Читаем Дом для рыцаря онлайн бесплатно

Дождь обильными, толстыми струями стекает со стен зданий, бурными, кристально чистыми потоками бежит по улице, завивается в водовороты, обрушивается в решётки стоков, вырывается обратно, бушует первозданной дикостью и вновь исчезает под камнем бордюров. Красная вспышка озарила вокруг, совсем рядом громыхнуло так, что стёкла в рамах затряслись от страха. И вновь эфир переполняется звуками дождя — шелест и шлёпанье.

Варри Глэдд не рассчитал траекторию прыжка и со всего размаха заехал в лужу. Обрызгал проходивших мимо людей. Оглянувшись по сторонам, не заметил возмущения, поэтому поспешил продолжить путь между луж.

Звонок шефа вырвал высокопоставленного чиновника из ресторана, и Глэдд далеко не в восторге от происходящего. Изрядно заляпав шикарный костюм, уже не надеется на продолжение приятного ужина в компании миловидной знакомой.

Глэдд ругает себя за то, что не воспользовался автомобилем, а решил проделать пару сотен метров пешком. Конечно, потратил бы лишних минут пять, чтобы подогнать машину к входу ресторана, но в конечном счёте, по времени вышло бы то же самое.

«Вот он!» — радостно сказал себе Глэдд, завидев знакомую до боли чёрную машину. Припаркована возле высоченного здания военного министерства. Прошлёпав остаток пути вприпрыжку, Глэдд подскочил к машине, отворил дверцу и нырнул внутрь.

Руперт ван Райкаард посмотрел на подчинённого с удивлением, так, словно не видел его каких-нибудь два часа назад в своём кабинете.

— Варри, чёрт побери, почему так долго? — вместо приветствия кинул он, но тут же добавил чуть менее раздражённо: — Вы совсем промокли. Может быть, горячего чая? Или кофе?

— Да, — согласился Глэдд. — Если вас не затруднит.

Находящийся на переднем сидении водитель нажал пару клавиш на приборной доске, и из подлокотника рядом с Глэддом появилась кружка с дымящимся чаем.

— Благодарю вас, — кивнул Глэдд, принял кружку и отхлебнул.

Ван Райкаард тоже нажал кнопку на расположенном перед ним пульте. Из пола машины медленно поднялась чёрная перегородка и спрятала от них водителя.

— Сейчас такое время, что никому нельзя доверять, — пояснил ван Райкаард, волевое лицо посуровело. — Приступим к делу. Слушай меня внимательно, Варри! Нет смысла больше ждать. Сегодня же начни поиски принцессы! — потребовал ван Райкаард. — Ты меня понимаешь? Сегодня же!

Глэдд поперхнулся. Горячий чай обжёг нижнюю губу. Торопливо достал платок и вытер подбородок.

— Как так? Мы же хотели…

— Забудь! Мы возобновляем план реставрации Лимбургов.

— Но как же Маркес?

— К чёрту! — отрезал ван Райкаард, ожесточённо махнул рукой, будто обрубал связь со старой задумкой. — К чёрту Маркеса! По последним рейтингам, Маркес не набирает и тридцати процентов. Ему ни за что не победить на выборах. С нашей стороны было большой глупостью тратить на него столько времени и сил. Поэтому ты должен найти эту девчушку… Как её там?

— Ммм… — озадаченно протянул Глэдд, роясь в памяти. — Ясмин! Принцессу зовут Ясмин.

— Ясмин! Да, именно так! Ты найдёшь эту самую Ясмин и привезёшь ко мне. Мы предъявим её общественности, что само по себе вызовет резонанс. Это позволит надавить на парламент и отсрочить выборы. Всё остальное — дело техники: пиарщики раздуют кампанию в поддержку восстановления старого порядка, и дело в шляпе. Ясмин будет у нас под колпаком, будет выполнять наши требования.

