Читаем Дочь по контракту онлайн бесплатно

Анастасия.

— Вы должны на мне жениться! — утвердительно заявляю, для надежности притопнув ногой.

— Девушка, а я вам еще раз повторяю, покиньте мой кабинет немедленно.

— Никуда не пойду, хоть режьте. Разве я нехороша? Вы вообще в курсе какая из меня хозяйка?

В стенах адвокатского офиса я не впервые. Столько раз обивала пороги и, наконец, мне удалось встретиться с главным директором предприятия. Я дождалась его прилета из-за границы, ведь только Марк может помочь справиться с бедой нависшей надо мной и маленькой дочерью. Однако надменный и столь занятой юрист желает вытурить меня под белы рученьки, но ничего.

— Как вас там? Анастасия? Я не занимаюсь мелкосортными делишками неверных супругов. И перестаньте говорить о женитьбе. Не искушусь.

Сказал, будто отрезал.

Марк откидывается на спинку кресла и нервно трет лицо. Получасовая склока со мной его изрядно вымотала, но и я пришла сюда не шутки шутить.

Фыркнув в десятый раз, резко дергаюсь и шагаю к рабочему столу адвоката. Упираюсь кулаками в гладкую поверхность. Интересно, сколько Марк отвалил денег за дизайнерскую обстановку? У него-то финансов куры не клюют точно.

— Да как вы смеете? Я всегда была верна мужу! Выслушайте… пожалуйста… уже хоть черта лысого готова отдать взамен.

От безысходности роняю слезы, но малодушный адвокат и бровью не ведет. Он безупречен и профессионально выдержан. Откатывается на кресле подальше к окну.

— Страшно мне за вас, Анастасия Евгеньевна.

— Почему?

Округляю глаза и, одернув белый свитерок, выпрямляюсь по стойке ровно.

— Боюсь, охрана моя все косточки ваши переломает, если я нажму кнопку, — снисходительно оглядывает с головы до ног. — Уймитесь и обратитесь к специалисту более низкого уровня. Повторюсь, я занимаюсь серьезными вещами и у меня очередь.

— Вы покрываете воров и бандитов! — в голос кричу, смахивая слезинку со щеки. — А чего? Чего уставились? Я все про вас знаю Марк Яковлевич. Как и то, что вы еще не проиграли ни одного дела… — сбавляю тон. — У меня ребенка отобрать хотят. Незаконно подставить и лишить родительских прав.

— Любой суд примет сторону матери, если она не наркоманка, алкоголичка и… ай, не вижу смысла объяснять.

Марк не договаривает, машет рукой в мою сторону, мол, отвяжись муха надоедливая.

— Значит, по-хорошему вы не хотите? Будет по плохому!

Мне уже терять нечего. Если Олег отнимет дочь, то в жизни моей померкнут все краски. Так долго я проходила осмотры в клиниках, сдавала кучу анализов, высчитывала дни. После всех мучений я была вознаграждена и забеременела. Хотя по итогу оказалось, что дело не во мне, а в муже, но это сейчас значение не имеет.

Потому что я, вопреки манерам, огибаю массивный стол и замираю подле высокого брюнета. Смотрю на него с вызовом, не дрогну. Кажется, Марк решил лично убраться из собственного кабинета. Я же блокирую его путь отступления.

— Ты против чьего слова перечить вздумала? Мне надоело!

Исчерпав последнюю каплю терпения, Марк обхватывает меня за талию, давит и тащит в сторону двери. Извиваюсь в его руках, выказывая протесты. Он сильнее меня гораздо, удачливее и у адвоката нет детей, семьи. Я вычитала почти всю имеющуюся информацию о нем из интернета. Марк Лютольф человек успешный и публичный. Холостяк, красавчик, завидный жених. Будь он проклят!

— Пусти, зверюга!

— Анастасия Евгеньевна умерь свой пыл, иначе под суд пойдешь раньше положенного срока. Это я тебе гарантирую.

Его руки крепким кольцом сжимают всю меня так, что дышать становится трудно. Нос и рот пропитываются ароматом мужского парфюма от тесной и весьма настойчивой близости наших тел. Марк пытается выставить меня из кабинета. На мгновенье его руки соскальзывают, и я успеваю достать из кармана свернутую ксерокопию.

— Вот, смотрите!

Приступаю к иному плану действий. Я была готова к отказу Лютольфа и заранее все просчитала.

— Что это?

Останавливается у двери, выпустив меня из объятий, вырывает бумажку.

— Расписка вашего покойного отца. Вы знали, что Яков проиграл право на желание моему папеньке? Так вот, расплачиваться придется вам.

— Блеф. — Марк хмурится и разворачивает лист, внимательно читает. — И где доказательства, что текст написан рукой моего отца? Почему явились с копией? Нужен оригинал.

Пячусь и скрещиваю руки на груди. Стало быть, несравненный юрист впал в ступор. Сейчас он все еще старается сохранять невозмутимый вид, однако я замечаю, как откровенно раскраснелись кончики ушей Лютольфа.

— А я вам что, дурочка? Настоящая расписка припрятана в надежном месте. Вы же у нас эксперт? Так проверьте и убедитесь, что подчерк действительно принадлежит вашему отцу.

— Филькина грамота, — хрипло рычит Марк, не сводит с меня темных глаз. Демонстративно комкает в ладони бумагу и кидает мне в ноги.

Признаться, никогда не позволяла себе шантаж и угрозы. Я уважаю людей и при других обстоятельствах беседовала иначе.

— Получается, вы не сильно расстроитесь, когда я опубликую новость о несостоявшейся сделке в СМИ? Не разозлитесь, когда в городе узнают, что представитель известного рода Лютольфов не держит обещания предков? Всего доброго.

Кивнув, крадусь мелкими шажками прочь.

— Зараза, — цедит Марк и притормаживает, коснувшись моего плеча. — Я выслушаю тебя, но если мне не понравится, пожалеешь, что вообще на свет родилась.

— Ладно-ладно, — суматошно бормочу, когда Лютольф разворачивает меня и подталкивает к столу, — только не кипятитесь.

Плюхаюсь на мягкое кресло. Марк обходит справа и, зыркнув на меня, чтобы сквозь землю провалилась, усаживается напротив.

— Ну-с, рассказывайте как есть, — равнодушно говорит, открывая ноутбук.

От неловкости горблюсь. Стены кабинета будто сужаются и давят. В воздухе повисает гнетущая энергетика, неуютно, что ладошки мокнут.

— Мой бывший муж, Золотов Олег Эдуардович, крупный бизнесмен. Лесопереработкой занимается. Он влиятельный, богатый человек и…

— Стоп! — ударяет кулаком по столу Марк. — Посвящать хвалебные оды супругу нужно было до развода, — щелкает мышью, — говорите по существу.

Грубовато останавливает адвокат, лишь сбивая меня с толка. От волнения в голове каша-малаша. Очень сложно сконцентрироваться и выдавать слова хладнокровно, как делает Лютольф. Тяжко выдохнув, я совершаю новую попытку.

— Мы хотели детей, девочку и мальчика. Длительно обследовались, но, к сожалению, у нас с мужем двадцатилетняя разница в возрасте и с зачатием наследников возникли проблемы.

— Какие? — интересуется Марк, а у меня щеки вспыхивают алым.

— Эм… корень силы начал увядать… нет, не так, — стыдливо прячу глаза, ёрзаю на сиденье. — Солдат покинул поле боя раньше времени…

— Анастасия Евгеньевна, прекратите нести чушь.

Господи ты, боже мой! Не понимающий намеков Марк Лютольф буравит меня взглядом, напрягает подбородок и квасит недовольную физиономию. Чувствую, как по спине стекает капелька пота и щекочет. Не знаю, куда себя деть.

— Вы правда не догадываетесь, что я хочу донести до вас? У бывшего мужа часики почти оттикали, разве не ясно? Работа у него суровая, дела рискованные.

Смущенно тереблю рукав, посматривая то на бесстрастного Лютольфа, то на органайзер, под завязку набитый веселенькой канцелярией. Странно. Такой деловитый юрист сейчас нервно долбит пальцами по клавиатуре, а в закромах его карандаши бирюзовые и ластики в виде космических пришельцев.

— Снижение половой активности, — умными словечками подытоживает Марк, растирает виски.

— В прошлом Олег заморозил свой генетический материал и благодаря этому мне сделали процедуру оплодотворения. Все шло хорошо, и на свет появилась здоровая девочка. Позже супруг произвел анализ ДНК… результаты показали несовпадение.

С болью в сердце произношу ужасные для себя слова, потому что до сих пор не могу отойти от шока. Морального давления и угроз Олега. Золотов преследует меня, но адвокату на мои переживания плевать. Бросив компьютерную мышь, он вальяжно растекается по спинке кресла, лениво скользит взглядом по моему образу, едко задерживаясь на глазах.

— С клиникой разбирались?

— Естесственно! Главврач там ушлый, безобразный тип. Сказал, что эмбрион мог не прижиться, а я скрыла это от мужа и нагуляла ребенка на стороне…

— А вы, конечно же, невиновна.

— Вот вам крест!

Я устала. Честное слово. Мне надоело оправдываться и доказывать свою правоту всем подряд. Резко подскакиваю и чуть не роняю кресло. Принимаюсь ходить кругами по кабинету. Продолжаю:

— Понятия не имею, как такое произошло, но с того момента в мужа будто вселился злой дух. Олег подал на развод и грозится отобрать Стешу. Доченьку мою. Любыми путями.

— Так в чем проблема? Экспертизой доказано, что Олег Эдуардович непричастен к ребенку.

— Вы не знаете Золотова. Не из любви к дочери он это делает. Муж ослеплен жаждой мести!

— Дурдом…

— Вот! — замираю и разворачиваюсь к адвокату, тычу в его сторону пальцем. — Оттуда справкой грозился Олег или чем похуже… Золотов хочет оболгать меня, подделать документы. Теперь понимаете, почему я обратилась именно к вам за поддержкой?

Для именитого адвоката подтверждение в профессионализме не требуется. Тысячу раз, наверное, уже слышал подобное. Марк достает блокнот и ручку, что-то пишет, а после жестом возвращает меня за стол. Молча вырывает листок и отдает. Трясущимися руками забираю и глазам своим не верю от увиденных чисел.

— Что это?

— Сумма оплаты моих услуг, Анастасия Евгеньевна.

Пятьдесят тысяч рублей. Еще по-божески с учетом всей беготни Марка Яковлевича, сопровождении в суде. Признаться, думала, выйдет дороже.

Немного расслабляюсь, позволяя себе, деловито закинуть ножку на ногу, расслабленно облокотиться на кресло и вести диалог смелее. Глубоко вдохнув, собираюсь начать высказывать пожелания, однако Лютольф просит вернуть листок и дорисовывает к сумме еще ноль.

— Первая цифра — это цена сегодняшней консультации Анастасия Евгеньевна, а здесь, — указывает на баснословную таксу, — семьдесят процентов от полной стоимости ведения вашего дела. Их вы обязаны выплатить в течение недели. Остальные тридцать можете перечислить после оглашения судьи. Что-то не так?

Я стараюсь сохранять максимальную невозмутимость, но чувствую, как тело окатывает мелкая дрожь, трясутся коленки.

Это огромные деньги даже для бывшей жены успешного бизнесмена. У меня, конечно, имеются кое-какие накопления, и уходила я от Олега не с голой задницей, но все финансы четко отложены на особые траты. У меня маленькая дочь ей года еще не исполнилось. Устроиться на работу не могу, взять на помощь няню тем более.

Бывший муж тщательно следит за моей жизнью и в любой момент захочет подослать своего «человечка» вместо работницы агентства. А что произойдет дальше и представить страшно. Из всего положения кредит мне тоже вряд ли одобрят. Истории займа нет, а в строке о доходах можно смело рисовать фигушку.

Но в принципе, если продам шубу и украшения… все равно не хватит!

— Имущество делить будете? — разрывает неловкую паузу Марк и принимается что-то печатать на компьютере.

— Нет! Мне от Олега ничего не нужно! — Как на иголках подпрыгиваю, — лишь бы доченьку сберечь…

— Гордая, значит? — Исподлобья смотрит, да так остро, будто пронзает меня насквозь. — Глупо воображать из себя бескорыстную деву, не оценят. А вот об улучшении материального достатка задуматься надо.

Вопреки моим возражениям Лютольф ставит пометку в записной книге о дележке.

Сдается мне, покушение на сокровища мужа только разозлят Олега. Ведь у него зимой снега не выпросишь, а тут квартиры, авто и счета в банках.

Марк щелкает кнопкой на принтере и распечатывает договор о заключении нашей сделки. Выуживает из органайзера дурацкую ручку с пером на колпачке и подает мне. А я пять-шесть стреляю глазками и сгораю от конфуза.

— Марк Яковлевич, можно попросить у вас скидочку, как молодой и одинокой матери?

— В смысле? — меняется в лице, кажется, адвокат был не готов услышать подобное.

— Ну, или хотя бы рассрочку, — пытаюсь исправить ситуацию. — Сейчас выдвинутые перечни для меня затратны. Но если позволите оплатить частями…

— То есть вы явились в фирму спустя две минуты после открытия, оскорбили охранника, назвав его бескультурной обезьяной, угрожали секретарше физической расправой, если она не пропустит вас в кабинет, меня шантажировали, а сами даже не удосужились изучить прайс? На вас хоть завтра можно подавать иск.

— Виновата, — соглашаюсь. — Но когда загоняют в тупик, к самому дьяволу на поклон прискачешь.

— Спасибо за комплимент, — сухо обрубает, на мгновенье задумывается. — Пожалуй, я смогу пойти на некоторые уступки Анастасия Евгеньевна.

— Правда?

— Угу.

Вжимаю голову в плечи и широко распахиваю глаза, ошарашенно наблюдая, как Марк демонстративно разрывает договор на две части, берет из стопки новый лист и отдает мне.

— Подписывайте.

Я еле сдерживаю улыбку, с радостью наклоняюсь к столу, проворачивая в пальцах ручку и тут же замираю. Несколько раз моргаю, проверяя собственное зрение. Оно не подводит.

— Минуточку, господин Лютольф, а что именно я должна подписать?

— Контракт, — как ни в чем не бывало, отвечает Марк.

— Но бумага чиста…

Лютольф кашляет, послабляет галстук, вновь откидываясь на кресло.

— Я не добрый самаритянин, чтобы заключать договор с невыполненными условиями и в то же время без вашей подписи не могу приступить к работе. Я начну заниматься делом, а буквы в контракте появятся после оплаты услуги. Вы согласны?

— Попахивает аферой.

Недоверчиво поглядываю на Марка, хотя понимаю, что количеством вариантов отступления похвастаться не могу.

— Не вам говорить, Анастасия Евгеньевна. У моей фирмы безупречная репутация и работают профессионалы. Вы же обратились лично ко мне, зная о плотном графике. Я всего лишь предоставляю право выбора. Согласны или нет?

— Да, — отвечаю и, затаив дыхание, точно в прорубь собираюсь нырять ставлю роспись на пустом листе.

— А это уже другой уровень разговора, — меняет гнев на милость Марк.

На его губах появляется слабый намек на улыбку, вот только настроение Лютольфа меня вовсе не радует.

— Уповаю на вашу совесть и честь Марк Яковлевич.

— В нашем деле иногда приходится отступать от морали во благо подзащитных, госпожа Золотова.

— Романова… моя девичья фамилия Романова.

— Как будет угодно, — кивнув, первым встает, — позвольте, я вас провожу. Позже мы свяжемся, номер телефона оставьте у секретаря Ольги, надеюсь, вы ее не до конца перепугали.

— Простите еще раз.

С жаром на щеках тоже поднимаюсь с дорогущего кресла. Поправляю чуть растрепанную прическу. Марк обходит стол, галантно касается моей спины.