Читаем Доктор Безымянный онлайн бесплатно

Нет глав VII, IX

Романъ для юношества Поля Д'Ивуа.

ЧАСТЬ I.

Медвѣдь Шивы.

ГЛАВА I.

Мальчикъ Сигаль.

Бурная страшная ночь. Скалистый берегъ Бретани -- Корнуайль все время выдерживаетъ бѣшенное нападеніе десятисаженныхъ пѣнистыхъ волнъ. Отъ самой крайней западной точки Франціи -- грознаго мыса Разъ-де-Айнъ, отъ бухты Усопшихъ, на протяженіи болѣе 70-ти километровъ, въ полукругѣ, образующемъ заливъ Одіернъ,-- реветъ и бушуетъ море.

Съ оглушительнымъ шумомъ, превосходящимъ по силѣ своей пальбу артиллерійскихъ орудій, громадныя волны разбиваются о гранитные берега. Огненные зигзаги ослѣпительныхъ молній разрываютъ чернильно-черное небо, а громъ содрогаетъ его и море страшными ударами.

Все вмѣстѣ составляетъ какой то дьявольскій шабашъ разсвирѣпѣвшихъ стихій. Надъ моремъ носится смерть, угрожая судамъ и всему живому.

Странно звучитъ, точно бросая вызовъ стихіямъ, звонкій голосъ, шутливою пѣсней отвѣчая на отчаянный крикъ чаекъ, въ безпорядкѣ метущихся среди бѣгущихъ волнъ.

Голосъ звонко несся съ запоздалой рыбацкой лодки, на носу которой, растянувшись на животѣ и крѣпко вцѣпившись руками въ края бортовъ, лежалъ пѣвецъ -- мальчуганъ, не обращавшій никакого вниманія на заливавшія лодку волны. Взглядъ его былъ устремленъ впередъ и, казалось, хотѣлъ пронизать окружающій мракъ.

При блескѣ молніи можно было увидѣть его худенькую фигуру, блѣдное лицо съ живыми черными глазами, шесть согнувшихся надъ веслами фигуръ матросовъ и стоящаго на рулѣ хозяина судна.

-- Ну, что?-- раздается обращенный къ мальчугану голосъ хозяина.

-- Ни зги не видно! Хоть глазъ выколи,-- отвѣчаетъ мальчуганъ: точно самъ дьяволъ кипятитъ воду въ морѣ!

Суевѣрные матросы при имени черта начали набожно креститься, а мальчуганъ, не обращая на это вниманія, продолжалъ по прежнему лежать и смотрѣть впередъ. Набѣжавшая въ это время волна подхватила лодку на высоту и съ размаху швырнула внизъ.

-- Ну и весело же! вскрикнулъ мальчуганъ,-- точно на качеляхъ на ярмаркѣ!

Буря усиливалась и, сердясь, кидала на лодку то массу пѣны и брызгъ, то заливала ее цѣлыми ушатами воды. Даже на старыхъ матросовъ это производило сильное впечатлѣніе, поселяя въ душахъ ихъ боязнь и уныніе, только одинъ тщедушный мальчуганъ презиралъ опасность и, лежа въ той же позѣ, продолжалъ напѣвать свою шаловливую пѣсенку о старомъ матросѣ, который не боялся бурь, не страшился грозъ... Но вдругъ пѣсня прервалась и онъ громко закричалъ:

-- Впереди бѣлый и зеленый огни!... Входъ въ гавань Одіернъ!-- Крикъ мальчугана вызвалъ радость у всѣхъ матросовъ. Всѣ почувствовали, что они на вѣрной дорогѣ, что гавань близка, виденъ входъ въ нее, что насталъ конецъ ихъ блужданіямъ, среди разгулявшейся бури.

Но радость эта была еще преждевременна, такъ какъ расположенный у устья рѣки Гойенъ, входъ этотъ прегражденъ массой песчаныхъ отмелей и перекатовъ, которые и въ тихую погоду представляютъ большія затрудненія. Каждый годъ нѣсколько мелкихъ судовъ терпятъ крушенія или въ одномъ изъ мелкихъ проливовъ, образующихъ этотъ проходъ, или у подножія высокаго каменнаго мола, защищающаго гавань отъ моря, будучи занесенными сюда бурнымъ теченіемъ. На концѣ мола возвышался маякъ Рауликъ, Бѣлый Огонь.

Только такіе смѣлые люди, какъ привычные къ морю бретонцы-моряки, могли отважиться въ такую ночь пытаться войти въ гавань Одіернъ.

Вѣсть о томъ, что видѣнъ маякъ, заставила всѣхъ въ лодкѣ прибодриться и повеселѣть.

-- Ребята, приналягъ на весла, смѣлѣе!-- командовалъ хозяинъ лодки.

