Читаем Дом Отражений онлайн бесплатно
За окном выл Цербер. Громко, душевно, на все три глотки. Аллен Дартмур сидел на подоконнике, обхватив руками колено. Он давно уже подозревал, что начальство держит в Доме эту адскую тварь лишь по одной причине - скорбный вой не давал сотрудникам спать во время ночных смен. В подтверждение этой теории с дивана тут же донесся сдавленный, полный страдания стон.
- Прекрати! - вздрогнул Аллен. Ему вполне хватало серенады под окнами в исполнении Цербера.
- О Дану, я же только заснул! - Дон Тайлер сел на диване и запустил пальцы в густую копну золотистых волос, сжал виски. - Неужели эта шавка никогда не уймется?
Аллен взглянул в окно: Цебби, задрав морды к небесам, изливал свою тоску в протяжном вокализе.
- До утра - нет, - констатировал Дартмур.
- Данууу, - проскулил Тайлер, - я сейчас сдохну!
- Пить меньше надо. Алкоголик, - добавил юноша с глубочайшим презрением.
- А смысл идти на вечеринку и там не пить?
- А смысл шляться по пьянкам перед ночным дежурством?
- Кофе, - пробормотал Дон, осознав, что сочувствия не дождется. - Мне нужен крепкий кофе.
Тайлер стек с дивана, включил газовую плитку под чайником и свернулся калачиком на ковре. Света в комнате отдыха не было - двум фэйри вполне хватало полной луны. Церберу, в принципе, тоже.
- Дежурит Вильнев, - как бы между прочим заметил Дартмур. - Увидит тебя в такой позе - лично отпинает.
- Гнида, - с чувством изрек златокудрый фэйри. Чайник засвистел, вплетая свою ноту в печальный плач Цебби. Дон открыл шкафчик, насыпал в дежурную кружку кофе, бросил кусок сахара и залил все кипятком, после чего присел на подоконник рядом с Алленом. Гнусная привычка шефа Западно-Европейского бюро лично проверять ночные дежурства давно уже отравляла сотрудникам Дома существование, и без того нерадостное. Дон, во всяком случае, с недосыпу видел жизнь исключительно в мрачном свете.
- Аллен, - Тайлер глотнул кофе и умильно уставился на Дартмура поверх дежурной кружки, - а ты ежемесячник уже сдал?
В больших, темно-карих глазах провидца блеснул корыстный интерес.
- Уголок, - сказал Аллен.
- Чего?
- Добудешь мне у завхоза уголок для стола - и я его тебе напишу.
Дон засопел. Потом устремил на Аллена щенячий взор, который исправно превращал в воск самых неприступных девушек в Доме.
-Даже не пытайся, - холодно проронил Дартмур. - Я не девица.
Тайлер хмыкнул, но комментарии оставил при себе. Аллен Дартмур, изящное, хрупкое, миниатюрное создание пяти с половиной футов ростом, вызывал у прекрасной половины Дома острые приступы материнской заботливости, которые выражались в первую очередь в стремлении дам напичкать Аллена всевозможной едой. Дартмур сопротивлялся с отчаяньем обреченного.
- Родился бы ты девушкой, - заметил Дон, потягивая кофе, - они бы враз отлипли.
- Зато ты бы проел меня до печенок, - огрызнулся Аллен и мрачно уставился на Цебби. Дон окинул провидца насмешливым взглядом: еще бы, при настолько-то виктимной внешности! Огромные, чуть раскосые очи с длинными ресницами-метелками; густые, словно проведенные кистью брови, округлый подбородок, по-детски нежный изгиб пухлых губ, похожих на монгольский лук, и профиль, как у статуэтки Баст. Скулы у Дартмура были широкие и выступающие, а щеки - такие впалые, что в столовой ему норовили бесплатно всучить полторы порции вместо одной. Аллена и от одной тошнило. Повариха отнюдь не была светочем кулинарной мысли.
- Ну, может, ты был бы не в моем вкусе, - сказал Тайлер. - Мелкий, тощий и вредный. Еще немного схуднешь - и тебя будут подкидывать под дверь в конверте.
