Читаем Долина колокольчиков онлайн бесплатно

— Я ПЕРЕДУМАЛА, мироздание! Я передумала-а-а-а-а-а! Ау! Пожалуйста! Требую пересмотр дела! — орала я, задрав голову в самое небо.

Беспечное небо азартно забивало мне рот снежинками.

Дело было посреди главной площади приграничного городка графства Норшвайн. Время: полдень, середина мая. Зрители: никого, все по домам и тавернам. Погода: метель великолепнейшая и жутчайшая.

Ибо в Норшвайне зима всегда.

Круглый год: ревут бураны, сияет аврора, детвора языками приклеивается к качелям. Мучительное постоянство! Оно приносит множество проблем, закаляющих характер нации и туристов.

Так, нынешний снегопад не прекращался уже неделю, поражая невиданным масштабом и напрочь уничтожив транспортное сообщение между городами. И если первое вдохновляло, то второе угнетало: я опаздывала домой, на другой конец света, в Шолох. Мне надо было уехать из Норшвайна — а я не могла.

(Я Тинави, кстати, приятно познакомиться. Мечтательна, наивна, эмпатична. Ловчая на службе Лесного короля).

…Так вот, чего ж я тогда «передумала», спросите вы? О чем кричу?

О, всё просто: в день прибытия в Норшвайн меня по голове как обухом стукнуло льдистой красотой графства — оказалось, книги и рисунки не передавали хрустального величия северных земель. Особенно поражал контраст: тогда как в центральных и южных странах уже давно цвели клумбы (а некоторые даже отцветали: привет моим сиреневым крокусам), тут продолжалась упоительная зимняя сказка…

— Как жаль, что я не могу поменять билеты на дилижанс! — экспрессивно охала я по приезде, бегая между белых башенок Игольных Бастионов-У-Горы. — Вот бы здесь немного задержаться!

Ну, мечты сбываются, всё как обычно! Я уже даже не удивляюсь: жаль только, язык вовремя прикусывать никак не научусь…

Снегопад начался уже когда я покинула норшвайнскую столицу, куда ездила навестить родителей (они сейчас живут там: мой отец работает алхимиком на Графа-Из-Метели). В итоге я застряла на границе, в городке с романтичным названием Врата Солнца — последним пунктом перед диковатым горным регионом.

Последние пять дней я шаталась вдоль главной дороги города. Добровольно играла в патрульного и с готовностью вешалась на любого прохожего с лошадью: хей, парниша, подвезешь?

Парниши, стар и млад, крутили пальцами у висков.

— В Долину колокольчиков в метель соваться — как к госпоже Погибели в горло, — с сильным акцентом, но поэтично говорили они.

— Но ведь ваши тракты зачарованы! Они топят лишний снег, разве нет?

— Проехать можно, госпожа, но звери, лавины, холод — сплошные опасности. Вдруг не туда свернем и обмерзнем — а поселений там нет. Или лошадь на льду споткнется, ногу сломает?

— Я целитель! Если что, я и лошадей подлечу, и вас, и себя.

Но никто не соглашался. Хотя про целителя это была почти правда.

По идее, я даже лучше, чем просто лекарь: я маг-многостаночник, чародейка широкого профиля и самых замысловатых применений. Причем в отличие от большинства колдунов нашего мира я могу колдовать долго и где угодно, независимо от маг-браслетов (какими пользуются южане) или шолоховского кургана-некрополя (который дает силу моим соотечественникам).

Однако есть загвоздка.

Мой наставник — тот еще изобретатель и горазд на выдумки (читай: садист). Его система обучения подразумевает, что я совершенствую разные маг-дисциплины строго по очереди. И чтобы я сосредотачивалась как следует, на время курса наставник закрывает мне доступ к остальным сферам колдовства.

Так, сейчас у нас сезон целительства (собственно, с целительства мы и начали). Даже путешествие на север не разжалобило учителя: он категорически запретил энергии бытия унни помогать мне с любыми другими чарами.

— Не помрешь — это самое главное, — фыркнул Теннет, Повелитель Времени, отправляя меня в дорогу.

Я показала ему язык.

— Беловат он что-то, — сощурился хранитель. — Подлечись.

