиеся вхождением в вечность.

Затонская же – крылышкует.

На «Комсомольской» бородатый мужикс чёрной виолончельюдумает о Ростроповиче и Шопене.Тени скользят, смычокпилит деревянную грушу.

Типичная московская картина (о которой кто только не писал!) благодаря отстранению и особой оптике превращается (именно превращается!) в стихотворение.

Если определять Затонскую через какое-нибудь одно слово, это будет «Восхищение». Именно так: всегда с большой буквы. Это и принцип, на котором базируется её поэтика, и двигатель её жизни, и главная настройка её внутреннего мира.

Стихотворец, который не видит вокруг себя чуда и не ведает восхищения, – самый настоящий акын. Ему подвластна пара лирических струн и простенький там-там сердца.

Поэт же мультиинструменталист. Что ни дай ему – корягу, солнце, ливень, дребезжащий трамвай – он всё приспособит и сделает из этого божественную музыку.

Я тебя люблю, моя маленькая жизнь.Синева, синева, синева льётся,птичьи гнёзда – хрустящие деревянные солнца,в солнцах птенцы: дзинь-дзинь.

Оттого что Затонская чувствует, вос-при-ни-ма-ет и отражает, как солнечный свет, благодать, её стихи наполняются витальной силой. О чём бы ни писалось, всё будет исполнено жизни.

Механистичность, эклектика, философия – оставьте это другим.

Это не значит, что мы имеем дело с чем-то несерьёзным, сиюминутным, что забудется, стоит только закрыть книгу, – нет. Наоборот – всё очень серьёзно.

Только форма подачи как будто простая: с уменьшительно-ласкательными суффиксами, может быть, с небольшим заигрыванием с массовым читателем-подростком и даже некоторой инфантильностью. Но когда понимаешь, как и для чего всё это сделано, все вопросы отпадают сразу.

А сделано всё это на игристой и неподдельной женственности.

В наше время, когда русский феминизм, бессмысленный и беспощадный, пытается навязать нам свою повестку дня, настоящая женственность выступает на первый план. Перед нею мы безоружны.

У французов есть хорошая поговорка: если женщина не права, подойди и извинись. Эту сентенцию можно чуть-чуть подкорректировать и подогнать под наши реалии: если женщина пишет стихи и при этом великолепные стихи, немедленно садись их читать.

В местной кардиологии в холлепахнет старостью, хлоркой, йодом.Постояльцы смотрят новости на Первом —спасатели ищут девочку: девочка где-то в лесу.– Потише, пожалуйста, – шикают на посетителей, —Тут вообще-то важное показывают.

И последнее, о чём необходимо сказать.

Поэтический сборник – дело тонкое. Надо уметь его прочесть.

Как обычно бывает? Сядешь в автобус ли, в электричку – и наобум прочитаешь с самого начала, с середины, с конца, ещё полистаешь. Выйдешь на остановке, придёшь на работу, в обеденный перерыв ещё раз откроешь книгу. Это неправильно.

Это даже кощунственно.

Поэтический сборник следует читать разом, залпом, целиком, от корки до корки. И тогда с вами обязательно что-то случится.

Что-то приятное и неожиданное.

Что-то, похожее на чудо.

Олег Демидов

СтихотворенияОднаждыОднажды меня коснулось искусство –бабушка солировала в Доме культуры.Светились-звенели стеклянные люстры, —ангелочки с гипсовой шевелюройс колонн свисали,бабушка пела «Аве Мария», и это «Аве»стекало водой в голубое моё.Маленькая девочкарасправляла ладони и плавала:«Мама, я здесь!Чуть-чуть ещё и – домой».Она ныряла-выныривала из синевы.Воды всё больше, – насколько хватает глаз.– Плыви, Мария, – бабушка пела, – плыви.И я тогда захлебнулась!И – началась.«По камушкам пройденного пути…»По камушкам пройденного путисможет меня найти,я та – что сейчас просыпается в материнской воде,там, в девяносто первом, будто в Нигде.Я ей отсюда машу:– Смотри —вдоль неясной дороги ещё не горят фонари,Бог смотрит в меня и в тебя изнутричерноты.– Из воды? —говорит.– Из воды, – говорю. Тогдаона переворачивается – раз.Она отталкивается – два.Три – по рукам акушерки течёт вода,Онавыходит,чтобыискать меня.«Что во мне моего и есть ли моё вообще…»Что во мне моего и есть ли моё вообще. Мамаучила выбирать одежду из натуральных тканей,папа – прощать людейза то, что они болваны.Дедушка твердил про добро и духовную силу,бабушка в ванной мне руки мыла,о том о сём бубнил из комнаты «Электрон».У меня три поросёнка,подвиги Айболита,пропущенные через какое-то личное сито,сменившие очертания и размер —и этотолько моё теперь.«День, когда я родилась…»День, когда я родилась.День, когда измеряют мой рост,моё соответствие возрасту –в общем, расту.Как хорошо: ещё вся жизнь впереди,потом – полжизни, потом,говорят, – «пожинай плоды» – сиди,сторожи дом.Потому должны быть указаны вернознак качества, срок годности, и, возможно —дата выпуска, так:второе-седьмой-девяносто первый.На выростМне дарят книги на вырост (Хэмингуэя, Ошо).Бабушка покупает новые спицы:вяжет братишке свитер на пару размеров больше —ему пригодится,он вытянется, проступят скулы из пухлых щёк.А я уже взрослая, и не знаю, вырасту ли ещё.«Хрустальные глаза звёзд над синими деревнями…»Хрустальные глаза звёзд над синими деревнями,троится оконная рама вагона,через моё лицо стелется линия горизонта,снег длится,ночь длится,жизнь длится.Человеческий силуэт, мелькающий в соснах, —размером с отражение моего носа.Белые хлопьялетят сквозь раскладной столик.Ложка звенит в стакане.Люди сопят в вагоне.Гудок рассекает время.Сонная проводница подходит ко мне не спеша:«Всё, – говорит, – выходите,ваша».«Я тебя люблю, моя маленькая жизнь…»Я тебя люблю, моя маленькая жизнь.Синева, синева, синева льётся,птичьи гнёзда – хрустящие деревянные солнца,в солнцах птенцы:дзинь-дзинь.На кухне отцовский самогон, философские мятежи —споры о Солженицыне и литературной лжи.Вместо барных полок – книжные стеллажи.Мы держим друг друга за плечи и округляем рты,выдувая маленькие истиныиз пустоты.Люблю дерево. Его шершавость и чешую,вечернюю оранжевость дня, балансирующего на краюгоризонта, и неглубокого озера сонное дно.И всхлип, который издаёт вода, когда ты входишь в неё за мной.И всплеск, когда начинаешь грести.За этот не умолкающий барабан в груди,за любовь ко всемуи к единственному среди.Сон комнаты (У картины «Спальня в Арле»)