Аллен попытался представить себе девушку, которая пришлась бы Дону не по вкусу, но полученная картинка внушала такой страх и трепет, что Дартмур невольно содрогнулся. На его памяти еще ни одна девица не могла устоять перед красивыми черными глазами Тайлера. Чуть выше среднего роста, худощавый, стройный - счастливый обладатель такой внешности, от которой девушки впадали в экстаз: узкое, удлиненное лицо с точеными скулами и прямым носом, сочные, полные, чувственные губы, густые черные брови вразлет, длинные шелковые ресницы - и провоцирующая на поцелуи родинка на правой щеке. Впрочем, дело было не в лице, в Доме полно красивых мужчин, а в жизнерадостно-щенячьем обаянии, которое окружало Дона, будто облако дорогого одеколона. Дартмур фыркнул.
- Попроси свою очередную Бетти или Полли. Они с радостью напишут тебе и ежемесячник, и все, что захочешь.
Дон вытянул губы трубочкой.
- Нууу, не знаю... мне кажется, у тебя это выйдет лучше, - Тайлер помолчал, просительно глядя на коллегу. Коллега созерцал луну и снисхождения к юности не проявлял. - Слушай, тебе правда так нужен этот уголок?
- У меня два стола, а между ними - дырка. Нужен.
- Ну, убери один стол...
- Если учесть, - ядовито изрек Аллен, - что я думаю за весь наш отдел, то твое предложение лишено всякого смысла.
- Не преувеличивай, кое-кто справляется самостоятельно.
- Но уж точно не ты.
Дон кротко вздохнул.
- Поставь их один за другим.
- Чтобы кататься на кресле от одного конца к другому? Дон, ты хоть раз за полторы сотни лет пошевелил извилинами?
- Нет, конечно. Зачем мне это? Ты же всегда рядом.
- Попробуй. Вдруг получится.
Зазвонил телефон. Дон поднес к губам кружку с кофе, но поскольку Аллен игнорировал телефонные трели с достоинством глухого аспида, то Тайлеру пришлось покинуть уютный насест и взять трубку.
- Алло, англ...
- Упырь! Идет к вам! - панически пискнули в трубке.
- Аллен, полундра! Грядет Вильнев! - Дон кинулся к окну, одним махом выплеснул кофе в форточку, и Цебби немедленно выразил свой протест и возмущение с такой силой, что окна задребезжали. Дартмур подскочил, словно в него вонзили шило сквозь подоконник:
- Ты что, вконец сдурел?!
Тайлер бросился к дивану, выхватил из-под подушки галстук и, лихорадочно пытаясь одной рукой завязать "виндзор", принялся распихивать по полкам шкафчика немытые тарелки, ложки, вилки, использованные салфетки и остатки еды. Цебби надсадно выл, оскорбленный в лучших чувствах. Аллен презрительно наблюдал за метаниями коллеги. Наконец Дон обессиленно рухнул на диван, и тут же дверь в комнату отдыха распахнулась, явив взорам фэйри высокого стройного брюнета невообразимой красоты - Жана Вильнева, главу Западно-Европейского бюро. Весь французский отдел горячо благодарил Дану за оказанную милость, когда месье ушел на повышение.
Блистательный аристократ ступил в комнату отдыха, как победитель - в поверженный город, и обвел помещение ледяным взором, после чего извлек из жилетного кармашка часы, щелкнул крышечкой и недовольно сообщил:
- Ваши часы спешат на две минуты.
Дон дернулся. Этим глубоким низким голосом можно было резать стекло.
- Что с вашим галстуком, месье Тайлер? Вы его жевали? Почему вы вообще выглядите так, словно явились сюда с попойки? Встаньте, когда я с вами разговариваю!
Блондин поднялся с дивана, обреченно бормоча "Да, сэр, конечно, сэр, простите, сэр" и постаравшись закрыть собой Аллена. Вильнев с грацией ягуара приблизился к Тайлеру, юноша уже простился с большей частью зарплаты, как вдруг взгляд шефа пал на Дартмура. Зелено-карие очи Вильнева сузились: мало того, что Аллен сидел на подоконнике, поджав ногу, и даже не помыслил встать при виде начальства; так еще и вид Дартмура попирал всякие представления о приличии - пиджака нет, жилетки нет, ремня в брюках тоже нет, воротник рубашки расстегнут, рукава закатаны до локтя, а галстуков Дартмур не носил сроду.
- Дартмур, - мягко промурлыкал Вильнев, наступая на излюбленную жертву. Фэйри поднял бровь. - Почему вы раздеты?
- А в чем дело? У меня в должностной инструкции нигде не написано, что этого нельзя.
- О, так вы ее читали? Тогда будьте добры, зацитируйте пункт о ношении табельного оружия.
- Не могу, - улыбнулся Аллен. - Я заснул сразу после третьей страницы. А что, в конце есть интересное? Убийца - дворецкий?
Дон слабо выдохнул. Взаимная страсть Вильнева и Аллена уже стала притчей во языцех, но он предпочел бы наблюдать за спектаклем откуда-нибудь с галерки. Кроме того, шеф дала четкие указания и...
- Сэр... - начал Тайлер, памятуя о ежемесячнике, а пуще того - о шефе, но Великий Месье и Аллен уже слились в экстазе:
- Где ваше табельное оружие?
- Какое? - искренне удивился Дартмур.
- Это, - Вильнев откинул полу пиджака и тронул кобуру из дорогой кожи. Дартмур подался вперед, с непосредственным детским любопытством изучая кобуру.
- Нет, - наконец сказал он, - в хлопушки я уже давно не играю.
Тайлер поперхнулся. Глаза Вильнева торжествующе сверкнули.
- Значит ли это, месье Дартмур, что вы, в нарушение должностных инструкций, не носите табельное оружие?
Аллен откинулся назад, опираясь на оконное стекло, и скрестил руки на груди.
- Просто вам стыдно признаться, что вы подмахнули эту дурацкую инструкцию, не читая, поскольку из-под бюста вашей секретарши не видно пишмашинки.
Дон втянул голову в плечи и поспешно отступил. Ну их, пусть сами разбираются, Вильневу после этого лучше под руку не попадаться. Шеф в гневе далеко не так страшна, как месье.
- Позвольте уточнить, месье Дартмур, - голос начальника упал до вкрадчивого шепота, - что вы имеете в виду?
- У вас на пиджаке несколько длинных белокурых волос, - безмятежно отозвался Аллен, - край воротничка испачкан красной помадой, и я сомневаюсь, что вы пользуетесь вместо одеколона духами "Южная страсть", а кроме того, - фэйри наморщил нос, - к этому, простите, амбре примешиваются и другие, чисто, хм, физиологические запахи...
В комнате ощутимо похолодало.
- Ваш пистолет, месье, - изрек Вильнев.
- Предпочитаю пользоваться мозгами. Чего и вам желаю.
- Вот как?
Дон попытался слиться с обоями. Вильнев напоминал морозильник с заложенной внутрь бомбой.
- В мой кабинет, месье. Немедленно!
- О Дану, - вздохнул Аллен, сползая с подоконника, - опять это церебральное изнасилование...
***
Вишневый "Фьюжн Селеста" лихо взвизгнул покрышками, расплескивая гравий перед порталом в стиле ампир. Оный портал был без всякого представления об уместном и прекрасном пристроен к замку, который возвели в конце шестнадцатого столетия. Из авто выбралась невысокая хрупкая дама лет тридцати пяти на вид, одетая в синий мужской костюм. Она окинула сочетание портала с замком скептическим взглядом и, покручивая на пальце брелок с ключами, взбежала по беломраморной лестнице. Трель дверного звонка вызвала появление дворецкого.
- Доброе утро, мэм, - с едва уловимой вопросительной интонацией изрек он, оглядывая посетительницу от черных замшевых туфель до очков в золотой оправе "кошачьи глазки".
- Джеки Росс, "Брайтон и сын", оценщики, - сказала дама и протянула дворецкому визитку; он не успел заметить, откуда она появилась в ее пальцах - необыкновенно длинных и тонких, как паучьи лапы.
- Добро пожаловать, мисс, - дворецкий с поклоном посторонился. - Подождите в холле, я доложу его светлости.
Холл был обставлен чиппендейловской тяжелой мебелью - дерево цвета густого красного вина, истертая обивка, некогда голубая, теперь - голубовато-серая, чайная роза в вазе, стеклянный сервант, набитый безделушками со всех концов Британской империи...
"Как же люди любят хранить у себя всякие "старинные штучки", совсем не понимая, что они хранят, - подумала мисс Росс, разглядывая лазуритовую статуэтку индийского божка. - Даже не думая об опасности..."
По стенам - с десяток портретов: наиболее выдающиеся представители графского рода; на одном из холстов была изображена дама в синем бархатном платье по моде тридцатых годов девятнадцатого столетия. Джеки подошла поближе, поправила очки. Малоизвестный портретист запечатлел Сару, графиню Брикстон, в 1832 году. Особой художественной ценности портрет не представлял, его можно было бы всучить какому-нибудь недалекому "собирателю живописи" фунтов за сто... Джеки отступила, склонила голову набок, накручивая на палец золотистый локон. Веселой ее светлость не казалась: чуть склонив голову под тяжестью густых белокурых волос, она смотрела вниз, на свой веер - или на обручальное кольцо в серебряной оправе. Впрочем... Мисс Росс усмехнулась - центром картины была отнюдь не юная Сара, а огромный каплевидный брильянт, приколотый к ее лифу. Собственно, все остальное, включая девушку, выглядело только фоном для великолепного камня поразительной чистоты и блеска.
- Его светлость примет вас в кабинете, - провозгласил дворецкий, бесшумно соткавшись в дверях. - Прошу следовать за мной, мисс.
Джеки стала подниматься по скользкой дубовой лестнице следом за дворецким; оглянувшись напоследок, она поймала недобрый взгляд шестирукого божка.
Хозяин замка, Джеймс Эшем, одиннадцатый граф Брикстонский, сухощавый джентльмен лет шестидесяти, взглянул на мисс Росс с явным классовым неодобрением. В бледно-серых глазах его светлости оценщица отчетливо уловила брезгливое выражение - граф полагал, что люди ее сорта не имеют права проникать дальше комнат для прислуги. И если бы не война, подкосившая благосостояние сиятельного графа...
- Я ждал оценщика от компании "Брайтон и сын", - холодно сказал граф, разглядывая визитку мисс Росс.
- Вы дождались, - обрадовала его Джеки. - Это я.
- Вы?
Как настоящий аристократ, граф вложил в короткое слово столь многое, что иной устыдился бы своего существования на свете. Однако мисс Росс была не из слабых. Она бросила сумочку в огромное кресло напротив стола и выжидательно подняла бровь.
- Вы женщина, - резко сказал сэр Эшем.
- Мне это как-то помешает?
Граф поджал губы. Он не предложил ей сесть, презирая трудящихся женщин.
- Надеюсь, вы в состоянии справиться с работой... - он не договорил.
- Я профессионал. Все конфиденциально.
Джеймс Брикстон нахмурился, вздохнул - ему не нравилось, куда катится мир - и положил руку на стоящую перед ним шкатулку, такую массивную и тяжелую, что она казалась продолжением большого черного стола.
- Сто лет назад мой дед привез из Индии одну вещь, - начал граф. - С тех пор она передается в день помолвки от отца к сыну. Это драгоценный дар, который каждый наследник преподносит своей будущей супруге. К сожалению, я вынужден расстаться с этим предметом. Правительство, - ворчливо добавил сэр Брикстон, - они всех нас доведут до нищеты!
Метнув в Джеки такой взгляд, словно подозревал ее в сочувствии социалистам, его светлость снял с цепочки от часов ключик, которым открыл шкатулку. Мисс Росс поправила очки. Откинув крышку, граф развернул шкатулку к оценщице, и у Джеки перехватило дыхание. На черном бархате мерцали алмазные звезды: серьги, кольцо и брошь. Четыре камня, прозрачных, как лед, полных чистейшего света.
- Камень пришлось распилить, - продолжал сэр Брикстон. - Это был очень крупный индийский алмаз, который мой дед привез в подарок своей невесте - Саре Экстон.
