Читаем Долой онлайн бесплатно

Самолет рейса «Хельсинки – Горький» уже восьмой час держит под своим металлическим крылом необъятные лесные просторы, поля и возвышенности Европы. На борту всего 9 человек: семья петербуржцев с пинчер-доберманом и тремя детьми школьного возраста, молодая пара из Риги и старичок-еврей. Девятым был Иммануил Симидзу – крепкий, 31-летний мужчина с необычайно выразительным лицом: узкие голубые глаза на вытянутом лице; острые скулы и мягкий хвост светло-русых волос – такая внешность безусловно должна была стать предметом насмешек в школе. И стала.

В школе с математическим уклоном, куда ходил Иммануил по настоянию матери, за ним, круглым отличником и медалистом, до самого окончания обучения оставались прозвища: «Эльф», «Грязнокровка», «Задрот» и пр. Детство и юность выдались действительно непростыми. Когда Иммануилу было 9, отец – капитан международного исследовательского судна дальнего плаванья – погиб в теплых водах Гибралтарского пролива. Тогда в территориальных водах Испании начался шторм – мачта парусника, на котором Симидзу-старший вышел для замеров подводной активности, сложилась пополам, как зубочистка. Тело, естественно, найти не удалось.

Кроткая, тихая и безобидная мать – главный инженер седьмого энергоблока Финской Атомной Электростанции – Ива Симидзу совсем погасла после смерти мужа. Его непростительно долгие командировки и так были для нее тяжелым грузом, но когда окончательно растворилась последняя надежда на возвращение любимого моряка, Ива начала вянуть год за годом, как роза в пустыне. Сын поклялся ей, что как последний оставшийся мужчина в семье, он сделает для нее все. Деньги. Только о них и начал думать Иммануил.

Вспомнить о проделанном пути, о том, что осталось в прошлом ему еще доведется. А сейчас нужно перекусить после долгого перелета, наполненного воспоминаниями, которые не отпускают и сейчас. В терминале аэропорта была итальянская забегаловка. Он поспешил туда и занял место за столиком у благоухающего горшка с магнолией. Иммануил не ел ничего с тех пор как проснулся в своей комнате, в доме, который давно забыл топот коротких материнских ножек.

– Драсте, что будете? – грубо спросил официант-южанин.

– «Брауни» и чашку латте.

Официант зашаркал ногами в направлении кухни. Иммануил подпер кулаком подбородок и вновь задумался.

После школы молодой Симидзу поступил в университет на факультет информационных технологий. Аттестат с отличием все еще не отвечал на вопрос «Как заработать много денег в короткие сроки и без сверхчеловеческих усилий?» Вскоре ответ пришел сам собой: Иммануил был приглашен на стажировку во всемирно известную компанию «Global Integral». Тут, думаю, следует рассказать о том, что вообще происходит в мире сегодня.

Сложно забыть тот год. Тот странный, интригующий, и, как сегодня говорят – переломный 2020-ый. Прошло почти 30 лет; эти три десятка сумрака и неопределенности показали, что эта зеркальная цифра – только старт, а в отражении ее – страх, пустота и безысходность. После миллионов смертей, после крутого поворота мыслей в головах людей, после искусственных и заранее провальных решений государств всего мира надежда на спасение все-таки появилась. По крайней мере, так сначала показалось: появилась вакцина от столь молодого на то время вируса, косившего сотни тысяч людей той самой косой. Благодаря кому, вернее, из-за кого люди поверили, что это выход? Неясно. Сотни неравнодушных ученых сложили свои головы в поисках ответа на этот вопрос.

Идём дальше. Письмо Гальца Найрунга – заслуженного доктора Берлинского института инфектологии, лауреата Нобелевской премии, члена совета Безопасности ООН – к населению всего мира, опубликованное на его страницах в социальных сетях:

«Люди всего земного шара, я обращаюсь к вам. Именно к вам, потому как говорить об этом людям на руководящих постах – бессмысленно. Потому что письмо мое – оно против них самих.

Вирус К… может и не задумывался как биологическое оружие, не проектировался в лабораториях, может это лишь кара Господня! За грехи наши, за наши войны и геноциды, за нефть в океанах, за пластиковые бутылки в морях, за трупы морских обитателей на берегах да за запеченные шкуры зайцев в горящих лесах, наконец! Ну, да ладно. Все же не об этом. Я открываю вам, может, последнюю мой тайну.