— Но, шеф, к чему такая спешка? Откуда уверенность, что победит именно Бенедикт? У нас ещё есть время поработать над предвыборной гонкой Маркеса. Только сегодня мы оценивали, что в ходе поездки на юг реально склонить в нашу сторону ещё до десяти процентов избирателей. В целом, можем рассчитывать на сорок-сорок пять процентов электората. Почему вы вдруг поменяли своё мнение?

— Потому, что это было до того, как я пошёл на совещание к Бенедикту… — Ван Райкаард многозначительно посмотрел на Глэдда. — Совещание было вот здесь, — он сделал небрежный жест в сторону военного министерства. — Я только что оттуда. Понимаешь?

Глэдд понял.

— Вторжение в Суорию назначено на одиннадцатое число, — тихо произнёс ван Райкаард. — Это абсолютно закрытая информация, но ты должен знать. Есть все основания полагать, что война будет быстрой и победоносной. Средства массовой информации преподнесут её как освобождение братского народа Суории от беззакония и тирании. Вместе с тем, даже дураку понятно, что всё это Бенедикт затевает лишь для поднятия собственного рейтинга. По оценкам экспертов, если Суория капитулирует в течение недели, что вообще-то вполне реально, то за Бенедикта проголосует около восьмидесяти процентов населения Боккории. А если его переизберут на второй срок с таким колоссальным перевесом, то никакая Ясмин, не говоря уже про Маркеса, нам не помогут. Какие тут, к чёрту, свергнутые принцессы, когда действующего правителя поддерживает восемьдесят процентов населения?!

— М-да, — протянул Глэдд, — ситуация не из приятных.

Чтобы скрыть свои сомнения, отвернулся к окну.

Идея с восстановлением прежней монархии всегда казалась авантюрой, и Глэдд отговаривал ван Райкаарда от её реализации. Но сейчас, когда шеф так решительно настроен, отступать и сопротивляться не представлялось возможным.

— А то! — недовольно фыркнул ван Райкаард. — Я бы сказал — ситуация критическая. Я более чем уверен, что новый срок Бенедикта не принесёт ничего хорошего. Бесконечные войны, коррупция, отвратительная социальная политика доведут Боккорию до ручки. Варри, соберись! Это наш последний шанс! Сегодня судьба родины в наших руках. Только мы можем ей помочь! Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Бенедикт оставался у руля!

— Да, шеф, я понимаю! — Глэдд повернулся к ван Райкаарду. — Мне нужно два-три дня на то, чтобы найти принцессу.

— Что за чёрт? Почему так долго? — встрепенулся ван Райкаард.

— Дело в том, что некоторое время назад, когда мы отказались от затеи с Лимбургами, я перестал следить за Ясмин. Так сказать, потерял из виду. Где она сейчас — я не знаю.

— Варри! — Ван Райкаард яростно сверкнул глазами. — Это непростительно с вашей стороны! Как ты мог?

— Простите, шеф… — Глэдд опустил взгляд. — Я думал, что Ясмин нам уже никогда не понадобится.

— Варри! — Шеф рассвирепел. — Ты найдёшь её! Хоть из-под земли, но привезёшь ко мне! Ты слышишь?

— Да, шеф! — Глэдд поднял голову, посмотрел в глаза начальника и придал лицу выражение полного повиновения и отчаянной решимости. — Будет сделано! — по-военному отрапортовал он. — Я сейчас же займусь поисками принцессы и доставлю её к вам в кратчайшие сроки! Чего бы ни стоило!

Родерик вышел из штаба и остановился на крыльце, оглянулся.

Проходящий мимо сержант козырнул старшему по званию. Родерик ответил тем же и презрительно сплюнул на землю. Судя по шевронам, сержант из расположенного за бетонным забором справа общевойскового полка, а этот род войск находится в самом низу иерархии Боккорийской Армии. Это следует хотя бы из нумерации полков, в начале которой идут подразделения государственной безопасности и специального назначения, потом все прочие, а где-то в конце ударные и общевойсковые.

Что касается Родерика, то в его понимании общевойсковики были тупыми увальнями и полнейшими бездарностями. Тот факт, что его родной 14-й Орингтонский полк специального назначения располагается непосредственно по соседству с общевойсковым, Родерик считал личным оскорблением и объяснял досадным недоразумением.

Хуже общих могут быть разве что внутренние войска. Представители последних в личной классификации Родерика занимают место где-то ниже человека — подлые кровожадные животные, ибо применять вооружённые силы против собственного народа Родерик считает чем-то за пределами понимания.

Родерик закурил и неспешно двинулся в сторону офицерского блока. В руке сжимает папку с личным делом нового подчинённого, с которым предстоит познакомиться через несколько минут. Командующий корпусом описал его как способного, но малоопытного бойца, за особые заслуги переведённого из другого полка.

«Кстати, из какого? — спохватился Родерик. — Как же я не спросил об этом? — Хотел было заглянуть в папку, но передумал: — Сейчас и так всё узнаю… А несобранность и неразбериха — это от нервов».

В этом он прав. В последние несколько дней в штабе чувствовалось какое-то напряжение. Офицеры суетились и чего-то выжидали.

«Назревает заварушка, — рассуждал Родерик, опытный нюх которого не может врать. — Вероятно, будет масштабная операция. Недаром полковник сам не свой — стоит только зазвонить видеофону, полковник как бешеный хватает трубку и во весь голос в неё орёт. Старый кот чует настоящее дело. А раз он такой взбудораженный, значит, и спецназ задействуют. Интересно, что на этот раз? Чеширия или Оссабария? — гадал Родерик. — Или же, Его Величество всё-таки решился, и мы наконец-то наведём порядок в Суории? Наверняка, полковник знает — им-то, небось, объявили. Знает, но молчит — на то он и полковник».

Размышляя о предстоящей операции, Родерик отыскал нужную дверь, постучался и, не дожидаясь разрешения, вошёл.

— Служу Императору! — взревел находящийся в комнате офицер.

Мгновенно вскочил, как положено по уставу, повернулся лицом к старшему по званию, козырнул, после чего опустил руки по швам и замер по стойке смирно.

«Недурно, — отметил про себя Родерик. — Вполне так, неплохо, соответствует».

— Вольно, — разрешил, шагнул в комнату и закрыл за собой дверь.

Новенький — строго по уставу — разжал кулаки и вывел одно колено чуть вперёд.

Был он высок и плечист. Выправка какая-то неестественно правильная.

«Как манекен, — внутренне усмехнулся Родерик, — стоит и не шелохнётся».

— Разрешите доложить! — выкрикнул новенький. — Старший лейтенант 2-го диверсионного корпуса 14-го Орингтонского полка специального назначения Давид Эрлих!

— Стало быть, это вас к нам перевели? — Родерик приблизился к Эрлиху и заметил на правом плече красный шеврон.

А красный цвет означает, что Эрлих прибыл из ударного полка.

«Такая же безмозглая тварь, как те, за забором, — подумал Родерик. — Это какое-то издевательство».

— Так точно! — отрапортовал Эрлих, и Родерик не сразу сообразил, что это ответ на предыдущий вопрос.

Родерик обошёл со спины и впился взглядом в левый шеврон Эрлиха. На нём изображён тигр — символика штурмового вида войск.

«Ещё куда ни шло, — решил Родерик. — По крайней мере, в штурмовики не берут трусов и задохликов. Тигр — что-то близкое, кошачье».

У самого Родерика на плече красуется именно кот — атрибут диверсионных корпусов.

— А почему не сменили знаки различия? — строго спросил Родерик, выдержал секундную паузу и сквозь зубы процедил: — Господин лейтенант…

В Боккорийской Армии при общении офицеров допускается сокращение наименования звания до самого короткого, пусть и не совсем точного составляющего: например, подполковника можно называть полковником, вице-генерала — генералом. Поэтому, называя старшего лейтенанта просто лейтенантом, Родерик не нарушает устава, хотя и получает небольшую порцию морального удовлетворения от принижения звания провинившегося подчинённого.

— Виноват, господин капитан, — ответил Эрлих. — Назначение подписано господином полковником полчаса назад, до этого я не мог считаться полноправным служащим диверсионного корпуса. С вашего позволения, займусь сменой знаков различия прямо сейчас!

«И ведь не придерёшься, — подумал Родерик, вспоминая нюансы административных проволочек. — Пожалуй, не такой уж и тупой, как показалось вначале».

— Займётесь этим позже, — небрежно кинул он, — когда я с вами закончу. Итак, вы определены в моё отделение. Меня зовут капитан Рёмер, Родерик Рёмер. С этого момента вы поступаете в моё непосредственное распоряжение, — Родерик упёрся взглядом в лицо Эрлиха, — и я хотел бы сказать следующее…

Неожиданно Родерик замолчал и удивлённо уставился в глаза Эрлиха. Холодный, ничего не выражающий взор лейтенанта наполнен бездушием машины. Безразличие, отсутствие каких бы то ни было эмоций — это напоминает…

«Киборг! — осенило Родерика. — Они дали мне в подчинение киборга! Какого чёрта? Этого просто не может быть!»

Родерик понимает, что нужно что-то сказать, негоже терять лицо перед новым подчинённым, поэтому привычно начинает: об ответственности, о доблести войск специального назначения вообще и родного полка в частности.

Получается фальшиво, но деваться некуда — на большее Родерик сейчас, пожалуй, не способен — настолько потрясён неожиданным обстоятельством.

«Военнослужащий-робот в диверсионном корпусе — это же нонсенс! — думал Родерик. — Как он будет принимать решения? Чем будет руководствоваться — какой логикой? Каким образом будет выпутываться из нестандартных ситуаций?»

Киборги в Боккории имеют почти такие же права, как люди.

Более того, их и киборгами-то называть противозаконно — за подобное оскорбительное выражение запросто можно угодить в тюрьму по обвинению в разжигании межрасовой неприязни. И хотя произведённому на заводе киборгу после нескольких лет жизни в человеческом обществе, которые толерантно именуются социальной адаптацией, необходимо сдать специальный экзамен, в биологическом смысле он приравнен к человеку.

Экзамен определяет, кого из них можно считать личностью, а кого — лишь бездушной железякой, автоматом, ничем не отличающимся от заводского конвейера. Сдавший экзамен киборг получает полноценное гражданство, все связанные с этим свободы, права и обязанности. Не прошедшие тестов — бывают и такие — довольствуются жалкой ролью социально не защищённых, второсортных существ с правами бездомных животных.

К этой же группе относятся андроиды и роботы — механизмы, не наделённые искусственным интеллектом, способные выполнять ограниченный круг задач, и, естественно, не претендующие на гражданство и прочие людские категории. С юридической точки зрения — имущество, принадлежащее полноценным гражданам.

Почему так происходит, почему один киборг может сдать экзамен, а другой — проваливает, никто точно не знает. В основном, споры приводят к выводу о том, что не все искусственные люди способны удерживать в себе Р-поле — малоизученный вид материи, большинством учёных определяемый как носитель духовности или разумного начала.

Но и тут не всё так просто: первоначально введённый критерий наличия Р-поля как гарант признания личности, со временем был заменён более сложным набором показателей и тестов. Поэтому зачастую оказывается так, что киборг, наделённый Р-полем, комиссией тем не менее признаётся неполноценным.

В свою очередь, киборги неоднократно выступали за смягчение выдвигаемых на экзамене требований. Они вообще активно участвуют в определении собственной участи и яро борются за свои права. Избирательное, к примеру, право себе выбили, пусть и не так давно — лет десять назад.

— Вам всё понятно, Эрлих? — громогласно закончил Родерик.

— Так точно, господин капитан! — рявкнул Эрлих.

— Отлично! — Родерик поймал себя на том, что невозмутимость Эрлиха уже почти бесит.

Родерик — убеждённый биологический шовинист. Откуда взялось, понятия не имеет, но киборгов ненавидит всей душой.