Читаем Дом дураков онлайн бесплатно

Центральная площадь города представляла собой неровную вытоптанную площадку. Справа ее окружали немногочисленные торговые лавки. Слева, на самом ее краю, виднелась выжженная воронка, диаметром метра в три. На противоположной стороне виден был вход в нору. Отсюда, с трибуны, обзор был довольно хорошим. Толпа не закрывала от наших глаз горизонтального шеста, по которому сейчас топтался здоровенный парень, лет восемнадцати. Парень был загорелый, мускулистый и глупый — короче, идеальный возлюбленный принцессы. Сама принцесса Горилика ерзала рядом со мной, поминутно бросая на меня жалостливые взгляды. Я насуплено сопел: кажется, я вчера простыл, и утренняя прохлада не шла на пользу моему носу.

— Ваше Высочество, — я с трудом подавил зевок. — Почему казнь назначена на такое раннее утро?

— Обычай, — пискнула принцесса. — Что — то не так?

— Пока солнце не вошло в свою силу, творить чары не так легко, как может показаться. — Я пожал для вида плечами, поглубже кутаясь в хламиду чародея.

— Но ведь вы его спасете? — в глазах Ее Высочества плескался океан надежды. — Ведь я поклялась ему в любви, и он лишь хотел сделать мне подарок, у него и в мыслях не было совершать что — то противозаконное.

— Уже плету чары, — пробормотал я. — Тут нужно как следует сосредоточиться.

Меня все сильнее клонило в сон. К шесту, тем временем, подошел один из стражников и ткнул парня в ногу палкой. Парень подпрыгнул от неожиданности и едва не свалился со своего насеста. В толпе раздались смешки, принцесса закрыла лицо ладонями.

Семнадцатилетняя девчонка без памяти влюбилась в уличного бойца. Полтора месяца они обменивались тайком записками и переговаривались через щель в ограде. Я хорошо об этом знал — у принцессы нет тайн от придворного чародея. Ее отцу я, естественно, ничего не сказал. Он и без меня наверняка был в курсе. В тайне я надеялся, что у парня хватит благоразумия держаться от дворца на расстоянии. Не хватило. Добраться до возлюбленной он так и не успел, выдать истинную цель визита не осмелился. Как там у местного классика:

— Кто ты, проникший ночью в царский дворец?

— Вор.

В иное время парню бы навешали по шее, да выперли из города — к ворам в Шаторане относятся снисходительно, но тайная стража перехватила сообщение о готовящемся покушении на принцессу, и мальчишка просто подвернулся под горячую руку Его Величества. На мой взгляд, решение довольно поспешное, но какие — то резоны у Альба наверняка были. У него всегда были какие — то резоны. Но меня это мало интересовало. Я обнаружил в архиве реестр захоронений двухсотлетней давности с перечислением всех уложенных в могилы ценностей, и несколько ночей подряд делал вылазки на кладбище, надеясь разыскать что — нибудь ценное. До прошлой ночи вся моя добыча составила горсть медных монет, представлявших возможную ценность для нумизмата, два полудохлых амулетика и вилка, оставленная мне в наследство более удачливым гробокопателем. Последний заход принес мне несколько незабываемых минут бултыхания в ледяной воде подземного колодца, объеденный мышами томик второсортной поэзии, рукоять меча и простуду. Поздно ночью, возвращаясь к себе домой, я клялся самыми страшными клятвами, что приму горячую ванну, микстуру от простуды и чего — нибудь еще для общего тонуса и дня три не высуну носа на улицу. Но, подходя к флигелю, я увидел на крыльце тонкую фигурку принцессы…

Она являла собой типичный продукт дворцового воспитания: Альб дочерью почти не занимался, ограничиваясь традиционным чмоканьем в лоб за ужином, учителя предпочитали не замечать огрехов первой ученицы королевства, а мои попытки втолковать Его Величеству, что наследница растет, будто в поле сорняк, отклика не находили. До дня ее пятнадцатилетия.