Посмотрите в окно. Что вы видите? Ничего! Вот именно! Где молодые влюбленные парочки, где дети на велосипедах и роликах? Где, наконец, все офисные планктоны, спешащие на работу? Да где же просто толпы людей на улицах и в парках? Я вам отвечу – они дома. Закрылись на все замки, завесили окна черными шторами и выходят лишь на крыльцо раз в день забрать продукты у курьера. Больше не увидим мы озадаченного мужчину или женщину на обочине перед дымящимся капотом автомобиля, не увидим улыбающегося юношу с новой прической у двери парикмахерской, не услышим смех ребенка из продуктовой тележки в супермаркете… За стенами наших домов гуляет один только ветер, а звук мотора слышится только от уборочной техники. Убрали нас с вами, теперь убирают улицы.

Почему так? Пропаганда запугала нас, министры и президенты убеждают нас, что выходить на улицу опасно, заставляют сидеть дома, закрыли все магазины и навязывают курьерские службы и прочие сервисы обслуживания с выездом на дом. И если все это – лишь слова и попытка воздействовать на наши мысли, то есть, нечто действительно существующее, действенное и по-настоящему правдивое. Об этом я и пишу.

Вакцина, которой все, как стадо свиней перед убоем, побежали прививаться – не лекарство и уж тем более не спасение. Последние пять лет я втайне проводил исследование над ней и кое-что выяснил. Не стану приводить научные термины и оперировать профессиональными понятиями лишь за тем, чтобы абсолютно каждый понял, что я хочу сказать. Вакцина – это наркотик и нас с вами на него силой подсадили. Структура вакцины такова, что иммунитет под ее действием слабеет и теряет свой ресурс, и лишь для того, чтобы его восполнить, как вас убеждают, ссылаясь на официальные показания по применению, нужно сделать повторную прививку. Учитывайте, от кого исходят эти показания, и кто действительно “сегодня” дергает за ниточки.

Я бы хотел ответить каждому, зачем это делается и кому это надо, но большинство все равно не поймет, о чем я, многие отмахнутся, ведь сознание среднестатистического гражданина пропитано пропагандой политиков, которые так убедительно говорят о нашей безопасности, что и не поверить невозможно.

Что касается “сегодня”, то руководству вашей страны выгодно, чтобы вы сидели в своей квартире, заказывали еду, смотрели рекламу и не желали славы и власти. Кому позволено – тот ее уже имеет. Вы сыты, в тепле, здоровы. Вы в безопасности. Вы ничего не хотите, вам ничего не надо. Поэтому и противопоставить режиму вам нечего. Сказка!».

Иссиня-фиолетовое тело Гальца Найрунга на следующий день нашли под потолком в петле. Письмо было удалено через час после публикации. Людей, прочитавших и решивших заявить, не нашлось. По крайней мере, сделали так, чтобы не нашлось. Как и тех, кто решил, что Гальцу помогли уйти на тот свет.

***

Обдумывая и прогоняя все это в голове, Иммануил сам и не заметил, как докурил сигарету у входа в аэропорт, дожидаясь такси. Желудок уже грел латте и еще теплый «Брауни», а нос продирал морозный свежий воздух поздней русской зимы. Это был февраль 2046 года.

Желтый автомобиль остановился у тротуара, и Иммануил поспешил внутрь.

– До С-кой? – Иммануил уточнил адрес и захлопнул заднюю дверь.

Зеленые ведьминские глаза блеснули в зеркале заднего вида.

Водителем, насколько Иммануил мог рассмотреть, была женщина в строгой юбке чуть выше колена, приталенном пиджаке и белоснежной рубашке с черным галстуком, на котором блестела эмблема двуглавого орла. Женщина была немолодая – лет 35-40, с правильными формами. Пышные густые рыжие волосы лоснились по погонам в три небольшие звезды, а кончики еле доставали до шеврона с вышитыми буквами «ФСБ».

– Подрабатываете, а? – неловко спросил Иммануил.

Женщина промолчала и отвернула зеркало. Иммануил смог продержать тишину еще минуту.

– Ничего объяснить не хотите? – не скрывая волнения, спрашивал он.

На светофоре Иммануил дёрнул ручку двери – заперто. Фиксирующей кнопки для разблокировки двери не было совсем. Было лишь отверстие, откуда ее удалили.

По всей видимости, “такси” направлялось в центр города. Путь пролегал через не самые благоприятные районы города. Ну, впрочем, таких территорий хватает и по всей стране. Да и по всему миру. Все же обойти стороной эту особенность и не сказать о ней пару слов не получится…

Так вышло, что остались люди, которым новый порядок вещей не понравился. Может это те, кто все–таки прочитал то письмо Гальца Найрунга и решил заявить о своих взглядах, но не был пристрелен у мусорного бака по тем или иным причинам… Может, это сумасшедшие, в силу своих “способностей” не понимающие сути дела… Кто знает?

