Читаем Дом Эмбер онлайн бесплатно
Дом Эмбер
«Мне было шестнадцать, когда моя бабушка умерла в первый раз…»Сара Парсонс никогда не видела Дом Эмбер, большое поместье в штате Мэриленд, которое принадлежало её семье на протяжении трех столетий. Никогда не бродила по его лабиринту в виде живой изгороди, не находила там тайные комнаты; она никогда не замечала тени, преследовавшие его, не находила потерянные бриллианты в его стенах. Но всё это скоро изменится. После того как не стало её бабушки, Сара со своим другом Джексоном решают поискать бриллианты — и дом оживает. Она узнает, что она может видеть видения о прошлом этого дома, например, жившего в восемнадцатом столетии морского капитана, спрятавшего сокровища, или очаровательную прабабушку, сошедшую с ума от горя. Она сближается с Джексоном и с молодым человеком по имени Ричард Хэтэуэй, чьи семейные истории глубоко переплетены с её собственной. Но когда видения начинают представлять угрозу дорогому ей человеку, Сара решает сделать всё возможное, чтобы добраться до истока тайн дома и остановить ход истории, прежде чем он не закрепится навечно.
Серия: Трилогия дома Эмбер
Келли Мур , Ларкин Рид , Такер Рид
Фантастика / Детективы / Триллер / Ужасы и мистика / Любовно-фантастические романыКелли Мур, Ларкин Рид, Такер Рид
Дом Эмбер
Перевод подготовлен специально для группы
•WORLD OF DIFFERENT BOOKS•ПЕРЕВОДЫ КНИГ• http://vk.com/world_of_different_books
При копировании перевода,
пожалуйста, указывайте переводчиков, редакторов и ссылку на группу! Имейте совесть. Уважайте чужой труд!
Пролог
Я бывала здесь раньше.
Я уже бегала по бесконечным залам, двери которых открывались в другие места. Я повторяла слова, которые должна была запомнить, направления…
— Если у тебя есть шанс…
Бесконечные двери впереди и позади меня, только вот я стала слишком большой, чтобы проходить через них, или слишком маленькой, чтобы дотянуться до ручки.
— …шанс выбирать….
Она прошла мимо меня и, оглянувшись с серьезным взглядом, поманила меня, её белое платье развевалось на бушующем ветру.
— …тогда выбери путь….
Я устала. Было такое чувство, что я постарела от вечного бега. Это больно. Но мне нужно продолжать идти. Найти нужную дверь.
— …путь, который ведет…
Он тоже был здесь, где-то здесь. За одной из этих дверей, если бы я только могла выбрать которую. Кто? Я ничего не помнила. Только улыбку. Только его белоснежную широкую улыбку.
Глава 1
Мне почти исполнилось шестнадцать лет, когда моя бабушка умерла в первый раз.
Была середина октября. Всё ещё тепло, как летом, но деревья уже окрасились в багряный и желтый цвета. Дома, в Сиэтле, обычно все деревья были вечнозелёными с добавлением выцветших коричневых тонов. Эти нелепые яркие цвета вдоль берегов реки Северн были первым, во что я здесь влюбилась — осень в том виде, в каком она и была задумана.
Сейчас сложно вспомнить самый первый день — это как смотреть на фотографию под водой, — картинка дрожит, изображение размыто. Но существует часть меня, которая никогда этого не забудет. И это важно подключиться к этой части, заставить себя вспомнить. Иногда если я по-настоящему сконцентрируюсь, воспоминания волнами накатывают на меня. Все они. От начала и до конца. Затем всё начинается сначала. Полный круг.
Всё началось на похоронах. Мы стояли на холме к западу от дома, за чугунной решеткой среди других надгробий. Всех членов семьи моей бабушки, начиная от первых переселенцев, хоронили на этом кладбище. Бабушка выбрала участок для себя, когда была ещё маленькой. Что может быть даст вам некоторое представление о семье моей бабушки и их болезненных наваждениях.
