Читаем Дом дождя онлайн бесплатно
Дом дождя
Гордон Коул - усталый и одинокий старик. Измученный ветеран Вьетнама и недавний вдовец, он изо всех сил старается выжить во все более опасном районе, утопая в кошмарах своего ужасного прошлого и тяжело переживая смерть любимой жены Кэти. А потом шепот начинает звать его из тени, страшные видения неотступно преследуют его, звуки ангельского пения преследуют его каждый момент бодрствования, и все в его жизни, кажется, сговорились против него по причинам, которые он пока не может понять. С наступлением дождей, пропитавших город, Гордон понимает, что должен встретиться со своим прошлым и разгадать темную тайну, которая преследует его уже почти пятьдесят лет. Кем была та загадочная женщина, которую он встретил в баре все эти годы назад? Что произошло в том убогом мотеле, куда они отправились? И было ли это вообще? Пока Гордон ищет ответы на свои вопросы, что-то под усиливающимся дождем наблюдает и ждет, предлагая Гордону избавление от кошмара. Но за ключи от рая и ада придется заплатить страшную цену. Добро пожаловать домой, Гордон. Добро пожаловать в "Дом Дождя".
Фантастика / УжасыНаши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.
Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...
Бесплатные переводы в наших библиотеках:
BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)
BAR "EXTREME HORROR" 18+
Его разбудил кошмар. Что-то было с ними в комнате, что-то стояло у окна... что-то не... человеческое. Лежа в постели в темноте и глядя в потолок, он заметил, что по стенам ритмично движутся огоньки, снова и снова пересекая комнату. Когда голова прояснилась и он медленно пришел в себя, то понял, что это голубой свет.
Он перевернулся, спустил ноги на пол и некоторое время сидел так, протирая глаза и борясь с длинным зевком. Оглянувшись через плечо, он увидел, что его жена все еще спит, свернувшись калачиком рядом с тем местом, где он только что был, положив голову на подушку и укутавшись в одеяла. Он протянул руку и нежно погладил ее по щеке, затем поднялся с кровати и подошел к окну, выходящему на улицу.
Когда они ложились спать, шел дождь, но сейчас шел легкий снег. Три полицейские машины были припаркованы в одном конце квартала, еще две - в другом, все с включенными фарами и так, чтобы эффективно перекрыть улицу с обоих концов. Двое мужчин сидели на обочине. Он не смог разглядеть подробностей, так как они находились в тени. Один что-то держал в руке, положив ее на колени, и, казалось, пристально смотрел на нее.
Он оглянулся через плечо. Его жена проснулась и приподнялась на локте, ее глаза были сонными, в них еще улавливались проблески сна. "Что случилось?"
"Не знаю".
"Я так... крепко спала".
Что-то было не так, но он не мог понять, что именно. Все, что он знал наверняка, - это то, что то, чего он боялся годами, то, что он так давно усыпил, тоже пробудилось.
В нем. В ней.
"Кажется, меня разбудил свет", - сказала она ему.
"Да, - солгал он, - меня тоже".
В ту ночь, когда они позвонили насчет Кэти, шел дождь. Сильный, первобытный дождь, который заливал все на своем пути и продолжался несколько дней. Гордон не видел прогноза погоды, поэтому дождь стал для него неожиданностью. Но он знал, что он придет, знал уже давно. Конечно, не точно, когда именно, но он знал. Врачи говорили ему, что это лишь вопрос времени. Но разве не все? Он всегда предполагал, что звонок раздастся поздно ночью - как это часто бывает, - и выведет его из глубокого сна. Он представлял, как включит прикроватную лампу и некоторое время будет лежать в постели, глядя на телефон, прежде чем наконец наберется смелости и ответит на звонок. Но ничего подобного не произошло. Вместо этого звонок раздался вскоре после того, как он закончил ужинать. Наступила ночь, но он уже не спал, сидя в кресле с пультом на коленях. На телевизоре, единственном источнике света в его маленькой квартире, мерцал старый фильм. Он вспомнил "Женщины", оригинал, с великолепным составом классических актрис. Это был один из любимых фильмов Кэти. Любовь к классическим фильмам была их общей чертой, так что, возможно, было уместно (если не сказать немного жутковато), что звонок раздался именно во время просмотра.