Тогда я показала кукиш. Тут претензий у наставника не нашлось, и я отчалила.

Наоравшись всласть посреди площади (увы, небо не вняло; снегопад не прекратился), я вернулась на постоялый двор. Шлепнулась за барную стойку, попросила имбирный чай. И мрачно, эдак по-пастушьи, по-тернасски, стала макать в него пряник.

Вдруг сзади кто-то покашлял. Я обернулась.

Старик.

— Я слышал, госпожа, вам нужно пересечь Долину колокольчиков? — скрипучим голосом начал он.

— Да! — подтвердила я, безжалостно откусив рога пряничному оленю.

— Я выезжаю сегодня, могу вас взять пассажиром. Вы колдунья, я правильно слышал?

— Да!

— Пять золотых оплатить сможете?

— Да!

И мои ответы столь кратки не оттого, что я дурачина, а лишь потому, что олень оказался наполнен нугой. Зубы сковало, что твои ущелья — цепью льда.

Но перевозчика всё устроило.

И вот, наш маленький кэб уже катил по снежным просторам Лилаковых гор…

Вечерело: пик Осколрог поймал солнце в ловушку, и всю долину быстро поглотила густая тень. Я сидела на диванчике, обшитом безупречно алым сукном, и глядела в окно, изредка зевая.

Белизна, белизна, белизна… Скалы и склоны, реки, обрывы, волшебно-звенящие снегом леса. Когда всё это повисло во мраке, я откинулась затылком на подушку и с любопытством покосилась на своего попутчика, сидевшего напротив по диагонали.

Пожилой перевозчик нашел себе еще одного торопливого пассажира.

Когда я залезла в кэб, попутчик уже был здесь, более того — спал, низко натянув капюшон лоскутного мехового пальто — настоящего портного праздника из алых и оранжевых оттенков. Я ревниво осмотрела свою черную шубку. Эх! Мне б сейчас мой бирюзовый плащ-летягу — мы б еще посоревновались в красочности! А так, ладно — признаем, по цветам он меня уел.

От незнакомца едва уловимо пахло древесным парфюмом и апельсинами. Вдохнув поглубже праздничное настроение, под руку идущее с этими запахами, я ткнулась лбом в стекло и тоже решила поспать.

Ведь сны под хруст снега, звон колокольчика и редкое похрапывание лошадок — самые, несомненно самые сладкие. Особенно те, что контрабандой вырваны у весны…

Я очнулась оттого, что кто-то легонько барабанил по моему колену.

— Хей, попутчица! Вы живая? — послышался музыкальный и лёгкий тенор.

Я открыла глаза и столкнулась с чужими глазами: такими же синими, как мои, если не ярче. Над ними буйствовала столь насыщенно-рыжая шевелюра, что я аж вздрогнула: очень хотелось вылить мужчине на голову воду с воплем «пожар!».

— Что случилось? — почему-то шепотом спросила я.

Впрочем, ясно почему: нас окружала мертвая тишина. Кэб не двигался. В салоне было темно, единственный тусклый свет исходил от ладони попутчика, на которой лежала одноразовая маг-сфера родом из сувенирной лавки.

— Понятия не имею! — не по ситуации бодро заявил чужак. — Небольшая дорожная загадка, кажется.

— А мы давно стоим? — я спешно застегивала пуговицы шубы, готовясь к внеурочной вылазке в зиму.

— Я проснулся минуты две назад — уже стояли. Выглянем?

— Конечно!

Мы одновременно открыли противоположные дверцы кэба. В первый момент я задохнулась от холода, внезапно сбившего с меня всякий сон, потом с удовольствием почувствовала, как новоприбывшая бодрость разливается по венам. Впрочем, возможно, это был адреналин.

Потому что я увидела кое-что неправильное.

А именно: нашего возницы не было на козлах. И мохноногой лошадки не было тоже.

— Какого праха? — обескураженно протянула я. Выхватила из сумки маленький аквариум со светящейся травой-осомой и огляделась.

Долина колокольчиков безмолвствовала… Огромное небо, похожее на перевернутый алмазный прилавок, холодело наверху; безе хрусткой колдовской дороги едва угадывалось под стремительной, густой поземкой, обхватывающей ноги, как кристалльная кошка. Сверкали сиреневые искорки снежинок, плящущих в зеленоватом свете фонаря: как будто я пыталась приманить небесную Аврору на ее подобие в миниатюре…

В общем, очень красиво! И са-а-а-амую чуточку неуместно: нельзя отвлекаться.

Попутчик подошел ко мне и повертел головой, обозревая черные громады гор, высокие стены пухлого снега по краям зачарованного тракта и перекресток аж семи дорог, перед которым мы, собственно, находились.

Я же присела на корточки, а потом и вовсе шлепнулась на колени и бодро поползла вокруг брошенного, несчастного нашего кэба — надеялась углядеть хоть какие-то следы.

К моему удивлению, рыжий без промедления опустился рядом, да еще и пополз вперед, гад такой. Потолкавшись плечами в районе гипотетической лошади и не найдя ровным счетом ничего, мы с сомнением уставились друг на друга.

— Я сыщик из Саусборна, — пояснил чужак и протянул мне руку. — Бертрам Голден-Халла, но лучше — Берти.

— Тинави из Дома Страждущих, Ловчая Лесного Короля. То есть детектив по делам мигрантов и представителей иных рас, — кивнула я, зубами содрала варежку и церемонно ответила на рукопожатие.

— Ага. Значит, просить вас остаться в кэбе — до выяснения обстоятельств — бессмысленно? — смекнул рыжий.

— Я бы сказала — абсурдно!

Все это время мы продолжали стоять на карачках, но ни у меня, ни у попутчика это не вызывало ни малейшего дискомфорта. Рабочий процесс, что.

И вдруг саусбериец расширил глаза, бросаясь, как мне сначала почудилось, обниматься:

— Ты посмотри-ка! — воскликнул он, от удивления выронив где-то местоимение «вы».

Я оглянулась и тотчас увидела предмет дивной радости: над дорогой прямо за мной парил, похожий на хрупкую феечку, дух снега — снуи.

Снуи не говорят, только таращатся своими огромными прозрачными глазищами, да машут ручками, трепещут стрекозиными крылышками, и манят, манят… Частенько — в нутро неприятностей, поэтому мирным гражданам крайне не рекомендуется следовать за снуи.

Но послушать совета бывает сложно, потому что дух снега испускает определенный феромон-ловушку, вызывающий нестерпимое желание бежать за ним.

Однако если ты знаешь про ловушку, она не работает: с некоторыми умниками из рода ходячих энциклопедий (и с друзьями таких умников, ага) духам снега приходиться возиться дополнительно — петь им, плясать, упрашивать, — в общем, завораживать по полной программе в стиле ярмарочного гипнотизера.

Я про феромон знала. Голден-Халла, видимо, тоже знал.

Но снуи не знал, что мы знаем.

Поэтому, увидев, что привлек наше внимание, дух с тонким злорадным писком взмыл выше и радостно полетел прочь по дороге. Мы, сидя на снегу, проводили его задумчивыми взглядами.

— Во даёт! — хмыкнула я. — Хоть бы обернулся, проверил, как там «жертвы».

— Что, предлагаешь его проучить-проигнорировать? — задумался сыщик.

— Можно было бы… Но полезней пойти. Ведь это он, наверное, увлёк нашего возницу?

— И я так думаю. Что ж, сыграем в поддавки, порадуем пакостника! — саусбериец потер руки и с готовностью бросился за духом, мерцающим сквозь снегопад. Я — за ним.

И никаких феромонов не надо!

Снуи вскоре свернул с дороги — пришлось прорываться сквозь пухлый снег.

Сначала это было весело — уи, зимнее развлечение, охота за духом! — но уже минут через пять мне стало не до шуток. Я то и дело проваливались в сугробы чуть ли не по макушку. Меня подвела не только моя хроническая невезучесть, но и возмутительно обычные сапоги, поразившие сыщика (он-то был в ботинках, зачарованных на эффект Эльфийского Ходока).

— Ты же из Шолоха? Почему не магические? — дивился Голден-Халла.

— Да я на три дня сюда приехала! И не планировала бегать по горам.

— М-да. Выберемся — не разойдемся, пока я не увижу, как ты купишь себе нормальную обувь.

— Эм. Господин Случайный Попутчик — если что, в подозрительной заботе чужаков мне чудится опасность. Ибо я параноик, ученик параноика, — сразу предупреждаю.

— И при этом в таких плохих сапогах!.. Ай-ай-ай!.. — веселился рыжий, вытягивая меня, что твою репку.

Я страдала и мокла, но старательно поддерживала диалог. От того, чтоб ныть откровенно, меня удерживала гордость — нельзя ударить в грязь лицом перед иноземным почти-коллегой, приезжавшим в Норшвайн к приятелю («Он ученый, живет в горах отшельником, трактаты пишет»), и теперь также спешившим домой — в его случае, к псу, ожидавшему у знакомых и, наверное, уже жутко соскучившемуся по хозяину.

Периодически, увязая в метели, мы с сыщиком орали снуи:

— Да погоди ты, дурында, эй! — попеременно на всеобщем, стародольном и норшвайнском языках.

Но ветер уносил наши голоса в другую сторону, дух не слышал, и поэтому, ругаясь и хватаясь друг за друга, как две сиротки, мы продолжали гонку на далеко не оптимальной, зато согревающей скорости.

В конце концов я уже и вовсе перестала выпускать из пальцев рукав Голден-Халлы, вцепившись в него, как клещ. Не очень вежливо, но эффективно.

Наконец, снуи замер.

Впервые оглянулся на нас — ну надо же! свершилось! — и очень критически посмотрел на то, как я, фырча и отплевываясь снегом, вылезаю из особо глубокой расщелины, карабкаясь по Голден-Халле, как по дереву. Я замахала духу:

— Погоди минуту!

В ответ снуи скривился, разочарованно пискнул и… исчез, превратившись в спираль метели.

— Не-е-е-ет! — драматично простонала я, от разочарования загремев обратно. — Ты должен был привезти нас к неприятностям! Снуи! Какого пепла мы проделали этот путь!

— Мерзкий обманщик! — с готовностью поддержал меня Берти. — Пойдем всем расскажем, как мы недовольны его некачественными услугами?

— С удовольствием, но кому — всем?

— Тем, кто зажег огни, — Берти за шкирку вытянул меня из дыры, и продолжил поддерживать выше уровня снега, как воришку или нашкодившего котенка.

С этой, давно позабытой перспективы, я вдруг разглядела сияющие очертания деревни, проступившей сквозь дымку вьюги внизу, под пологим склоном.

— Хвала небесам и странному снуи-альтруисту! — возопила я, предчувствуя живительную дозу тепла. Лишь бы наш возница тоже был там, а.

— Забавно, если не альтруисту, а просто работающему на деревню, — подмигнул сыщик.

— Агрессивные стратегии внутреннего туризма? — фыркнула я.

— Страшный заговор сувенирных лавок.

— Значит, они тем более готовы принимать гостей хлебом-солью. Всё ж — хвала!

Берти кивнул, приглашающе похлопал по рукаву пальто — цепляйся! — и мы воодушевленной парочкой мотыльков полетели на свет, под гору.

Поселение было окружено высоким деревянным забором — как и все другие деревни на дальнем севере. Местные жители опасались студёных волкодлаков, гарпий ночи, травкёров и снежных гигантов — то есть истинных, полноправных аборигенов заколдованных гор.

И, думаю, правильно делали, что боялись. Бесконечно-холодные горные цирки севера Лайонассы и впрямь куда больше принадлежат загадочным существам, чем людям.

Голден-Халла постучался.

Долго не было никакого ответа, затем по ту сторону раздался монотонный ровный голос:

— Кто вы и зачем явились в Долину колокольчиков?

Рыжий многозначительно пошевелил бровями, одними губами произнес: «Женский голос лучше, вызывает доверие», и я, откашлявшись, дружелюбно заявила:

— Добрый вечер! Мы мирные путники. Наш возница пропал, мы его ищем. К вам никто не приходил в последние пару часов?

После продолжительной паузы, наполненной завыванием ветра в щелях забора, сторож так же безэмоционально поинтересовался: