Читаем Дом, который построил Майк онлайн бесплатно

Рукописи давно не находят под кроватью…

Вот и этот роман, подписанный «заморским», но мало что говорящим именем Майкл С. Гейтс, поступил в издательство обычным ныне способом — по е-мейлу В конце распечатки, правда, значилось: перевод с английского некоего Михаила Уржакова.

Что же перед нами (а теперь и перед Вами, читатель)? «Пиратская» версия популярного на Западе, но еще не дошедшего до нашей страны текста? Плод мистификации (не важно, коллективный ли это розыгрыш, как это было с Козьмой Прутковым, или сольное «надувательство» по варианту Черубины де Габриак)? Литературный опус нашего бывшего земляка (судя по проговоркам в тексте, некогда учившегося в Свердловском архитектурном институте во времена рождения «Наутилуса Помпилиуса»)?

Ответ на страницах рукописи, ставшей этой книгой…

Файл с этой информацией, да чернухой простор я получила на свое «мыло» 11 сентября 2001 года. Правда, как человек не очень-то расположенный к цифровой переписке и проверяющий почту раз в квартал, обнаружила все это только в октябре. Не помню даже, в каких числах. Яг имеет большого значения сейчас.

Поиски же своего бедного на голову супруга, пославшего этот лепет о своей никчемной жизни, л начала только в конце сентября.

От Вовки Усицына-Сан-Францисского, зтого музыканта малохольного, он должен был вернуться к 15 сентября, к очередной выдаче его вэлфера. Не приехал. обратно «на офис» по материальной помощи убогим и страждущим. ТСатс раз для такого, как он, этот офис и создан. Я давай Вовке звонить в Сан-Франциско.

Малохольный говорит: «Не было твоего еще». Ну, я думаю, решил сладкий мой сахар на попутках добираться до другого берега. Урод. Дала ему время еще до тридцатого. До второго чека. Они два раза в месяц приходят. Аванс — получка.

Нет его.

Звоню опять Вовке, где, спрашиваю? Отвечает: не было, и не звонил даже. Вот тут я немного волноваться начала. Если второй чек накроется, на че есть-пить будем. Хотя денег-mo там, на этом чеке, что котенок срыгнул, 832 доллара. После всех вычетов на макароны, картошку и яйца, даже на дешевку типа «Нивеи» против морщин под глазами, на пару бутылок дрянного бренди и то не хватает. Хорошо хоть я знаю сто рецептов блюд из хлеба и лука, и мода на нашу повседневную одежду то проходит, то возвращается.

Потом уж я дотуркала электронную почту проверить. И точно! Объявился мой писатель, Кастаньеда такая, господи прости.

Даже и не думала, что все эти ночные часы, когда он, инфинитивный мой деепричастный обормот, уходил к себе в подвал и садился за компьютер под предлогом какой-то очередной бездарной работы, игнорируя мои вызывающие позы и кружевные нижние туалеты от местных китайских кооператоров, он сидел сломя голову и вел этот, так называемый дневник о (наверное?) самых интересных, как он сам думал, моментах его никчемной жизни.

Причем писал, как мне кажется, с надеждой всю эту ересь когда-нибудь опубликовать, так как написан этот дневник в стиле «незавершенного романа».

Что-то типа «Дома, который построил Джек».

Помните, один персонаж или событие цепляет другое, а потом все возвращается к началу, на круги своя.

Одним словом, не бог весть какая находка в литературе, но я подумала, а почему бы мне не сделать памятник нерукотворный на всем этом (том), что осталось от моего никудышного хазбента. Показать его закаляки «знающему» пиплу, «жалостному», но хваткому издателю, — может, и поедет этот поезд под горку. Хотя вагоны…

Да, отдельные его воспоминания выглядят сумбурно, несвязно между собой, судя по всему, не хватило времени обуздать «нахлынувшее». Однако я попытаюсь каким-то образом связать эти несвязки своим знанием событий и людей, о которых мой благоверный пишет.

Проще говоря, после каждой несвязности решила дописывать пару-тройку строк и ставить точки над всеми «фа». Буду добавлять пояснения курсивом и ставить «МГ» внизу происходящего zanudstva.

МГ означает «Мария Гейтс». Мария Гейтс — это я, бывшая жена Михаила Уржаков а (он же Майкл Стенли Гейтс, ни много ни мало).

Живу я сейчас далеко (где — не скажу). Это не то что раньше, когда мы отдыхать ходили, а не ездили Так что всякие там спецслужбы всех стран мира и частные детективы вряд ли смогут устроить маленькую, в девять миллиметров, красивую дырку в моей красивой головке.

Так вот.

Начну, пожалуй?

С этого самого «мыла», которое он заслал мне вместе с эттачментом этих записок. А сделал он это с помощью Rogers AT@T Canada прямо с борта «Боинга-767» «Американ Эрлайнс», рейс 11, Бостон — Лос-Анджелес, со своего дешевенького лэптопа и мобилки «Nokia-305».

Итак.