Еще до того, как он поднял трубку беспроводного телефона, стоявшего на кофейном столике, он понял, что его ждет. И где-то глубоко внутри он нашел в себе силы противостоять этому. Может быть, он просто устал и не мог больше терпеть, кто знает?
"Мистер Коул, это доктор Линч. С сожалением сообщаю вам, что ваша жена Катарина скончалась несколько минут назад. Я очень сожалею о вашей утрате, сэр".
Иногда смерть предпочтительнее, чем ожидание ее неминуемого прихода.
Иногда нет.
Воспоминания меркнут. Все почти закончилось. Ночь наступила, как всегда, медленно, чувственно и опасно, как темные сны, царапающие внутреннюю поверхность его черепа. Но вот взошло солнце, пробиваясь сквозь тьму, освещая город, убивая ночь и ослабляя страх, утихомиривая шепот демонов и затушевывая ужасные воспоминания. Иногда он спит, но редко крепко. Большинство из них проходят в долгих, темных и пугающих часах обманчивой тишины, где прошлое все еще живо и коварно, его смертельная хватка так же сильна, как и прежде.
Иногда помогает алкоголь. Наркотики всегда помогают.
Гордон набивает свою маленькую стеклянную трубку травой, поджигает ее зажигалкой и втягивает дым глубоко в легкие. Выдыхая, он наблюдает, как город за окном его квартиры на мгновение исчезает в дымке травы. По телу разливается теплое покалывание, наступает что-то вроде расслабления.
Старые дьяволы исчезают, превращаясь в небытие, как и дым, но что-то от них остается, задерживаясь в воздухе и задерживаясь внутри него.
Как болезнь, думает он.
А для Гордона Коула прошлое именно таково.
Сидя в том же кресле, он молча выкуривает три чаши подряд, и комнату окутывает резкое облако марихуаны. Сколько часов он провел в этом ужасном подержанном предмете мебели, задается он вопросом. Сколько бы их ни было, он уверен, что слишком много. Когда Кэти была жива и здорова, он вел куда менее сидячий образ жизни. Он не мог не быть рядом с такой активной женщиной.
А потом болезнь...
Что случилось, дорогая?
Неважно себя чувствую. Просто неважно себя чувствую. Все время устаешь, да еще этот кашель.
Ты ужасно бледная в последнее время. Тебе лучше сходить к врачу.
Я уже сходила. Я уверена, что ничего серьезного.
Кэти нет с нами уже больше года, но в большинстве случаев кажется, что прошло всего несколько недель. Гордон перепробовал все. Он читал книги о тяжелой утрате и восстановлении для переживших ее - даже те, что специально предназначены для вдовцов, - разговаривал с женщиной из социальной службы и даже ненадолго заходил к психологу, мягко говорящему мужчине средних лет по фамилии Спайрс. Из его офиса время от времени звонят, чтобы узнать, не хочет ли он возобновить свои визиты, но он всегда вежливо отказывается, объясняя, что ему уже гораздо лучше. Они не верят ему - у них нет причин - и продолжают звонить. Вместо этого он начал посещать групповые встречи для выживших. Группа, которую ведет другой психолог, американка японского происхождения по имени Амайя, собирается раз в неделю и не имеет никаких правил относительно индивидуального посещения. Гордону это нравится. Он был там уже дважды, но пока ничего не сказал. Никто не заставляет его говорить, поэтому он и не говорит. Он просто слушает. Кажется, это немного помогает. А может, это просто отвлекает его. Он пока не может сказать точно. А может, ему все равно.