Почти сразу после волн вакцинации по всему миру стали появляться люди, которые бросали свой привычный образ жизни: продавали недвижимость в хороших районах, ценные бумаги, – все, что было. Через десяток лет почти в каждом крупном городе появился внушительный костяк людей, живших в коммуналках или небольших частных домах с собственным хозяйством (скот, сельскохозяйственные культуры). Это те, кто сразу и наотрез отказался вакцинироваться, переехал в менее благоприятные и развитые районы города – просто оградился от “светлого будущего” и “прогресса”, организовав самоуправление, открыв школы, детские сады, рынки и мастерские.

Администрации городов пытались напеть им свою песню о безопасности, общем деле, достатке и тепле, но так получилось, что половина тех беженцев – были люди уже взрослые, чаще пожилые, а другая половина –их дети: школьники и не только. Этот знаменательный раскол пришлось принять – не гуманно все-таки выжигать целые районы. Беженцев закрыли от развитой части города с элитой и “более образованными гражданами” шлагбаумами, стенами, пропускными пунктами – тут уж насколько фантазии хватит. Говорят, в азиатских странах беженцев, решивших передумать и присоединиться к достатку и благополучию другой стороны, расстреливали на месте.

В Горьком же все было куда проще. География города располагала. Пятнадцать лет тому назад это был еще Нижний Новгород. Это было 810-летие города. В честь праздника два моста снесли, а на оставшихся двух установили шлагбаумы и КПП, раз и навсегда отделив беженцев от «цивилизованного» общества. Верх и Низ. А, ну и название поменяли – Горький. Видимо, на остатках совести решили подчеркнуть историческую и культурную роль города!.. Часть населения просто кинули назад в прошлое, принесли людей в жертву прогрессу и мнимой безопасности.

Здесь, как и во всем городе, было пусто, тихо и как-то подозрительно безмолвно – даже воробьев не было. Будто городские просторы – декорации к фильму про апокалипсис. Так, может, и было. Энтузиасты в тридцатых годах волной хлынули снимать клипы и фильмы, да только по итогу все попало под запрет.

Иммануил и не заметил, как очутился на подземной парковке в окружении черных, как ночь, автомобилей премиум-класса.

– Замечтался? – спросила старший лейтенант и, не дожидаясь, ответа приказала, – на выход.

– Да я, пожалуй, откажусь, – он было сделал движение в сторону выхода, но властная госпожа застегнула одну сторону наручников на его запястье. Другая уже была застегнута на ее руке.

На лифте они поднялись в самый обыкновенный офис и, двигаясь таким тандемом по светлому коридору вдоль кабинетов, приблизились к красной металлической двери. Сопровождающая набрала код на дисплее возле ручки, и Иммануил уже без браслета попал в довольно просторный, по сравнению с остальными, кабинет. Помещение поражало своим неординарным интерьером, который был выполнен в африканском стиле: бежевые тона потолка и стен с разнообразием стилизованной фурнитуры; в углах – чучела животных саванны; на стенах – изображения заходящего солнца и африканских племен. Диван, столик, кресла – все было под цвет шкуры зебры. На полу, выполняя роль ковра, лежала огромная шкура льва.

Резкий аромат благовоний и глухие мотивы бубнов ударили в голову при входе. Не успел Иммануил опомниться, как уперся глазами в хозяина кабинета, сидящего за резным столом из баобаба. Это был высокий, худощавый, лысый мужчина в черном махровом халате с узорами из золотых нитей на поясе и рукавах. Острый нос и массивные скулы привлекали все внимание, делая незаметной его хитрую полуулыбку и маленькие черные глаза-пуговицы. Он неспешно встал и, закуривая сигарету, вальяжно направился к гостю.

– Прекрасное утро, не правда ли? – протягивая руку и улыбаясь, произнес мужчина.

Иммануил промолчал. Руку не пожал.

– Ах, да! Забыл представиться! Это все музыка… – мужчина выключил проигрыватель. – Можете звать меня Бакинский. Полковник Федеральной Службы Безопасности, – тут он, будто по привычке, хотел перейти к остальным свои личным достижениям, но запнулся на мгновенье, – а вы собственно…

– Неужели не знаете? – ядовито отрезал Иммануил.

Лицо Бакинского покраснело.

– Кхм… Иммануил, верно?

– И всего-то?

Бакинский с усилием принял непринужденный вид и направился обратно к столу.

– Иммануил Симидзу 2015-го года рождения. Место рождения: Хельсинки, – чеканил каждое слово Бакинский. – Закончил… поступил… ага… Работал в «Global Integral» … Вы, получается, уважаемый человек, Иммануил.

Симидзу отвел взгляд и заиграл своими массивными скулами на гладковыбритом лице.

– Неприятные воспоминания? – заметил это волнение Бакинский. – Так отчего же? Гордиться должны! Вашими руками проектировалось наше будущее!

И, наконец, о той самой компании «Global Integral», в которой Иммануилу “посчастливилось” работать.