Слова юнги были дѣйствительно вѣрны. Вдали мелькали бѣлый и зеленый огоньки маяка, между которыми проходилъ фарватеръ.

Лодка съ страшнымъ трудомъ подвигалась по направленію огней. Сердитый океанъ, казалось, не хотѣлъ выпустить своей жертвы, съ бѣшенствомъ на нее нападая. Волны, вѣтеръ, громъ, ослѣпительныя молніи все это точно сговорилось противъ небольшой горсточки смѣлыхъ людей.

Все время лодка вскакивала на гребень косматой волны, съ тѣмъ, чтобы сейчасъ же упасть въ пропасть.

Но вотъ видѣнъ уже и каменный молъ маяка Рауликъ.

Юнга командуетъ, какъ обогнуть молъ и довольный, что команда исполнила указанный имъ маневръ, весело кричитъ: -- Вотъ такъ! Славно! Теперь держи прямо -- и дѣло въ шляпѣ!

Стараясь держаться посрединѣ узкаго канала, служащаго проходомъ въ гавань Одіернъ, лодка подвигалась впередъ.

Еще нѣсколько усилій, еще напоръ волны и лодка будетъ въ устьѣ рѣки, гдѣ уже сравнительно спокойно. Тамъ высота волнъ не превышаетъ 2-хъ саженей, а это уже для моряковъ экипажа "C.-Каурантенъ", названіе написанное на рыбацкой лодкѣ, сущіе пустяки, съ такими волнами легко бороться привычному къ морю человѣку. Подбодряемые окриками хозяина, Керадэка, гребцы продолжали дружно работать.

-- Дружнѣй, дружнѣй, ребятушки!...

Новый страшный ударъ грома и ослѣпительная молнія освѣщаетъ скалистый берегъ, бурное море и темную линію мола.

-- Да это какой то заговоренный, право!-- воскликнулъ юнга, продолжая попрежнему лежать на носу лодки.

-- Кто такой?-- спросилъ хозяинъ.

-- Да вонъ какой то господинъ, который въ такую погоду прогуливается по молу... и даже безъ зонтика...-- И юнга, съ акцентомъ истаго парижанина, пропѣлъ:

Весьма прекрасно,

Когда на небѣ ясно,

Но когда хлещетъ дождь,

Промокнуть преопасно!...

На этомъ словѣ онъ оборвалъ пѣсню, точно его схватили за горло. Въ воздухѣ пронесся отчаянный крикъ, похожій на крикъ предсмертной агоніи.

При блескѣ молніи можно было ясно увидѣть, какъ съ обрисовывающагося въ отдаленіи края мола сорвался какой то бѣлый предметъ, принявшій на мгновеніе подобіе большой морской птицы, съ распущенными бѣлыми крыльями, мелькнулъ въ воздухѣ и быстро исчезъ въ волнахъ.

-- Русалка!-- прошептали въ страхѣ суевѣрные матросы, которые въ простотѣ своей, вѣрили преданію о русалкахъ, способныхъ вызывать бури и топить суда.

Юнга уже стоялъ на ногахъ и, придерживаясь за мачту, напряженно смотрѣлъ на массу брызгъ, вызванныхъ паденіемъ.

-- Это человѣкъ упалъ въ море! закричалъ онъ.-- Спасемъ его, хозяинъ! Руль на право...

-- Насъ прибьетъ къ молу,-- раздался грубый голосъ Керадэка,-- если мы свернемъ хоть на одну линію,-- у меня семь человѣкъ въ лодкѣ, за которыхъ я отвѣчаю и которыми не могу жертвовать изъ за одного.

-- Ну, если такъ, то я одинъ спасу его,-- крикнулъ юнга и неожиданно для всѣхъ, оттолкнувшись ногами, сдѣлалъ сильный прыжокъ и скрылся подъ водой. Матросы вскрикнули отъ ужаса, отъ неожиданности передъ смѣлостью мальчика, но черезъ минуту голова его показалась на нѣкоторомъ разстояніи отъ лодки надъ водой и онъ уже кричалъ имъ:

-- Плывите къ пристани.... Обо мнѣ не заботься, хозяинъ.... У мола есть желѣзная лѣсенка -- вылѣзу по ней... Ты увидишь, Керадэкъ, что парижанинъ не какой нибудь бретонецъ!

Нѣкоторое время на шлюпкѣ царила нерѣшительность, изъ которой вывелъ всѣхъ голосъ хозяина, Керадэкъ командовалъ:

-- Греби, греби впередъ, ребята!... И лодка, подхваченная новой волной, была уже далеко отъ юнги.

Но въ глазахъ Керадэка, устремленныхъ впередъ, блестѣли слезы, медленно сбѣгавшія по глубокимъ морщинамъ. Рука его крѣпко опиралась на руль. Въ это же время, юнга боролся съ волнами, то ныряя въ нихъ, то снова высовываясь на поверхность и какъ будто не подозрѣвая всей опасности, которой онъ подвергался, плывя надъ бездной. И мысли его не измѣняли своей обычной формы.