Гордон закрывает глаза. Он скользит в темноте, оседлав кайф, и на мгновение вспоминает, каково это - быть молодым, сильным и ловким. Он помнит, как бегал или катался на велосипеде. Он помнит, как был живым. И всегда Кэти, его Кэти, рядом с ним, напоминая ему о том, как жизнь может так внезапно превратиться в нечто стоящее - в нечто головокружительное и волшебное, как в любой сказке, - а потом так же быстро... в это.
Он открывает глаза, откладывает трубку и поднимается на ноги. Шаркая по комнате, он медленно идет на кухню, его поношенные мокасины скребут по голому деревянному полу. Дрожь пробегает по позвоночнику, прежде чем он успевает дойти. В эти дни ему всегда чертовски холодно. Натянув джемпер поплотнее на пижаму, он заканчивает свой поход на кухню. Господи, думает он, я мог бы плюнуть из одного конца этой дыры в другой, почему же я чувствую себя так, будто только что пробежал марафон?
Если он будет долго вслушиваться в тишину, то сможет услышать ответ Кэти.
Потому что ты старый пердун, вот почему.
На его губах появляется что-то похожее на улыбку. Он отмахивается от нее и достает из буфета хлопья. Обычно плечо болит, но трава - естественное болеутоляющее, поэтому он ничего не чувствует. Ну, это не совсем так. Хихиканье. На самом деле ему хочется хихикать. Так он и делает. К тому времени, как он добавил молоко в свой "Продукт 19", смех утих. Странно, что он смеется только тогда, когда высок, как коршун, и даже тогда это бездушный, пустой смех. Бессмысленно, вот что это такое.
Тем не менее хихиканье возвращается. Он беспомощен перед этим.
Чертов дурак. Обдолбанный в своем возрасте.
"Ты что, под кайфом?" - спрашивает он вслух, своим лучшим авторитетным тоном.
Гордон выдвигает стул и садится за маленький столик. Еще один приз из магазина Армии спасения, думает он. Иногда он задается вопросом, кому раньше принадлежали эти вещи, и вспоминает, как однажды молодая пара пришла за покупками, и мужчина ворчал, что хочет уйти, потому что "все это дерьмо, эта одежда, мебель и прочее, большая часть оказалась здесь, потому что кто-то умер, понимаете. Вы роетесь в вещах мертвых людей".
Маленький засранец был прав.
Когда Кэти умерла, и он не смог содержать более просторную квартиру, которую они делили долгие годы, он продал или отдал почти все в Армию спасения. Теперь люди сидят на мебели Кэти, пользуются ее столовым серебром и даже носят ее одежду. А он делает то же самое с чужими вещами. У Гордона от этого мурашки по коже, но он продолжает думать о подобных вещах, пока ест кашу. Здесь, в этой крошечной квартирке в не самом лучшем районе, потому что, когда Кэти умерла, умерла их совместная жизнь, а вместе с ней и большая часть Гордона.
Он доедает хлопья, опускает ложку в миску и откладывает ее в сторону. Наступает время перекусов. Пирожные. Он хочет пирожных. Но у него их нет. Почему, черт возьми, у него нет пирожных? Может ли он их приготовить? Может, стоит сходить в магазин на углу и купить их? Там вообще продают пирожные? Может быть, смесь, но в таком месте она будет стоить целое состояние. А как насчет этих ублюдков в индивидуальной упаковке с орехами? Их еще делают? Может быть, торт. Если он не найдет пирожное, то, пожалуй, выберет торт. Хорошо бы фруктовый пирог. Один из этих "Хостесс", черничный - нет, подождите - вишневый. И чипсы. Да, нам нужны чертовы "Принглс" в этом доме.