Это был один из немногих разговоров с моей бабушкой, который мне запомнился. Мне тогда было около шести. Она рассказала мне о выбранном ею месте отдохновения, затем радостно добавила:
— Однажды тебя тоже здесь похоронят. — Я разрыдалась.
И вот десять лет спустя я стою среди незнакомцев, на кладбище, на том самом месте, которое моя бабушка описала мне, под живой частью дерева, оставшейся после давней катастрофы. На новой мраморной плите, стоящей в его тени и ожидающей момента, когда её воздвигнут на предназначенное ей место с простой надписью «ИДА УОРРЕН МАКГИННЕС — НАКОНЕЦ-ТО МЫ ВОССОЕДИНИЛИСЬ». Мы стоим в ряд над открытой могилой, как скворцы на проводе, и слушаем речь священника, который напоминает нам, что «для всех под солнцем есть своё время». Какая-то старушка протирает глаза платком и громко всхлипывает. Все остальные будто замерли, включая мою мать. В какой-то момент папа хотел взять её за руку, но она притворилась что не заметила этого. Её взгляд сфокусировался на какой-то точке вдалеке.
Сэмми, мой пятилетний братишка играет в прятки среди надгробий — как всегда он напевает одни и те же шесть нот — и на мгновение мне хочется к нему присоединиться. Наверное, всё это выглядит так, словно у меня нет должного уважения к смерти. Но я едва знала свою бабушку. Я могла бы по пальцам одной руки посчитать количество её визитов к нам. И нас никогда не приглашали сюда, чтобы навестить её. Моя мама всегда вела себя с бабушкой скореё как с дальним знакомым, чем с членом семьи. Так что мне сейчас немного сложно вникнуть в ход происходящего.
И мне плохо оттого, что я не чувствую себя плохо.
Чуть выше на холме и в отдалении от остальных стоит пара, отец и сын, оба светловолосые, загорелые, с хорошей фигурой и в одинаковых черных костюмах. Я заметила, как некоторые из провожающих кивали на них, и мне стало интересно, кто они.
Чуть ближе, на другой стороне ровной прямоугольной ямы, стоит сиделка моей бабушки, Роза Валуа, со своим подростком-внуком, который на целую голову выше неё. Они были единственными темнокожими среди довольно однообразно одетой толпы. Когда я смотрю на них, парень отводит взгляд, как будто его застали за подглядыванием.
Мои щеки краснеют. Я бессознательно одергиваю помывшийся в чемодане черный свитер, который мой друг Джеси одолжил мне, чтобы я одела его поверх старой белой блузки. Всё, что на мне одето, — плохо подобрано и мало сочетается — немного унизительно перед друзьями моей бабушки, но определенно со стороны моей матери было бы неплохо предупредить меня, что возможно будет присутствовать и пара ребят.
Внук миссис Валуа снова бросает на меня взгляд. Его брови ползут вверх. Теперь подглядываю именно я.
Я пытаюсь сфокусировать свое внимание за пределами окруженного забором кладбища. На золотистых полях. На деревьях, тянущихся вверх вдоль речного берега. На доме, притаившемся вдалеке и скрытом за широким садом.
В ожидании мелькает у меня мысль. И я невольно вздрагиваю.
Утренний воздух разговаривает со мной. Ветер ерошит мои волосы и шепчет мне в ухо. Деревья сплетничают приглушенными голосами. Упавшие листья носятся по земле, как крадущиеся животные. Я слышу эхо голосов, возможно, это голоса каких-то лодочников на реке.
Кажется, мы с Сэмми единственные, кто замечает это.
После церемонии люди собираются группами и направляются к дому. Все кроме пары отец-сын — я видела, как они спускались к подъездной дорожке и садились в черный джип. Мне бы хотелось иметь возможность лучше рассмотреть того, кто моложе.
Я пробегаю мимо остальных провожающих, пробегаю через ворота и бегу вниз по холму, оставляя некоторое пространство между собой и другими людьми. Я хочу первой оказаться в семейном доме, о котором я много слышала, но никогда не видела.
Это было одно из мест, которым присваиваются имена, — Дом Эмбер. В 1600х это была небольшая хижина из камней и дерева, которая росла с каждым поколением, как живой организм. К ней достроили каменное крыло, второй этаж, затем и третий, достроили спереди новый вход, дом оброс мансардами, фронтонами и балконами. По большей части дом был отделан белыми досками, позеленевшими от времени, с множеством застекленных окон и то тут, то там вылезающими дымоходами. Возможно, по описанию покажется, что дом был беспорядочным, но это не так. Всё сходилось в красивом ансамбле. Всё было целостным.
У входа я повернула латунную ручку, металл был теплым в моей руке. С небольшим щелчком дверь плавно открылась.
Тени собрались внутри, холодные и таинственные. Воздух был тяжелым от пыли и молчаливо пустым. Я увидела золотистый пол, толстые персидские ковры, винтовую лестницу. Антикварные столы, стулья, светильники. Среди разнообразных произведений народного творчества висели старые, написанные маслом портреты. Даже без рассказов я знала, что здесь жили целые поколения, которые прикасались, пользовались и рассматривали одни и те же вещи. Тут чувствовалось что-то мрачное. Как в месте, где вот-вот что-то должно было произойти. Как в церкви.
Затем меня догнала толпа, сбилась в кучу позади девушки, которая грубо блокировала дорогу, её рот приоткрылся в виде небольшой буквы О.
— Ты мешаешь пройти, Сара, — заметила моя мама.
Я сжала губы и отступила.
Моя мама скользнула внутрь — черный лебедь ведущий за собой стайку одетых в черное женщин. Она точно не выглядела помятой. Даже несмотря на то, что мы приехали сюда практически из аэропорта, на её выглаженном темно-сером костюме на было ни единой складочки. Она развернулась и приготовилась приветствовать скорбящих лишь с легким намеком на приветственную, но грустную улыбку. Её гости проходящие мимо и пожимавшие ей руку, казалось, были слегка сбиты с толку её холодным спокойствием. Они во все глаза рассматривали дом, переговариваясь приглушенными голосами, располагаясь в комнате, которая прилегала к прихожей. Большинство проходило через вторую слева дверь, где безошибочно узнаваемый звон фарфора и столового серебра позволял определить место, где был подан великолепный обед.
На мгновение я пожалела, что не последовала за толпой на ланч. Мой желудок издавал отвратительное бурчание. Но я была не настолько голодна, чтобы ждать в очереди с двадцатью седовласыми пожилыми дамами и вдыхать токсичные ароматы Шанель № 5. Так что, когда я увидела Сэмми, торопливо пробегавшего мимо меня, я устремилась за ним — моя равнодушная попытка отстрочить момент, когда он улизнет, а меня пошлют на его поиски.
Он, наверное, почувствовал, что я иду за ним по пятам, потому что он удвоил скорость. Он повел меня в гостиную, а затем в библиотеку и в застекленную галерею с двумя арками, ведущими в разные крылья дома, закрытые и неосвещённые.
— Сэм! — зашипела я так незаметно, как только могла, еле поспевая за ним. — Сэм. Остановись.
Не замедляясь, он повернул налево. В следующий раз я заметила его, когда он забирался вверх по лестнице. Я проследовала за ним, по пути стараясь внимательно всё рассматривать, не упускать ни одной детали. Восьмифутовые напольные часы на изгибе лестницы остановились на 10:37. Колонны на лестнице были разными, каждая отличалась от остальных. Картины на стенах изображают библейские сцены. Одна из рам на стене накрыта черным сукном.
Лестница заканчивается длинной площадкой, на лакированном полу которой выложена Роза Ветров, как будто бы карта, служащая для передвижений по дому. Держась рукой за резной столб, я осматриваюсь. К северу от меня находится стена из окон, на юге — перила с видом на прихожую. На запад и восток простирается коридор из портретов, уходящий куда-то во мрак.
В западном крыле взгляд выхватывает какую-то тень среди множества других. Спиной ко мне неподвижно стоит заблудившаяся гостья. Мне становится интересно, что она тут забыла.
— Простите? — зову я её. — Вы кого-то ищете?
Не говоря ни слова и даже не повернувшись, она устремляется прочь.