Первый выход принцессы в свет был обставлен с шиком. Альб разорился на огромный полог неузнаваемости, накрывший не только дворец, но и солидную часть парка. Мы с Визариусом и его ребятами сбились с ног, шныряя в пестрой толпе и вылавливая незваных гостей. Как бы искусны не были маски, как бы силен не был полог, но манеры, жесты и речь они замаскировать не могли. К полуночи я обнаружилтроих карманников и одного «любителя живописи», нахватался уймы слухов и сплетен (узнал о себе много нового и интересного), выловил из фонтана пьяного дворянина и, говоря откровенно, устал, как собака. Мысли мои вращались вокруг стакана горячего молока и теплой постели, когда я увидел в беседке эту парочку. Кавалер проявил незаурядную предусмотрительность, забрав у одного из слуг поднос с бокалами вина, и теперь методично подпаивал совсем еще юную даму, не забывая сыпать цветистыми комплиментами. От вина и восторга у дамы пылали уши. Дело у кавалера спорилось — он уже потихоньку перебрался по скамейке почти вплотную к жертве. Нужно было срочно что — то делать. Обойдя беседку, я ухватился за перила, вспрыгнул на карниз и очутился за правым плечом девушки. Кавалер явно собрался возмутиться столь бесцеремонному вторжению в его личную жизнь, но я активировал амулет, блокирующий действие полога, и склонился к самому уху девушки. Теперь мужчина меня узнал.

— Ваше Высочество, — достаточно громким шепотом произнес я, — Вас Визариус у фонтана искал.

Ее Высочество вынесло из беседки, будто сквозняком. Мужчина посмотрел на меня обалдевшим взглядом, схватил с подноса сразу два бокала вина, один залпом осушил, а второй, недолго думая, вылил себе за шиворот.

— Спасибо, Фаулор, — прохрипел он.

— Не за что, Ваше Величество…

После этого случая Альб склонен был отправить Горилику едва ли не в храм Неройды жрицей, но все ограничилось пересмотром программы обучения. Вместо толпы прихлебателей был нанят один старенький учитель политологии, местами уже изрядно побитый молью. Девушка слушала его с неподдельным интересом: он рассказывал о событиях международной политики так, будто сам принимал в них активное участие. Учитывая его возраст и плачевное финансовое положение, возможно, и принимал.

Еще она ходила на занятия к придворному историку, но тот не столько давал ей реальные знания, сколько пичкал девушку сказками о давних временах. Верховная жрица Неройды обучала принцессу женским фокусам, и в этом весьма преуспела. Мое же участие в воспитании принцессы сводилось к попыткам удержать ее неуемную натуру в рамках приличия.

Особой строкой стоит отметить те четыре месяца, которые Горилика провела в школе дворцовой стражи под присмотром Визариуса. Девчонка была готова на все, чтобы заслужить расположение своего кумира. Она откопала в архиве древний указ, по которому всем особам королевской крови предписывалось получить начальное военное образование. В указе, правда, подразумевались исключительно лица мужского пола, но Горилика слепила соответствующий приказ, подсунула его под нос отцу, а тот, не глядя, подписал. Когда довольная воздыхательница явилась к Визариусу с этой бумажкой, того едва не хватил удар. Но приказ есть приказ — четыре месяца Эскамор гонял наследницу трона наравне с новобранцами, пытаясь выбить из ее головы всякие романтические глупости, но безуспешно. Горилика не оставила его в покое и после того, как с отличием сдала все экзамены. Даже стрельбу из арбалета. Хотя инструктор рыдал в голос, глядя, как его ученица оттягивает тетиву, зацепив поясной крюк за забор — ей удалось взвести арбалет, только повиснув на нем всем весом. К счастью, скорость на экзамене по стрельбе не учитывалась.

Таким образом, Горилика умела неплохо флиртовать, воевать, и плести интриги, но назвать это сколько — нибудь приличным образованием не поворачивался язык. И вот теперь она в слезах умоляла спасти ее возлюбленного. Обратиться к Альбу она не могла: стоит вспыльчивому королю узнать, что мальчишка не просто вор, и шест покажется парню вполне приемлемым вариантом. Я подозревал, что король и так знает, куда направлялся молодой дурак, и пытался объяснить девушке, что не стоит вмешиваться в решения Его Величества, что у всего есть свои причины, но принцесса, плакала навзрыд, и я сдался.

Я совсем уже задремал, когда на площадь вышел боец короля. Узкоглазое плоское лицо было так неподвижно, что казалось нарисованным на черепе. На голову ниже осужденного, узкий в плечах, он не производил особого впечатления, но за три года не проиграл ни единого боя. Бои на шесте были довольно популярны в Шаторане, и это о многом говорило. Одно время, изнывая от скуки, я и сам принимал участие в подобных развлечениях. Как я узнал, бои на шесте бывают разными: от «потешных», когда шест устанавливают над ящиком с водой или навозом, до вполне серьезных, где упавшего с шеста ожидало приземление на острые колья или битый кирпич. Несмотря на высокую смертность среди бойцов, количество их не уменьшалось, и королевскому бойцу частенько бросали вызов вне центральной площади.

