Читаем Дом 1000 дверей онлайн бесплатно
АРИ ЯСАН
ДОМ 1000 ДВЕРЕЙ
ЧАСТЬ I.
http://www.ariyasan.ru/
ОГЛАВЛЕНИЕ
1. Слоны в упряжь!
2. Там утешение и обновление
3. Галифе бабы Адуни
4. Парадный Татачи
5. Фифуфон и ТриВики
6. Угорь на вертеле по-лангальски и бордовое вино
7. Калейдоскопический калорифер законопатился
8. Кими возвращается на сцену
9. Психоаналитическое предсказание
10. Оживший мертвец
11. Мы птицы без крыльев
12. То, что в основе всего сущего
13. Вибрус забыли
14. В. увяз
15. У взрослых есть семья
16. Я могу играть в Большой Бум!
17. Безъед
18. Недоразумение
19. Девятьсот девяносто девять частей
20. Ярость и безумство
21. Потревожу я соседа, хорошо, если к обеду
22. Ничто не имеет границ
23. Двадцать три исчадия ада
24. Нежность
25. Похороны
Глава первая. Слоны в упряжь!
В. лежал на куче старых коробок и кутался в желтые замусоленные газеты. Становилось все холоднее, в этом году осень нагрянула внезапно, обрушив на город весь свой арсенал: проливные дожди, ночные заморозки и пронизывающий ветер. Весьма некстати. От капризов погоды зависело не только настроение В., но все его дальнейшее существование. Уже год он живет в этом грязном углу, который любой благопристойный горожанин обходит за три версты. Так бесславно закончился его крестовый поход против цивилизации, его погоня за синей птицей счастья. Его разжевали и выплюнули, как фруктовый бабл-гам! Да, да, свобода выбора, независимость личности… Вот тебе комната без дверей, на тринадцатом этаже. Можешь выйти, если хочешь, в окно (ха-ха!) на то твоя воля, но все же мы настоятельно рекомендуем тебе остаться.
В. замычал, именно замычал, так как стонать он себе запретил уже давно. Сомнения, сомнения… будь они неладны! Вот источник настоящих страданий: сомнения, раздирающие разум и сердце надвое, или даже на множество безобразных, не способных ни на что обрывков. Спокойствие даруется тому, кто избавился от сомнений, но В. бывал спокоен только тогда, когда все мысли замирали, и он погружался в состояние блаженной тупости. Так и сейчас, В. оставил мрачные размышления на потом, поскольку пришло время бороться за свою никчемную жизнь и добывать кусок хлеба. Хотя на сей раз ходить далеко не надо, мусорный бак прямо за углом.
С трудом разгибая закоченевшие конечности, В. сбросил с себя листы газет и поднялся. Кое-как размяв руки и ноги, нестройными шагами он направился за угол. Добравшись до мусорного бака, он принялся шарить в нем и выискивать зорким взглядом съестное, которое можно было бы съесть без риска сыграть в ящик.
Погрузившись полностью в исследование содержимого мусорного бака, В. не заметил подошедшего к нему сзади немолодого элегантного господина. Этот господин представлял собой занимательное зрелище: на нем был фиолетовый цилиндр и такого же цвета старомодный, напоминающий фрак, костюм с атласными отворотами. Господин разглядывал В., посмеиваясь в густые и пышные, пшеничного цвета усы и почесывая изысканной тросточкой с золотым набалдашником в затылке.
Некоторое время господин вел себя вполне прилично, но затем выкинул нечто странное. Согнувшись и растопырив руки, он принялся изображать бедного В., повторяя за ним все его движения: как В. трясет кистью, чтобы стряхнуть прилипшее перо зеленого лука, как скрючившись над баком, ворочает там руками, подобно крабу, гребущему песок клешнями, и как спотыкается, наткнувшись на валявшийся под ногами пластиковый пакет – ни одна из этих подробностей не ускользнула от незнакомца. Он повторял движения В, разыгрывая свой уморительный спектакль, который, надо сказать, удавался ему блестяще. Причем все это он проделывал бесшумно, порхая на мокром асфальте легко, как бабочка.