— Да ладно вам, — с притворной жизнерадостностью говорю я. — Я что, невидимка? Эй, — снова позвала я. — Мэм?
Она проходит через двери и скрывается из виду.
Слегка обидевшись на то, что меня проигнорировали, я иду следом за ней. Но, засомневавшись, я через несколько шагов останавливаюсь. Я не хочу идти дальше. И я удивлена этим своим нежеланием.
Я пожимаю плечами. Качаю головой. Пусть себе вынюхивает. Зачем она мне далась? В конце-то концов, это же не мой дом.
И тут я слышу Сэмми раньше, чем он успевает материализоваться, выйдя из тени в западном крыле. Он выныривает из-за двери. Забыв о любопытной гостье, я снова начинаю преследовать его. Он нашел мальчишескую комнату, набитую разными морскими штуковинами: латунными светильниками, картинами, изображающими охоту на китов, гарпуном, пристроенным в углу. Всё это аккуратно сложено и покрыто пылью, но когда я захожу внутрь, я чувствую, что комната как будто замерла в ожидании.
Сэмми развлекает себя, вращаясь в кресле, стоящем рядом со столом. Механизм издает слабый неприятный скрип.
— Движение на полу.
— Паук, — информирую я его и поднимаю ногу, чтобы раздавить насекомое.
— Не нужно, — кричит он, и я колеблюсь, как раз настолько, чтобы тот успел убежать под стоящий под наклоном стол.
— Мерзость, — говорю я. — Зачем ты остановил меня?
— Она хорошая мама. Она здесь живет, — рассудительно ответил Сэм.
Я вздохнула и пожала плечами. Очередная бредовая идея Сэма. Плевать.
— Слушай, — сказала я, пытаясь пробудить в себе авторитет старшей сестры, — предполагается, что мы не должны здесь находиться, дружок.
— Ладно, — Он с легкостью спрыгнул с кресла.
Я заметила как он сжимает в руке какое-то старое чучело животного.
— Поставь это на место, Сэмми.
— Это Злобный Медведь. Теперь он мой. Ей он больше не нужен.
Я попыталась схватить медведя, но промахнулась. Как профи, Сэм проскользнул мимо меня и убежал. Я крикнула ему вдогонку:
— Верни его на место!
— Неа! — крикнул он через плечо, когда его голова исчезала вниз по лестнице.
— Сэм, — зашипела я, перебегая через лестничную площадку, и была слегка ошеломлена, когда обнаружила, что на меня уставилось море лиц. Я остановилась, залившись краской, и решила, что Сэм больше не является моей проблемой. Держа голову так высоко, как только могла я спокойно проплыла вниз по лестнице. Потом приступила к работе — общаться с людьми. Слушать.
Мой папа всегда говорит, что подслушивать — это плохая привычка. Но это было больше похоже на инстинкт. Может быть, это было не слишком этично, но как бы ещё я могла узнать важные для себя вещи, если бы не подслушивала в нужный момент.
В основном люди вокруг меня говорили о моей бабушке, что вполне логично, если учесть что это были её похороны.
— Такая чувствительная душа, — сказала одна женщина другой. — Мне кажется, она так и не оправилась от трагедии.
Я запомнила этот факт — трагедия — потом вернулась к подслушиванию.
Некоторые люди говорили о доме, как будто бы их пригласили сюда на экскурсию, а не на похороны.
— Один из старейших домов в штате, вы же знаете, мне говорили, что всё вещи здесь — это бесценный фамильный антиквариат.
— Ну, даже если и так, Мередит не пришла сегодня, — она говорит, что не входила в этот дом с тех пор, как ей было двенадцать, она тогда что-то увидела в детской комнате.
Последний оратор заметила меня и странно посмотрела. Я мило ей улыбнулась и посмешила уйти подальше.
— Я слышала, что её печень не выдержала, но со всеми несчастьями, которые перенесла Ида, неудивительно, что она пила.
Выпивка, отметила я и подумала, это многое объясняет.
— Говорят, в этой семье часты случаи безумия — вы видели их мальчика?