В прежние времена казнь ограничивалась коротким путешествием на плаху, но в последнее время смертный приговор выносился не часто, и зрелище несколько разнообразили: если приговоренный побеждал, его отпускали, а если проигрывал, то его ждали на выбор старая добрая плаха или нора. Чаще выбирали нору. Оттуда никто не возвращался, но что там происходит, никто не знал. Какой — никакой, а шанс. Лично я подозревал, что это тайный ход за городскую стену. На месте площади стоял прежний дворец, снесенный лет двести назад. Но сам я в нору не рвался, хоть нынешний правитель не раз мне намекал на солидное вознаграждение за разведку.

Тем временем боец вскарабкался на перекладину и начался бой. Паренек (так я и не удосужился спросить у Горилики его имя) был и правда глуп. Понадеялся на силу, слишком широко замахнулся и едва не брякнулся на землю после первой же атаки. Надеюсь, только я заметил, что боец придержал его за кушак, не давая упасть. Еще минуты две они гарцевали по перекладине, обмениваясь ударами. Было заметно, что боец только развлекается, а вот его противник уже порядком взмок. Пора было с этим завязывать. Я поднял руку на уровень плеча и сделал небрежный жест, будто стряхивая с пальцев воду. Боец короля вдруг покачнулся, на секунду потерял равновесие и тут же получил удар коленом в грудь. Паренек поймал свою удачу за хвост: его оппонент компактно припечатался спиной в пыль. Толпа восторженно зашумела, принцесса радостно охнула и едва не бросилась мне на шею. Я тяжело поднялся со скамьи и пополз к себе. Похоже, я простыл окончательно.

Через час, когда я уже опустил ноги в таз с горячей водой, в мою дверь тихо поскреблись.

— Кто там?

— Это боец короля! — преувеличенно громко донеслось из — за двери. — Ты сегодня наложил на меня заклятье, от которого у меня кружится голова. Я прошу снять его.

— Заходи.

Боец шмыгнул в дверь и заулыбался, едва увидев кошель с деньгами. В глазах его плясали бесенята.

— Самти Фаулор, — слегка наклонив голову, обратился он. — А почему ты не наложил это заклятие по — настоящему?

— Оно мне надо? — буркнул я. — Наложить чары — дело нехитрое, а вот снять… Чтобы король меня самого на шест поставил за то, что я его бойца покалечил?

Боец понимающе кивнул и ушел. Я остался один. Голова болела все сильней, кости ломило. В моей душе крепло подозрение, что под утро, взбудораженный грядущим преступлением против Короны, я все — таки перепутал пузырьки со снадобьями и принял что — то не то. Закутавшись в одеяло, я вспоминал своего наставника. Он утверждал, что моего дара не хватит даже на то, чтобы зажечь свечу. И он был недалек от истины. Впрочем, я неплохо устроился. После сражения у Тихих гор я стал известен как великий чародей. Мой коллега на противоположном конце ратного поля не успел еще и каркас заклинания сплести, как ему на голову свалился горящий булыжник. Зачем тратить жизненные силы, если можно соорудить катапульту? Скорострельность у нее всяко выше. Так что мне оставалось только поддерживать имидж. Вот и сегодня вопли бойца под моей дверью слышало полдворца. Еще одно «великое чародейство». С этими мыслями я провалился в сон.

Даже не открыв глаз, я понял, что вокруг меня царит суета. Во — первых, слышно было, как по полу семенят обутые в легкие ботинки ноги. Во — вторых, рядом полушепотом разговаривали двое мужчин и голоса у них были взволнованные. В — третьих, меня кто — то держал за руку. По телу разливалась слабость, меня подташнивало. Голоса стали отчетливее.

— Но хоть какой — то шанс есть? — так, это голос короля Альба.

— Есть, но совсем крохотный, — незнакомый голос. — Мы сделали все, что только можно. И даже чуть больше. Теперь можно только ждать.

Пальцы на моем запястье мелко задрожали. Я с трудом разлепил веки. Рядом с моей кроватью стояли Его Величество с каким — то плюгавым типом, видимо, новым придворным лекарем. Занятый разграблением могил, я не успел с ним познакомиться. Огромная голова лекаря покачивалась на тонкой шее в такт словам, будто соцветие на слишком тонком стебле. У двери переминалась в нерешительности Верховная жрица Неройды. За руку меня держала Горилика — опа! — в подвенечном платье.

— Что произошло? — сиплым голосом поинтересовался я.