Тем временем В. нашел то, что искал: стаканчик с остатками йогурта и кусок ветчины. Полностью удовлетворенный, он отвалился от бака и, развернувшись, увидел дикую пляску странного господина, который, передразнивая В., то?тчас замер с выражением недоумения на лице, в одной руке сжимая воображаемый стаканчик с йогуртом, а в другой – несуществующий кусок ветчины. Впрочем, в тот же момент господин принял прежний невозмутимый вид, и, захлопав что есть мочи в ладоши, заорал на весь квартал: «Браво, уважаемый В.! брависсимо! Бесподобно! Повторите же для нас ваш номер, досточтимый В.! Превосходные па, глубоко почитаемый В., превосходные!»
В. на минуту растерялся, но немного поразмыслив, все понял. Наверное, когда-то, во времена своей прежней золотой жизни, В. сильно досадил этому господину, и тот, конечно, не мог упустить столь замечательной возможности поглумиться над В., превратившемся из преуспевающего предпринимателя в нищего попрошайку. Однако В., как ни старался, не мог вспомнить старика. Он тряс закрома своей памяти, но никакого намека на этого странного субъекта оттуда так и не выудил. Потому В. решил, что не стоит даже обращать внимание на надоедливого господина. Пусть тот насытит свою злость и идет с миром.
Подумав так, В. демонстративно повернулся спиной к незнакомцу и поплелся в свой угол. Господин, видимо, оскорбленный таким отношением, наконец заткнулся. Однако он не собирался оставлять В. в покое, В. отчетливо слышал звук неспешных шагов за своей спиной. Господин шел за В., постукивая тросточкой, попадая начищенными фиолетовыми башмаками во всякую грязь и гниль, но ничуть об этом не заботясь, словно вышагивал по чудесной аллее в солнечное весеннее утро.
В. добрался до своего грязного пристанища и плюхнулся на кучу старых газет. Господин, между тем, решил присесть прямо напротив В., на другую такую же кучу мусора. Нисколько не заботясь о своем хоть и странном, но, вероятно, дорогом костюме, он устроился на этой куче, словно в домашнем кресле, даже крякнув от удовольствия, словно только и мечтал посидеть в грязи.
- Мой дорогой В., очевидно, я должен представиться, - заговорил господин. - Хотя вот тут, с самого начала нашего пути, у нас и возникают затруднения. Видите ли, если в этом бренном мире что-то и вызывает мою неприязнь, так это необходимость как-то именовать себя, как, например, сейчас, в моем разговоре с вами. Боже мой, что за скука сидеть на привязи у своего имени 365 дней в году!
Задумайтесь, мой милый В., кажется ли вам справедливым, что кто-то когда-то, пусть даже то были ваши родители, предписал вам быть В., и теперь, без всякого на то с вашей стороны согласия, вы только В. и никто другой? Нет, нет, не уговаривайте меня! - тут господин затряс головой и замахал руками, словно его со всех сторон обступили воображаемые просители. - Нет, решительно нет! Я не хочу быть В., а также и М., К., Р. или еще кем похуже! - странный старик, казалось, не на шутку разошелся, а В. с открытым ртом слушал этот поток бреда.
- А кроме прочего, касательно моего имени, - здесь старикан доверительно склонился к В. и прошептал: - Признаюсь вам, любезный В., я порядком его подзабыл, и даже если бы захотел, не смог бы его назвать, - и он досадливо причмокнул губами и замолчал, призадумавшись и склонив голову на грудь. Прошло некоторое время, в течение которого В. думал, а не заснул ли странный старикашка, но тот вдруг встрепенулся и продолжил, как ни в чем не бывало:
- Так и быть! Только из моего к вам уважения, могу позволить вам называть меня, скажем… Господин, - тут он опять задумался и поводил глазами, словно выискивая себе имя в воздухе, - или нет, пусть лучше будет Мистер, это мне больше нравится, похоже на мастера или что-то в этом роде. Хотя, впрочем, все это одно и то же, - тут «Мистер» замолчал и уставился на В., видимо, наслаждаясь произведенным эффектом.
