Читаем Доктор. 2 онлайн бесплатно
Я режу салаты. За делом, вспоминаю один отложенный вопрос. Рассказываю Лене о мальчике Тимуре с пьющей, но ещё не потерянной матерью. Рассказываю про пожертвованные шесть тысяч.
— Лен, скажи, как врач и психолог. Им чем-то можно помочь?
— Пацану — да. Матери — ты просто на пропой денег подарил, смирись. — пожимает плечами Лена.
— Почему? От алкоголизма не лечат?
— Почему не лечат, лечат, — ещё раз пожимает плечами Лена, вымешивая соус со спагетти. Кажется, я был не прав, пахнет вкусно. — Но для этого прежде всего нужно желание пациента. Судя по твоему описанию, об этом речь не идет.
— А пацану как помочь?
— Навскидку три момента. Нет, стоп, даже пять. Погоди, — Лена пробует своё варево на сковородке, щедрой рукой отсыпает столовую ложку чили и продолжает, — первое, оторвать пацана от социальной среды. Твоя идея водить его с собой на бокс в этом смысле идеальна. Второе, поработать с его самооценкой. Тут можешь и ко мне водить, я справлюсь. Уж спрофилактировать смогу. Да и даже психические травмы проработать, если есть.
— Ты говорила, пять пунктов, — напоминаю, поскольку она опять увлеченно пробует содержимое сковородки.
— Продолжаю. Третье, не давать ему отставать в школе. В идеале, вообще делать с ним уроки. У него один шанс в жизни — выучиться. Нельзя дать этому шансу протухнуть.
— Сделай паузу, — понимаю, что забуду, потому быстро всё записываю. — Продолжай.
— Четвертое как часть второго. Его гардероб, карманные деньги и варианты досуга в выходные, когда мать пьяна, должны быть качественными и полноценными. И пятое. Он должен знать, что его любит кто-то из тех, кого он уважает и ценит. Мать на такой объект обожания не канает, сразу говорю.
Лена резко подхватывает сковородку с плиты, ставит её на стол и продолжает:
— Так, кажется не передержала…
Дальше Лена отвозит меня в КЛИНИКУ, берёт телефон Тимура и обещает ближайший час уделить ему.
После КЛИНИКИ она ждёт меня на улице. Прогноз по матери Тимура, к сожалению, оправдался.
— Ты знаешь, пацан и правда прикольный. Общительный, не озлобленный, просто приятно работать, — удивленно рассказывает Лена.
— А ты с ним сейчас была?
— Ну да. Позвонила им, мать бухая. Я заехала. Тимуру сказала, что от тебя. Пошли вдвоём гулять, покормили его в ЛАГМАНе. Потом смотались быстро на Гагарина форму школьную купили, она в багажнике. Отдадим ему лично тридцать первого, чтоб мать не пропила… Потом на аттракционы в ПАРК ГОРЬКОГО. Заодно с ним поработала. Всё равно тебя ждать, заняться нечем.
— И что скажешь?
— Да он здоровее нас… Психически. Не знаю, где выдают такой шикарный ресурс психики.
Вечером Сергеевич говорит, что Тимура примут в детскую группу, но только с третьего сентября. Платить ничего не надо.
— Это только для него или в принципе?, — интересуюсь за шахматами после тренировки.
— Для всех. Кому нет двенадцати. — чётко отвечает Сергеевич. — Лично я ещё рос в те времена, когда платного спорта не было. Все секции были бесплатными. Чемпионы в секции есть, деньги тоже. Драть с малолеток для выживания пока не нужно. С теми, кто до двенадцати, работаем бесплатно. Да и время для остальных неудобное — обед.
Следующие дни сливаются в сплошную карусель, прежде всего из-за Анны. До первого сентября стремимся успеть как можно больше: у неё контрольное обследование перед запланированной операцией. Котлинский говорит, анализ не должен оставлять сомнений, что процесс «повёрнут вспять», чтоб операция была отменена.
Потому выкладываемся по полной.
Я — занимаясь только ею с девяти до обеда. Она — терпеливо вынося разные комбинации расстановки игл, многочасовое лежание в одном положении, монотонный и болезненный характер процедур.
«Сустав» за это время «встал на ноги», передал через Котлинского «благодарность» в размере трети моей месячной зарплаты и укатил, как говорит Котлинский, куда-то в Юго-Восточную Азию отдыхать душой и телом.
А потом настаёт первое сентября. Анна идёт сдавать анализы, результаты которых через пару дней скажут, к чему мы пришли за этот месяц.
А мне пора в школу.
Первого сентября, когда я прихожу в лицей, вахтёр на входе меня сразу разворачивает на школьный двор, который у нас за школой.
Вместо оговоренного начала уроков, на школьном дворе застаю практически всю школу, по крайней мере, старшие её классы (с младшими я особо не знаком по понятным причинам), слоняющимися в ожидании не понятно чего.
После получаса стояния на улице, к микрофону, установленному в центре школьного двора, подходит завуч по воспитательной работе, женщина средних лет с усталыми, не смотря на первый день занятий, глазами, и объявляет:
— Пожалуйста, сохраняем спокойствие! Уже не жарко! Никто никуда не расходится!
Не знаю, кому тут не жарко. Лично мне, при плюс тридцать, да ещё под солнцем, жарко даже в белой рубашке с коротким рукавом. На которую, по просьбе Лены (не смог отказать — теперь жалею), надел пиджак, составляющий костюмную пару с этими брюками.
Ловлю парня из параллельного класса, поскольку никого из своих почему-то не вижу:
— Дёма, ты не знаешь, это надолго? И где все наши?
