Читаем Дочь Солнца онлайн бесплатно

Все началось в тот момент, когда я поняла, что все мои картины и рассказы, события и наброски в голове моей обладают такой огромной силой, что законченный вариант оживает. Листва на картине танцует от дуновения ветра, а люди в рассказе действуют сами по себе и вполне способны повлиять на вашу жизнь, жизнь реального человека.

Это не шизофрения! Хотя, подозреваю, что любой, получивший хоть какое-то образование, психолог не медлил бы с моей госпитализацией. Надеюсь, в палату для особо буйных меня бы не заточили. Хотя кто знает…

Так что эта история для тех, кто, как и я, просыпается ночью в своей пустой квартире и точно знает, что на краю кровати кто-то сидит. Не обязательно злой и жуткий, но повернуться и посмотреть все равно страшно. Эта история для тех, кому тесны границы нашего реального мира и кто знает, что границы эти прозрачны, кто за эти пресловутые границы проникает. Для тех, кто не вернулся, и чья телесная оболочка томится в белой палате с решеткой. У кого в груди непонятное чувство, волнение, толкающее в ночь, куда-то так далеко, что даже с орбитальной станции не видать.

Силла

— Все! Ничего не хочу слышать! Либо вы ее оттуда немедленно достаете, либо я сама за ней отправлюсь! — когда я ору, лучше быть подальше. Я иногда сама пугаюсь. Но такой у меня нрав, тут уж не отвертишься.

— Силла! — когда Феод, наш Верховный Маг называет меня по имени — дело дрянь. — Строптивая девчонка! Совсем из ума выжила! Все бы тебе скакать, да бредовые идеи в головы добропорядочным людям вколачивать. Если говорю, не время, значит, так оно и есть.

Спорить с Верховным Магом дело не из легких. Осложняет все тот факт, что меня воспитывал он, и стал мне отцом, а то иногда и матерью в одном лице.

— Зачем Ниала подбила на это? А если бы встретились?

Хорошо, что бедняги Ниала здесь нет, можно и соврать. Только ради благого дела!

— А мы и так уже встретились! — задрала я нос.

Верховный Маг ахнул. Да, давно я так не пакостила. Но, ничего, сам виноват! Пусть знает, что я дрессуре больше не поддаюсь, выросла уже, как никак!

— Как виделись?

— Вот так вот! И она уже все знает!

Маг, невысокий (мягко сказать) рыжий в синем килте, покраснел до самых кончиков волос. Так, сейчас он меня будет убивать!

— Феод, держи себя в руках! Я все же, Императрица!

— Ничего, у нас теперь еще одна появилась. И то, что ты Императрица, не лишает меня права, как опекуна всыпать тебе ремня, чтоб месяц не вставала. Глядишь, поумнеешь.

Я по стеночке направилась к двери. Две мои подружки, дочь Феода Серафима и эльфийская принцесса Ная дружно подхихикивали.

— А вы не радуйтесь! — рявкнул на них Маг. — И до вас очередь дойдет!

Девчонки притихли. А то! Даже я испугалась! Они-то тоже по локти в заговоре со мной. Без их светлых головушек я бы не справилась. Я конечно и обладаю кое-какими способностями, а им ведь само Светило велело абры-кадабры колдовать.

— Ну, вот, что вы натворили? А вдруг, она просто от страха сейчас от нас сбежит? Или переметнется не в ту сторону? Вы же знаете, что на Земле Лисса с магией еще не сталкивалась! — Сокрушался Верховный. — Ну, что мне с вами делать?

— Да, собственно говоря, поздно что-либо делать.

Этот аргумент мага не очень успокоил.

— Упеку троих в башню, что бы еще чего не набедокурили.

— Да, ладно тебе, Феод, ничего страшного не произошло. Лиссу уже короновать пора, в курс дела вводить. Совершеннолетняя, как не крути. И не убьем мы уже друг друга, выдержаны на расстоянии, как хорошее вино, как в трактате твоем обожаемом и написано.

— Ой, иди ты со своим трактатом! Натворишь вечно делов, а потом выкручиваешь ситуацию, якобы в выгодном свете.

— Мы ведь от чистого сердца, папочка. — Магичка и эльфа приобняли мага.

— От дурной головы вы! — хлопнул старик себя по ляжкам, — Ну, что, все равно уже поздно что-то менять! Не бросать же ее теперь там одну. Судя по творящемуся на Земле хаосу, ей сейчас и с ума сойти не долго.

— Вот и ладушки! — воскликнула я. — Когда приступаем?

— Ох, и нет на тебя управы, паршивка! Но, ничего, закончим с этим, займусь я вашим воспитанием, императрица! Визжать будете, как поросята недорезанные.

Да, опекун у меня жестокий. А чего поделаешь, коли ребенок такой? Я его даже понимаю. Не дай, Светило, мне такую дочь!

— Что ты ей рассказала?

— Собственно, ничего особенного. Так парочку слов о том, о сем.. — Врала я напропалую. По-другому не отвертишься.

— Молись Светилу, Силла, чтобы сестра твоя все правильно поняла и не сдрейфила! Не то… Ты у меня тогда получишь!

Да, хорошее начало дня выдалось! Уже и на Земле успела побывать (Дурдом какой-то! Хотя и симпатишный!), и сестру увидела, и Феода убедила, что другого выхода нет.

Лисса

Я уже смирилась с тем, что из-за своих полуношных творческих бдений на следующий день буду смачно на себя ругаться, пытаясь проснуться на работу. Но муза у меня капризная, сама настоящая стерва, то есть сова. Так что, тут единственный вариант — либо оставь свои выпендрежи при себе и пиши картину, либо пиши "пропало" до следующей ночи.

Ночь была летняя и глубокая. Муза где-то долго бухала и решила сегодня высказать мне все, что думает о моем так называемом творчестве. Но это была необычная ночь. Я, как и последние несколько недель, проснулась ровно в три минуты четвертого (03:03) от странного сна. Сон снился мне еще в детстве, но сейчас он повторялся как по расписанию звонок в школе каждую ночь на протяжении восемнадцати дней.

Я стою у зеркала в ванной и вроде бы все, как и должно быть, но мое отражение уже и не мое вовсе. На меня из зеркала смотрит девушка очень похожая на меня. Но эти ненормальные ощущения не вызывают во мне страха, как будто так и должно быть — так раздвоение личности, ничего особенного. Я продолжаю умываться, приводить в порядок заспанное и распухшее лицо, а девица та, что в зеркале мне так энергично жестикулирует, губами шевелит, мол, обрати внимание на меня, я, что зря здесь три недели тусуюсь? Но я ее не слышу. Она продолжает уже более агрессивно, на зеркало с той стороны кидается, орет чего-то (по лицу видно), а я ей в ответ, не слышу, мол, ничего, и вообще, че пристала? Так мы и общаемся. В общем, ерунда какая-то. Я обычно просыпалась от этого сна, как по звонку будильника ровно в три минуты четвертого каждую ночь.

Сегодня же я творила свой шедевр. Шедевр, и никак иначе! Эту идею мы с Музой давненько носили в головах: вид на прекрасную долину с лесами, лугами, водопадами, чудесным, звенящим чистотой небом. Но мои наброски обычно были тусклыми, немыми и неживыми. Желание и умение что-то переделать из-за этого отпадали почти сразу, муза обзывалась, махала кулаками и бросалась угрозами больше никогда не возвращаться. Угрозы пустячные, прибежит, куда она денется? Эскизы постоянно откладывались в дальнюю папку, что бы глаза не мозолили, но потом опять доставались и просматривались, и обратно укладывались в папку. Каждый раз после такой встречи с ними мне было не по себе, я чувствовала себя бездарью и бесталанной. Муза меняла свой грозный вид на жалостливый, убеждая, что все круто и не фиг ныть. Художники не сдаются, а всего на всего напиваются до зеленых гномов и творят.

В общем, я никак не могла остановиться, это была какая-то художественная горячка. Я не успевала за мыслями и образами, то ускользающими, то ярко вспыхивающими. Наступил момент, когда кисть и мастихин сами свободно двигались по холсту, краски смешивались в оттенки (мне можно было вообще присесть на диванчик и наблюдать за ентим буйством), и воздух на холсте звенел от чистоты.

Естественно на работу я проспала. Помню, что будильник прозвенел. Мы с музой на него глянули и поклали то, что обычно в таких случаях на будильники кладут. Я его выключила и, как это обычно бывает, решила полежать пять минут. Пять минут плавно и незаметно перетекли в полтора часа. Проснувшись и осознав произошедшую катастрофу, позвонила начальству. Так как пропускать рабочий день у нас можно было только по причине, которая позволит принести справку о собственной смерти, я, естественно, жалостливым голосом пообещала притащить оную не далее, чем через девять дней.

Отдернутые ночью шторы пропускали пучки солнечных лучей, которые пытались разбудить меня окончательно, не спрашивая моего на то согласия. А, встать и задернуть их, сил не было, поэтому пришлось отвернуться от окна и накрыться одеялом. Душно, но что поделаешь? Продолжая нежиться в постели, я догадалась отключить все телефоны (благо шнур был недалеко и сотовый лежал рядом), пока не ожил весь остальной мир и не добрался до меня.

Самой хитрой оказалась моя соседка баба Маша. Милая старушка, оставшись одна без мужа и детей, которые укатили в страну очень дальнего зарубежья, давила на звонок двери с упорством, которое могли воспитать только при коммунизме. Минут пятнадцать я наслаждалась раздражающей трелью звонка, и все же встала, решив, что легче отделаться от нее сейчас. Не дай бог, вызовет пожарных или скорую. Накинув халат, протопала до двери, мимолетно глянув на холст (с замиранием сердца от радости) и в зеркало (с замиранием того же органа, мой эстетический вкус не переносил моего же вида с утра).

— Доченька, чего ж ты так долго? Я уже и испугалася, смотрю в окошко, а Олесенька моя на работу не пошла. Ну, я подождала чуток и решила подняться. Не случилось ли чего.

Баба Маша самый энергичный человек, которого я когда-либо встречала. Я так подозреваю, это она вскормила грудью Ленина и подбила его на революцию. Распад СССР, скорее всего тоже ее работа. Ну и каждое мое утро, когда я не высыпалась, опять же на ее совести.

— Баб Маш, я немного заболела, и врач прописал мне покой и непрерывный сон. — Соврала я, не моргнув.

— Ой, а может тебе чаю с малиной да с медом? Так я быстро…

Мое сердце замерло, надо быстро ее отшивать, иначе мой единственный прогул я проведу с этим "перпетум мобиле" в красном платочке и зеленом платье в горошек.

— Баб Маш, спасибо, у меня все есть. Не беспокойтесь.

Закрыв дверь, пока она еще какую-нибудь инициативу не проявила, я сделала шаг в направлении спальни, но вернулась и глянула в дверной глазок. На лестничной площадке никого не было. Буквально пара секунд и… Да, быстра бабуля.

Ложиться уже не хотелось, поэтому я умылась и приготовила завтрак. Усевшись со стаканом холодного сока, я уставилась на картину. Муза присела рядышком:

— Ты обычно творишь ну такую фигню, только не обижайся! Столько соплей и прочих телячьих нежностей, что аж противно. Но эта удалась!

Я на музу не обиделась. Критиком она была хорошим. Чего тут еще скажешь — собственная совесть. Или здравый смысл?

Обычно утром, после кропотливого труда ночью, в своей работе художник замечает кучу ошибок. Но когда этого не наблюдается, и творец со своим творением в полной гармонии, получается шедевр. Все было замечательно, живо, маняще. Горы на горизонте поражали своим величием, леса своей реальностью, обрыв, усеянный водопадами, так и напевал бурлением падающей воды, цветочные поля источали тонкие запахи, а так же всадник на белом жеребце.

Так, а откуда взялся всадник? Вчера у меня даже мыслей таких не было. Наверное, это Мишка, паршивец, решил надо мной поиздеваться. Что-то подобное он уже вытворял. Мой м-м… большой друг и художник, с которым мы иногда вместе ищем вдохновения, у которого есть ключи от моей малюсенькой квартиры, иногда может залезть своей грязной кисточкой в мою замечательную работу. Ничего подобного от меня он бы не потерпел, но считал себя обязанным поправлять мои непоправимые ошибки! Ну, что же, вот поменяю замок в двери, и посмотрим, как он запоет о том, насколько я талантлива и припадет предо мной на колени, воспевая мою гениальность.

Зажмурила глаза, медленно открыла. Еще лучше! Этот всадник явно не принадлежал кисти моего коллеги. Вообще, интересно, кому такое может принадлежать? Белоснежный жеребец был уже не на поляне, а у реки. Он двигался! Мои мысли завыли. Такое иногда бывает после долгой трудовой недели днем и мазней на холсте по ночам. А так же от недосыпа или пересыпа. Я накрыла холст, а сама натянула любимые рваные джинсы, майку и вышла на улицу. Пора было охладить мой воспаленный мозг, прогулявшись по запыленным и загазованным улицам.

Утро набирало силу дня. Свежесть становилась жарой. Как-то странно, пустынно для города, который на летние каникулы в одиннадцать утра должен кишеть детьми. Ни шума машин, ни даже шума ветра. Все замерло как на фотографии. Воздух замер. Почему-то захотелось вернуться домой и запереться на замок.

Да, наверное, недосып влияет даже сильнее, чем я думала. Внутри похолодело и стало жутко. Но ум не воспринимал все эти непонятные картинки. Как может замереть воздух? Глупости.

Выйдя из двора к дороге, я, с облегчением, увидела людей, машины, бабушек у магазина, торгующих редиской, зеленью и прочими результатами своего труда на дачных участках. Все, как и должно быть. Но только очень-очень медленно, как при замедленном просмотре видео. Вот эта деловая дама в деловом же костюме с сумкой для ноутбука на плече, по идее должна спешить, но двигалась она лениво, еле-еле переставляя ноги. А вон та парочка, замерла в поцелуе, как неудачная статуя неудачливого скульптора. Бабульки не горланили во все горло, обсуждая свои очень важные темы дня, а замерли с открытыми ртами, как рыбы без воды. Что происходит?

Среди толпы, помимо меня, довольно таки быстро для всех затормозивших окружающих, двигался молодой мужчина: длинные волнистые волосы в хвосте, рваные джинсы и черная майка. Симпатичный, высокий. Босиком!?! Люди, медленно проплывающие мимо меня, утончались, становились прозрачными и исчезали. А он шел, как ни в чем не бывало, живее и реальнее всех остальных, кого я когда-либо видела. Красавчик! Но даже этот факт не отменял странности всего происходящего. Я вообще-то, как и многие другие, человек своей зоны комфорта и, когда в эту зону врывается что-то постороннее, а тем паче из раздела мистики, теряюсь, а потом кидаюсь наутек.

Теперь уже стало по-настоящему жутко и жарко невыносимо, кожа почти горела под палящими лучами солнца, ноги стали ватными. Все, что еще не исчезло вместе с прохожими, стало мутным и расплывалось яркими пятнами.

Меня, падающую, подхватили на руки. В ушах лопались перепонки от крика бабы Маши: "Я же говорила: "Чай с малиной и медом…малиной и медом…мёдом…" Дурацкое платье в горошек.

Черно-белые полосы по вертикали прорябили пространство перед глазами.

Горизонтальные темно-серые и светло-серые полосы стерли предыдущие.

Темнота…

Темнота, вообще, неплохая субстанция, если можно это так обозвать. Не люблю, когда летом просыпаешься от света восходящего солнца. А тут так хорошо, прямо-таки замечательно! Мягко, уютно, тепло, удобно и еще пару сотен подобных прилагательных!

Что за противное жужжание?

Проснулась. Ну и сон!

Звонок в дверь.