МГ

Холи тэстикэл фак, ну и воняет же в самолете. Никогда не мог бы подумать, что на «American Airlines» будет вонять так же, как когда-то воняло мочой и блевотиной в том летящем спецрейсом ТУ, который в 1994 году доставил нас, 186 уральских парубков, в Комсомольск-на-Амуре в войсковую часть 6705 внутренних войск МВД СССР. Тогда человек сто из нас, призывников, стали танцевать или попросту прыгать в ритм песенки Розенбаума «Гоп-стоп, мы подошли из-за угла». И это во время набора высоты. Рябой татарин с круглым как луна лицом и выбитыми передними зубами тупо наяривал три аккорда на расстроенной гитаре Ухтымской фабрики музыкальных инструментов им. А. Г. Шнитке. «Тушка» ходила ходуном в такт соль минору и сопротивлялась взлету всем своим железным телом. Но всем было глубоко насрать на железяку, душа скручивалась и раскручивалась.

Старая стюардесса, изможденная ночными полетами с новым, рвущимся в бой, призывным поколением, пыталась что-то говорить про ремни безопасности, но тут же получила в табло (по репе, в морду, в хайло) и с расквашенным носом и венозной носовой юшкой убежала жаловаться командиру корабля тов. Рогожину В. Т.

Командир Рогожин В. Т. к нам не вышел, устав, наверное, нисколько не меньше бортпроводников.

Еще минут двадцать, пока еле живая сама собой «тушка» не вышла в заданный эшелон на десять тысяч, дискотека продолжалась до блева в жакет соседа и слива отстоявшегося в пузырях прямо в салон отлетавшего, наверное, 20 лет самолета. Все четыре отхожих места были заняты всерьез и надолго серьезными пацанами, активно очищающими свои молодые желудки и прыгающие молодые комсомольские глотки в унитазы с вакуумным всасыванием.

Тоскливый сигнал о «нет необходимости пристегиваться» зажегся на затертом табло. Все сидели, тупо и тихо понужая остатки недопитого спирта-водки-оде-колона-шипра-портвейна, чтобы успеть допить уносящиеся в далекие дальневосточные сугробы остатки равнодушной молодости. С белыми и натужными улыбками на вымученных лицах, некрасивые, как моя жизнь, стюардессы ходили между рядами, выжимали из «персональных» салфеток в синие полиэтиленовые ведра желтую мочу молодого пролетариата, скопившуюся в отстойниках и проходах средства передвижения по ночному воздуху.

Однако сценарий с танцами под «Гоп-стоп» в небе Соединенных Штатов Америки не повторился.

В Бостоне рейс задержали на 35 минут по техническим причинам. Пилоты при взлете посетовали на проблемы с электроникой. Бывает. Это тягостно-мучительное ожидание вылета душевно измученные пассажиры забыли сразу после подачи легкого недорогого спиртного. Типа? Я предпочитаю коньяк. Кто со мной? Жванецкий раз, Лузгин два, Хемингуэй три.

Матюхин предпочитает пиво — четыре.

Сидя в широком, затертом донельзя попами буржуев кресле рядом с обрюзгшим, тяжелым, как бюр-геркинг, америкосом, я подумал, что, поскольку книг палпфикшеновских почитать я захватить не успел, а дремучие капиталистические газеты «Бостон-Тудэй» и «Нью-Йорк Таймс» перечитал еще при ожидании посадки, дай-ка, думаю, хоть пару странйц напишу в свой дневник. «Дэлл» у меня плохонький, работает только как печатная машинка, но хоть эти четыре с половиной часа полета не зря пройдут.

Да, Маня, это будет моя первая запись или, скажем, продолжение, с июля 2000 года.

А то ведь молчание моего барана затянулось больше чем на год. Правда, если не считать всего того бреда, что я накалякал в психушке — институте Монро в Огайо, куда ты меня, милая, затолкала на целых две недели.

На Вэст Кост меня черт понес к Вовке Усицыну. Моя Машка зовет его малохольным и, наверное, права. Есть в нем что-то не от мира сего.

Вовка предложил мне сверхъестественную чучу замутить. Все, говорит, у меня уже проверено и опробовано. Нужен компаньон, которому можно доверять. Рассказывать, что там такое он задумал, не стал. Приедешь — увидишь. Вот еду, увидеть. При моей-то финансовой дыре любая работа, даже глубокая чуча, в жилу будет. Да и прошвырнуться на халяву для очистки совести и проветривания вялотекущей шизофрении, как определили врачи, можно, или даже нужно. Усицын мой перелет, правда, в один только конец оплачивает. На обратный, говорит, за день сам заработаешь.

Сначала хотел лететь из Буффало, оттуда билет совсем недорого стоит до Фриско, около 350 долларов. Это всего в полстоимости билета, что мне переслали от Вована «Вестерн-Юнионом». Так что «легка-га, недарагага, капиталистическага» портвейна точно можно было б на спасенные остатки выкушать.

Однако смурной канадский фермер Бэн,[1] так, кажется, его звали, его я захичхайкил на бензоколонке 401-го хайвэя до Буффало, всю дорогу достававший меня ленивым рассказом о проблемах яблоководства в Онтарио, узнав, что я лечу во Фриско, сказал, что добросит меня до Бостона, ему по пути, а там билеты еще дешевле будут, my young pal!