-- Хорошая купальня, славно,-- думалъ онъ, отряхиваясь отъ воды, когда ему удалось вынырнуть. И опять валъ захлестнулъ его сверху, но онъ, сильно оттолкнувшись, побѣдилъ и на этотъ разъ и очутился на гребнѣ волны.

-- Надо осмотрѣться, мелькало въ его головѣ. Гдѣ утопленникъ мой? Темно, не видать ничего!...

Мальчикъ такъ спокойно разсуждалъ, что казалось, будто онъ дѣйствительно купается въ тихую погоду гдѣ нибудь въ Сенѣ. А вокругъ между тѣмъ продолжала ревѣть буря, такъ же гремѣлъ громъ и такъ же сверкала молнія, при свѣтѣ которой онъ внезапно увидѣлъ невдалекѣ отъ себя какой то бѣловатый предметъ. Нѣсколько сильныхъ взмаховъ и мальчикъ схватилъ кусокъ бѣлой ткани, погружавшійся въ воду. Мальчикъ съ страшнымъ усиліемъ притягиваетъ къ себѣ бѣлый предметъ и, при безпрерывныхъ молніяхъ, можетъ разсмотрѣть что это еще молоденькая дѣвочка-подростокъ.

-- Бѣдненькая,-- бормочетъ юнга, злые родители, заставляющіе шляться въ такую погоду своихъ дѣтей, еще не перевелись на свѣтѣ. Скверная мать ея вѣроятно и сама не имѣетъ дома....

Утопленницѣ было лѣтъ 13. Не утонула она сразу благодаря своему длинному платью, которое нѣкоторое время поддерживало ее на водѣ.

Прекрасное личико, еще сохранившее колоритъ знойнаго юга, распущенные каштановые волосы, подобно морскимъ водорослямъ плавающіе въ водѣ, все это дѣлало ее такой неотразимо прекрасной, что юнга Сигаль, противъ воли, залюбовался ею.

-- Какъ красива она! Другой не найдешь такой,-- думалъ онъ, положивъ ея голову на руку и любуясь тонкими чертами лица съ опущенными вѣками глазъ, обрисованныхъ длинными лучистыми рѣсницами. Набѣжавшая новая волна заставила мальчика бороться изо всей силы.

Надо смотрѣть въ оба! Надо спасти эту дѣвочку,-- проносилось въ его головѣ, когда онъ подплывалъ къ молу, работая одной рукой, а другой поддерживая надъ водой голову дѣвочки.

Черная стѣна мола вырисовывалась передъ нимъ. Волны набѣгали и разбивались о каменную твердыню.

Сигаль зналъ, что на нѣкоторомъ разстояніи другъ отъ друга на молѣ есть вбитые въ стѣну чугунные болты, образующіе лѣсенки для причаливанія судовъ къ молу во время отлива, когда онѣ не могутъ пройти въ гавань.

Задача заключалась въ томъ, чтобы отыскать одну изъ этихъ лѣстницъ и съ ношей взобраться на молъ.

Сдѣлать это, въ такую бурную погоду, было очень трудно. Волной могло Сигаля ударить объ стѣну или захлеснуть совсѣмъ, могло смыть его съ одного изъ уступовъ лѣстницы. Буря же въ эту ночь, какъ нарочно, была особенно сильная. Казалось не было возможности выйти слабому Сигалю побѣдителемъ изъ этой неравной борьбы. Но слабый на видъ Сигаль, на самомъ дѣлѣ, обладалъ истинно геройскимъ духомъ и отвагой. Въ добавленіе къ этому у него были сильно развитые мускулы рукъ, крѣпкія ноги и постоянно жизнерадостно настроенный умъ. Чувство страха было ему совершенно чуждо, на опасность онъ всегда бросался не оглядываясь и даже какъ будто подсмѣивался надъ нею. Подхваченный громаднымъ валомъ, который съ страшной быстротой понесъ его къ молу, Сигаль замѣтилъ лѣстницу и началъ надѣяться на спасеніе.-- Какъ ни какъ, а доберусь до нее,-- думаетъ онъ. Увидѣвъ сзади себя слѣдующій большой валъ, мальчикъ рѣшается лечь на спину, ногами къ молу, осторожно придерживая свою ношу.

Планъ Сигаля оказался дѣйствительно вѣренъ. Валъ подхватилъ его и готовъ былъ разбить о стѣну, но ловкій мальчуганъ предвидѣлъ и это. Сильнымъ толчкомъ ноги о стѣну онъ смягчилъ ударъ, а уже черезъ моментъ держался рукой за перекладину первой ступени.

Медленно, судорожно цѣпляясь, взлѣзаетъ юнга на лѣстницу. Волны свирѣпо кидаются сзади, стараясь смыть уходящую добычу. При каждомъ напорѣ волны Сигаль останавливается, закрѣпляется ногами и руками за ступени и ждетъ пока отхлынетъ волна; во время отлива онъ дѣлаетъ усилія, чтобы выиграть время и, нервно торопясь, лѣзетъ на верхъ. Вотъ уже волны чуть достаютъ ихъ, еще моментъ, еще одна ступень и они спасены. Сигаль утомился, въ ушахъ у него раздается шумъ, глаза уже не видятъ ничего передъ собой. Послѣднее усиліе и Сигаль почти безъ чувствъ падаетъ на набережную мола, рядомъ со спасенной имъ дѣвочкой.

ГЛАВА II.

Сигаль -- крестный отецъ доктора.

Когда Сигаль очнулся отъ своего забытья, онъ долго не могъ понять гдѣ онъ, сколько времени онъ пролежалъ здѣсь и что съ нимъ такое случилось?

Жизнь его до сихъ поръ была полна горя и неудачъ. Съ самаго дѣтства онъ принужденъ былъ терпѣть голодъ, побои и холодъ. Карьера его началась съ того, что онъ былъ мальчикомъ у разносчика зелени, въ другое время онъ собиралъ сигарные окурки по улицамъ, вертѣлъ карусели въ небольшомъ балаганѣ, продавалъ контромарки у воротъ увеселительнаго сада и вездѣ ему приходилось голодать и холодать и вездѣ его считали нужнымъ бить за всякую маленькую провинность, а иногда и совершенно безвинно.

Работать заставляли сверхъ силъ. Тяжесть подобной жизни заставила Сигапя попытать счастья на другомъ поприщѣ: онъ сдѣлался трубочистомъ.

По новому своему занятію Сигалю приходилось часто бывать въ домѣ одного ученаго, г. Обаль. Кто то изъ знакомыхъ Обаля привезъ ему съ острова Суматры ручного малайскаго медвѣженка. Медвѣженокъ былъ добродушенъ, ласковъ, красивъ и Обаль очень полюбилъ его. Назвали медвѣженка "Людовикомъ". Однимъ его недостаткомъ была ненависть къ собакамъ. Завидѣвъ собаку, Людовикъ яростно бросался на нее и моментально перекусывалъ ей хребетъ. Однажды онъ тоже продѣлалъ съ комнатной собачкой "Віолеттой", любимицей хозяйки, жены молодого ученаго.

Смерть любимицы заставила госпожу Обаль потребовать отъ мужа, чтобы онъ удалилъ ненавистнаго ей медвѣженка.

Господинъ Обаль подарилъ Людовика Сигалю. Довольный подаркомъ, Сигаль еще разъ рѣшилъ перемѣнить профессію. Теперь онъ сдѣлался уже вожакомъ медвѣдя.

Пріучивъ Людовика продѣлывать нѣкоторыя штуки, Сигаль ими забавлялъ публику. Жизнь мальчика съ медвѣженкомъ приняла кочевой характеръ. Это нравилось и Сигалю, и Людовику. Къ мальчику Людовикъ привязался страшно. Скитаясь по большимъ дорогамъ, ночуя гдѣ попало, переходя изъ деревни въ деревню, показывая публикѣ забавныя продѣлки -- два этихъ сироты съ Суматры и изъ Парижа -- незамѣтно пробрались въ Одіернъ, Видъ моря такъ поразилъ, такъ потянулъ къ себѣ Сигаля, что онъ рѣшилъ, что призваніе его быть морякомъ. Черезъ нѣсколько времени Сигаль поступилъ юнгой на рыболовную лодку "C.-Каурантенъ", а Людовикъ былъ оставленъ въ качествѣ сторожа квартиры. Всѣ эти воспоминанія изъ прошлой жизни быстро пронеслись въ головѣ Сигаля, когда онъ очнулся. Послѣ нѣкоторыхъ усилій сообразить, гдѣ онъ находится, Сигаль услышалъ возлѣ себя шепотъ и затѣмъ ощутилъ что кто-то ему осторожно разжалъ зубы и влилъ ложку какого то горячаго пріятнаго питья.

Сигаль раскрылъ глаза и старался узнать склонившагося надъ нимъ человѣка.

-- Добрый Керадэкъ, это вы! Спасибо вамъ... Дайте еще немного попить!

Слова Сигаля обрадовали Керадэка.

-- Докторъ, докторъ, вы слышите? Сигаль говоритъ, значитъ, онъ выздоровѣетъ, Онъ спасенъ!

-- Здѣсь докторъ? Тотъ самый докторъ Лошерле? спросилъ мальчикъ.