Гордон встает и находит на стойке свой бумажник. Имитация черной кожи, потрепанный и сильно изношенный. Он проверяет его на наличие наличных. Восемнадцать долларов. Он смотрит на холодильник и маленький магнитный календарь на дверце - бесплатный, присланный ему и, вероятно, всем остальным в городе каким-то агентством недвижимости. Уже почти конец месяца. До получения социального пособия еще несколько недель. Он устало бросает бумажник и восемнадцать долларов на стойку и идет через всю квартиру в свою спальню.
На единственном окне - обычно оно выходит на кирпичную стену - задернута штора, погружая комнату в темноту. Он включает лампу на комоде, затем подходит к небольшому письменному столу у дальней стены и открывает ящик. Под какими-то бумагами он находит и чековую книжку, и сберегательную книжку. Несмотря на то, что он проверил их несколько дней назад, когда оплачивал ежемесячные счета, он просматривает их снова. В чековой книжке двести четыре доллара, а на сберегательном счете - чуть меньше пятисот.
У него заурчало в животе.
Торт! Этого достаточно. Черт, да мне с лихвой хватит на пару вишневых пирогов. Я могу...
Громкий треск на улице внизу отвлекает его. Это определенно звук бьющегося стекла, возможно, бутылки. Затем раздаются приглушенные голоса. Злые, агрессивные голоса, затем мужской крик и еще больше криков.
Гордон возвращается в каморку и выглядывает из двойных окон на передней стене, выходящих на улицу. Его квартира находится на втором этаже, то есть выше уровня улицы, но все же достаточно близко, чтобы ясно видеть, что происходит внизу.
На тротуаре растянулся бездомный, которого он много раз видел спящим в парке напротив. Вероятно, он старше Гордона лет на шесть-семь, лежит на животе и выглядит так, будто упал с большой высоты и приземлился туда, а его рваное длинное пальто расстелено на тротуаре вокруг него. Рядом, в недосягаемости, лежат разбитые остатки винной бутылки. Осколки стекла усеяли его спину, а кровь лилась из большой раны на голове, образуя ореол, который стекал по бордюру в сточную канаву.
Вокруг него, как стая баньши, кружит группа подростков постарше, они смеются и прыгают вокруг, время от времени останавливаясь, чтобы ударить мужчину ногой в бок. Мужчина пытается отползти, но они снова настигают его и пинают, пока он не перестает двигаться. Люди переходят дорогу или спешат мимо, не желая вмешиваться. Проезжают машины. Никто не останавливается.
Гордон узнает маленьких панков. Они живут в этом районе, в домах за углом. Он чувствует, как его руки сжимаются в кулаки, и в нем поднимается гнев. "Маленькие ублюдки", - бормочет он. Но он знает, что не может принять этот гнев, он должен загнать его обратно во тьму, где ему самое место.
Но я должен что-то сделать, я должен что-то сделать, ради всего святого!
"Гребаный бомж!" - кричит один из ребятишек, достаточно громко, чтобы быть услышанным через закрытое окно. "Найди работу, ты, нищий кусок дерьма!"
Остальные смеются и поздравляют своего друга, пока бездомный снова пытается уползти. Они позволяют ему пройти несколько метров, прежде чем один из них, судя по всему, лидер, парень лет восемнадцати в бейсболке, надвинутой набок, становится на спину упавшего и начинает мочиться на него.
Из парка через дорогу внезапно появляется пара женщин лет тридцати. Одна из них разговаривает по мобильному телефону, а другая размахивает руками и кричит на мальчиков, как будто хочет их запугать. Вместо этого они рассмеялись, а один из них бросился на нее в насмешливом порыве. Она останавливается и, спотыкаясь, возвращается на улицу, где ее чуть не сбивает фургон, который виляет, сигналит и уезжает. Женщина, разговаривающая по телефону, громко объявляет, что вызвала полицию и они уже едут.
Один из мальчиков выбивает телефон у нее из рук. Другой подходит к ней сзади и хватает ее за попу. Она поворачивается, чтобы дать ему пощечину, но он, спотыкаясь, уже возвращается к своим друзьям, которые смеются.
