Читаем Доктор 1 онлайн бесплатно

Кровь из рваной раны на ноге, пульсируя, выбрасывается небольшим фонтанчиком. Наверное, в ритме пульса — не знаю, я не местный и не врач.

Девочке лет десять или около того: худенькая, высокая для своих лет. Школьная форма и ранец. Водитель автобуса, сбивший её минуту назад, ходит вокруг, машет руками, как журавль крыльями, и пытается доказать окружившим его людям, что он не виноват.

Сотрудник местной дорожной полиции с погонами капитана, высокий, седой, как лунь, поживший мужик лет сорока пяти, с тяжелым взглядом, кладёт водителю автобуса руку на плечо и коротко матом просит не мельтешить.

«Скорая помощь» уже едет. На часах — около восьми утра.

Странно. Я жив. Хотя и явно не дома.

Более технологичное оружие поначалу помогало. Но потом твари навалились, не считаясь ни с чем, как будто понимали, что нас нужно остановить любой ценой.

Керк тут же отдал приказ отступать, когда погиб командир десанта, но мы этот приказ проигнорировали: задачу надо было решить. А вернуться у нас всё равно бы не вышло — нас бы задавили числом на обратном пути. Спец-заряд был с собой, и мы решили хотя бы «достать» источник всех наших неприятностей. Если получится. То, что в этот раз отбиться не удастся, нам было очевидно. В отличие от Керка, который «рулил» с орбиты.

После этого, в тактической сети один за другим стали гаснуть огоньки членов группы, по мере выбывания людей. Десант был из двадцати пяти человек, командир выбыл первым, последним в сознании оставался я.

Ловить уже было нечего, пришлось подрывать боеприпас. Лично. Что я и сделал.

Потом стало понятно, что экосистема действительно чувствовала наши намерения. По крайней мере, в части агрессивности. В момент подрыва, поставившего точку в моей истории в нашем мире, остров со всей флорой и фауной, оказавшийся каким-то органическим частотным модулятором, щедро поделился со мной всеми своими доступными частотами. Выплеснув в эфир, как тогда показалось, модель Вселенной. В виде одного сжатого сигнала. Фрагментарно осевшую лично мне — прямо в мозги. Про остальных числом двадцать четыре человека не знаю.

И вот я прихожу в себя. В теле какого-то рахита (прости, Создатель, но тело — действительно не фонтан), в кислородно-азотном мире, который явно не мой, с непонятной мешаниной в голове. Заканчивая утреннюю пробежку и направляясь от озера к дому.

Не успев прийти в себя, на пешеходном переходе сталкиваюсь с толпой людей, окруживших эту девочку, местный автобус и его водителя.

Вместе с телом, наследую и мозг аборигена, плюс всю информацию в нем. Разбираться с наследством, похоже, придётся позже: под девочкой — лужица (пока) крови, которая растёт с каждым толчком фонтанчика, вылетающего из бедра, точнее — из разорванного сосуда на бедре. Девочка в сознании, но слабеет на глазах.

Люди вокруг почему-то как заторможенные. Они что не видят, что ещё немного — и будет поздно? Или это вижу только я?

Естественная система образования тромбов при разрыве сосуда у неё почему-то не сработала. Если оставить всё, как есть, эта девочка просто умрет на глазах у задумчивой массы взрослых. У которых нет даже простейших универсальных аптечек с собой. Что за мир?

Ещё несколько минут — и всё. Если все так и будут ждать «скорую». А если эта их «скорая» приедет через пятнадцать минут? Или через полчаса?

Раздвинув людей, быстро подхожу. Спрашиваю полицейского капитана, что со «скорой»? Потухший взгляд капитана оживает, сфокусировавшись на мне:

— Ждать ещё минут десять. Только одна машина в районе, пересменка с дежурства, пробка по Петровской. Наши уже дали сопровождение, чтоб сделать «зелёный свет» по маршруту, но наша машина едет через пробку. А ты что-то можешь сделать?

Что ему ответишь? Выгляжу я, наверное, в этом теле после «вселения» старше своих лет. И принять меня за студента мед. института можно вполне. А то и за молодого непьющего выпускника оного. Или интерна. Но вопрос стоит не так, как он его ставит. Вопрос — смогу ли именно я, именно здесь и именно сейчас.

С травматическими повреждениями и рваными ранами я имел дело у нас, но сейчас я абсолютно не в курсе анатомии и обмена веществ местных. Насколько они совпадают с нашими?

В наследство досталось катастрофически мало информации: пацан в свои годы, кажется, не то что сам не учился, а даже и в школе старательно затыкал уши бананами. Где его всё же пытались чему-то научить.

У нас его бы и в пять лет не выпустили из карантина с таким багажом, не то что в нынешнем возрасте…

Плюс — на ситуацию накладывается шоковое состояние девочки; на её помощь и даже на точную обратную связь рассчитывать не приходится. Вдобавок, ей около десять лет, значит, ресурсы организма гораздо меньше, чем у взрослого, и болевой порог ниже, и вообще…

Две секунды на сканирование её тела. Новые способности радуют, но до конца с ними ещё не разобрался.

Самое главное повреждение — оно просто алеет в контурах её тела — это рваная рана бедра. Ну и перелом бедра, до кучи. Закрытый, поперечный, неполный. Перелом в данном случае не так важен. Основная проблема в том, что у неё просто вырван «с мясом» кусок бедра. Такое впечатление, что автобус зацепил, как косой или саблей. Бампером по касательной, что ли?

Сейчас без разницы.

Трачу ещё три секунды, чтоб убедиться, что у неё нет перелома позвоночника. По этому поводу есть масса тонкостей.

Всё не так плохо.

Только бы справиться с этим крупным сосудом (мелкие — не в счёт). Главная опасность — растущая кровопотеря.

Обезболиваю, как могу, посылая своё импульс в её нервную систему. И тупо пережимаю пальцем кровящий сосуд.

Его теперь нужно продержать в таком состоянии до приезда «скорой». Что и делаю.

Вот кровь почти остановилась. Ура.

Подымаю голову: люди вокруг никуда не делись, переговариваются о чём-то своём, капитан смотрит в небо и что-то беззвучно шепчет. Спрашиваю его:

— Что по «скорой»?

— Сейчас, две минуты. На соседней улице.

Наконец из-за спин людей выныривает женщина-врач и садится на колени рядом со мной.

Ура. Успели.

Поднимаюсь с колен и, сделав два шага назад, скрываюсь за спинами людей. Уходя, вижу как полицейский капитан кладёт руку на шею водителя автобуса, направляя того к полицейской машине:

— Давай! Поехали.

Мои адаптационные механизмы всё-таки включаются. Скорость мыслительных процессов вырастает и к тому моменту, как я покидаю место дтп, информация в голове полностью укладывается.

Во-первых, местные действительно «живут медленнее» — из-за скорости метаболизма при 1G, в отличие от моего родного 2G. Думают, соответственно, с той же скоростью, как и живут.

Во-вторых, все три части моей личности прекрасно согласуются между собой: моё прошлое в нашем мире. Прошлое этого парня, Саши, в которого меня занесло. И импортированный островом-модулятором при взрыве «пакет» нашей экосистемы.

Прихожу домой, не понимая, что делать дальше: чувствую, что могу не всё оценивать адекватно.

Впрочем, самое главное, жизнь продолжается.

Направляюсь на кухню. Смотрю с полминуты в окно и чувствую голод. В широкую кастрюлю отмеряю стакан муки. Потом — полстакана кефира. В кефир — пол чайной ложки соды, перемешать. Вымешиваю три минуты тесто до появления в нём пор. Раскатываю тесто в один большой тонкий слой. Густо намазываю томатной пастой. Выдавливаю измельченные два зуба чеснока. Щедро посыпаю тёртым сыром, потом впечатываю десяток колец сыровяленой колбасы.

Спохватываюсь и добавляю слой мелко нарезанных помидоров и перца чили.

Духовка уже разогрелась.

Ставлю полученное на пять минут в духовку на двести пятьдесят градусов. К тому времени, как моя пицца издаёт запах готовности, я уже пью томатный сок.

Делать абсолютно нечего. У меня сейчас каникулы. Живу один. Не работаю. Никаких действующих обязательств в этом обществе не имею, кроме как ходить на учёбу. Но, во-первых, туда идти только первого сентября. Во-вторых, судя по количеству важной информации в моей голове, я — который Саша — даже и после первого сентября школу посещением не сильно баловал. Либо беспробудно спал на занятиях.

ИЛИ — это мир чертовски отличается от моего родного. И тут просто не нужно напрягаться для выживания.

Разрезаю пиццу на куски, складываю их стопкой на овальной тарелке и устраиваюсь в кресле перед компьютером. Будем сравнивать информацию в моей голове с другими источниками. Инфосети знают и здесь.

В этот момент звонит телефон.

К телефону сейчас подходить даже не собираюсь: по понятным причинам, не до того. И ещё пару дней будет не до того.

Нужно разбираться с «наследством».

Тут не кормлю себя сам — вариант иждивенца. Хотя это здесь и социальная норма, если верить доставшейся в наследство памяти.

Никакой полезной социальной нагрузки не выполняю, потому на общественную систему распределения материальных ресурсов рассчитывать не могу. Впрочем, если верить интернету, эта система и не работает толком, на неё рассчитывать глупо.

При этом, лично я уже пару лет живу один. У нашей семьи раньше были две однокомнатные квартиры через стенку, на одном этаже: родители — ещё не старые, мы с сестрой их порой стесняли. Кухню второй квартиры, за ненадобностью, переделали в отдельную комнату, которую забрала себе сестра.

Потом отца отправили в командировку зарубеж, где он прижился, устроился в местную компанию и остался. Мать с сестрой остались с ним. Теперь они — типичный тамошний средний класс. Их доходы там уходят на сестру, поскольку её иноземный университет обходится намного дороже моего лицея.

Бабушка с дедом — в деревне. Я за границу не поехал, поскольку предполагалось, что бабушка с дедом переедут жить ко мне и мы будем друг за другом присматривать. Но этого не произошло, так как они из города сбежали обратно в деревню буквально через неделю: и воздух не тот, и вода в кране синтетическая, и молоко в магазине из порошка.

Деньги нам присылают мои родители.

Что в корне противоречит и моим личным принципам, и логике автономности.

Так определяется моя самая первая задача: мне нужно искать свою функцию (тут говорят — работу).

Впрочем, насчёт рахитичного тела и отсутствия социальной нагрузки — я частично погорячился. Я профессионально плаваю, оказывается. За сборную области. Планирую подняться на уровень выше.

В моём родном мире этот навык вообще отсутствует как невозможный, потому я его упустил поначалу, как и специфику развития этого тела: оно не для 2G, оно для плаванья при 1G. Сегодня на тренировке, оценю, что это даёт.

Поскольку есть нужно каждый день, поиск работы решаю надолго не откладывать. Составляю таблицу требований, которым работа должна отвечать: доход не ниже среднего по городу (для неквалифицированного персонала); в пешеходной доступности от дома; гибкий график; без ограничения по сложности. После перебора вариантов из памяти и интернета, останавливаюсь на ближайшем: в двух сотнях метрах от моего дома есть автомоечный комплекс. Постоянно меняется персонал: я-прошлый это увидел, но не оценил возможность.

Сегодня вечером пойду договариваться, а пока пробегусь по городу — ещё немного освоюсь.

После пешей прогулки по городу, хозяин здания, в котором находится мойка, отвечает, что на мойке работают арендаторы. Их директор в боксе по вечерам, с шести вечера.

В полседьмого директор арендаторов, тридцатилетний высокий парень в очках по имени Илья, окидывает меня взглядом:

— Что хотел?

— Здравствуйте. Я живу в соседнем доме, —показываю на свой дом через дорогу, — по семейным обстоятельствам, мне нужна работа. У вас регулярно новые мойщики и регулярно простаивает пара боксов. Что нужно, чтобы вы меня взяли?

Я достаточно хорошо одет, аккуратно пострижен, и внешне здорово отличаюсь в лучшую сторону от его сотрудников в первую очередь опрятностью и ухоженностью. Директор перестаёт демонстрировать, что торопится, «включается» и смотрит на меня с любопытством:

— Сколько лет?

Отвечаю. По лицу вижу, надо пояснять дальше:

— … Но это не минус. Я живу напротив и вижу все проблемы этой мойки. Особенно когда ваши клиенты орут на ваших мойщиков за залитые водой компьютеры в салоне, поцарапанные обивки и прочее. Я, из-за возраста, буду очень дорожить работой, если дадите шанс. Я понимаю, что должен работать намного лучше, чем ваши сотрудники, чтоб вы согласились меня держать. Плюс, понимаю, что платить мне вы будете меньше, чем им: ваши риски от приёма меня на работу должны быть скомпенсированы.

В глазах директора вспыхивает легкий интерес. Сейчас нужно сделать так, чтоб он ничего не терял, согласившись. Продолжаю наседать:

— Мой возраст — это не минус, а плюс: я не пью, не курю, хорошо учусь, профессионально занимаюсь спортом, это легко можно проверить. Мне не взбредёт в голову ездить на машине клиента, в отличие от ваших мойщиков. Я могу работать в самые неудобные часы по ночам и вечерам — поскольку для меня они наоборот самые удобные, я же учусь. И в отличие от остальных, мне никуда не надо торопиться после семи.

Его вид наталкивает меня на одну мысль, о которой до этого не подумал:

— Давайте поставим эксперимент. Поручи́те мне какую-то пробную задачу, которую очень не любят Ваши сотрудники. Вашей Компании эта работа должна быть выгодной. В идеале, регулярной и чтоб её можно было делать в «неудобное» время — с шести вечера до шести утра.

— Как ты относишься к чистке салона? — после паузы что-то решает Илья.