В., однако же, весь этот вздор нимало не забавлял. Он с удовольствием послал бы новоявленного «Мистера» куда подальше, но предчувствовал, что это представление ему придется досмотреть до конца.
- Итак, ненаглядный мой В., со мной разобрались, теперь поговорим о вас, - продолжал Мистер. В. заерзал и грозно насупил брови, ясно давая понять, что не намерен терпеть никаких выпадов в свой адрес. - Позвольте мне напомнить вам некоторые подробности вашей биографии, которые, полагаю, вам будет интересно освежить в своей памяти, мда…
Некоторое время назад, несравненный мой В., вы занимали высокий, высо-о-окий пост, - и старикашка задрал голову, словно намериваясь разглядеть высоту некогда занимаемой В. должности. – При этом вы проявили себя как человек с железной волей, ясным умом, но не очень добрым сердцем. Не то чтобы вы кого-то замучили или обидели, но недовольные тем не менее были. Хотя, что с того, ведь недовольные найдутся всегда, а? - Мистер подмигнул В. - Затем, в один прекрасный день, вы не пришли на вашу высокооплачиваемую и почетную во всех отношениях работу.
Ваши коллеги, конечно, решили, что вы заболели, но прошел день, другой, месяц, а вас все не было. Стали вас разыскивать и оказалось, что квартиру в престижном районе вы пожертвовали сиротскому приюту, а сами исчезли в неизвестном направлении. Очень странно, а? Можно было бы подумать, что вы ограбили своего работодателя и смылись с его денежками. Кинулись проверять: счета, приказы, распоряжения – все чисто. Стали думать-гадать, а вдруг он убил кого или еще чего похуже? Но нет, компетентные органы все отрицают, по их словам вы чисты, как снег.
А потом вроде бы то тут, то там вас замечают в лохмотьях, в образе, так сказать, помойного пьяницы. Что опять же странно, если хочется бродяжничать, почему бы не уехать куда-нибудь подальше, где вас никто не знает? Репортеры прочесали весь город. И опять ничего! Вроде бы В., а может и не В., кто его знает! Так что вы теперь, мой обворожительный В., кто-то наподобие городского призрака. По прошествии года о вас все уже забыли, и почти никто более не интересуется вашей судьбой. Никто, кроме меня, конечно. Я о вас, мой изумительный В., никогда не забывал, о нет, никогда! - В. вздрогнул, что-то зловещее почудилось ему в этих словах.
- Может быть, мне вы раскроете тайну, мой неповторимый В., а? - язвительно спросил Мистер. - У вас есть план? Хотите заработать себе славу мученика? Или что-то доказать обществу? Ну же, мне вы можете доверять, - здесь Мистер вопросительно замолчал, ожидая ответа. В. прожигал старикашку злобным взглядом.
Мистер безмолвствовал минуту-другую, а потом губы его расплылись в улыбке: - Я немного слукавил, обожаемый В. Можете не отвечать, я и так все знаю, - и Мистер досадливо взмахнул рукой, - нудные будни, тоскливые ночи, и так без конца. День за днем проходит, и вы за миллион не нашли бы между ними различий, до того они похожи друг на друга. Вы словно в клетке, и самое ужасное, что ключ от клетки не потерян и не спрятан, нет! - Мистер вперил горящие глаза в В. и проговорил, перейдя на свистящий шепот: - Ключа никогда и не было!
В. ошалело глядел на Мистера, силясь преодолеть путаницу в своих мыслях. Психиатр, следователь, безумец? Кто такой этот треклятый Мистер?
- Нет, нет, можете ничего не объяснять, - безразличным тоном продолжал Мистер. – Я все это знаю, и уверяю вас, бесценный мой В., что вы не первый и не последний, кто испытывает подобные чувства. Ваше тогдашнее состояние очень хорошо знакомо многим в нашем мире, но только не всех оно толкает на такие в высшей степени странные поступки. Нет, нет, можете не объяснять! - Мистер помахал рукой, словно отгонял назойливое насекомое.
- Обратимся к другому, более тонкому и щекотливому предмету, - продолжал он. - Вы всегда привлекали женщин, мой неотразимый В. Вы и ваша избранница, некая П., были прекрасной парой, и многие от души, от всего сердца вам завидовали. Но однажды, ни с того ни с сего, вы попросту послали, выражаясь современным языком, вашу любимую женщину. Причем вы сделали это очень грубо, без всякого объяснения причин. Ваша возлюбленная пыталась вас вернуть, разжигая костер ревности, она даже закрутила роман с вашим лучшим другом, но, увы! Все напрасно, ничто, казалось, вас не трогало.
Хотя я-то знаю, что вы не были столь безучастны, все происходящее вас расстраивало безмерно, но вы упорно стояли на своем. В конце концов П. поняла, что вы решили во что бы то ни стало разрушить ваши отношения. Тогда она оставила попытки вернуть вас, вышла замуж за достойного человека и в общем и целом стала счастливой.
Тогда как вы… Не хотелось бы, конечно, бить лежачего, но вы и без того знаете, что ваша судьба достойна сожаления. Фортуна осы?пала вас дарами, но вам этого было мало, и вот, руководствуясь глупейшим принципом «все или ничего», вы предпочли ничто и теперь, видимо, горды собой безмерно! - здесь Мистер бросил на В. в высшей степени укоризненный взгляд.
- И ведь это не самые странные ваши поступки, мой фантастический В., - добавил, помолчав, Мистер. - Вот что гораздо интереснее: чем досадил вам тот несчастный телевизор, который вы выбросили из окна?
В. покраснел до ушей. А об этом-то откуда знает надоедливый старикан?
- Да, да, непредсказуемый мой В., - продолжал Мистер. - Заметьте, не про?дали, не сдали в ремонт, не подарили, а именно выбросили из окна. Вот уж настоящее безумие! Правда, дело было глубокой ночью и никто так и не узнал, что именно вы учинили такое безобразие, но грохот слышал весь квартал. Зачем же вы так хулиганите, удивительный мой В.? Чем вас обидело чудо техники? Что за страсть к разрушению? Ей богу, непонятно!
Мистер умолк, изобразив на своем лице высшую степень обескураженности. Через некоторое время он продолжил голосом, полным непередаваемого ехидства:
- Так к чему все эти странности, восхитительный В.? Чего вы добивались? А?
В. косил из-под бровей недобрым взглядом, но упорно молчал.
- Или вы считаете меня недостойным Вашей откровенности, лучезарный В.? А?
«Еще одно «а?», - подумал В., закипая, - и я ему…»
- Насколько я знаю людей, мудрейший мой В., - продолжал Мистер, - ни один из них не даст и крошки хлеба, не рассчитывая получить что-то взамен. Неважно что: деньги, чувство морального удовлетворения, восхищение окружающих. Да мало ли что! Можно сколько угодно прикрываться божественными заповедями или земными законами от истины, которая несомненна, да что там говорить, которая огненными буквами начертана в небе: «Корысть суть любых деяний человека!» - при этих словах Мистер устремил взгляд в небо, словно в огромную книгу.
- То есть обыкновенная личная выгода движет всеми нами, замечательный мой В. Ожидания, конечно, различны, один ждет получки, другой Царства Небесного, но тем не менее ожидание остается ожиданием. Мы все, молча, крича, плача, воинственно негодуя, как угодно, требуем чего-то от мира, который очень часто остается глух к нашим мольбам, увы! - Здесь Мистер скорбно склонил свою седую голову на грудь и вздохнул.
Какое-то время он, должно быть, вспоминал свои собственные невзгоды, но потом внезапно вскинул голову и изменившимся голосом проревел:
