Читаем Дочь Галилея онлайн бесплатно
Дочь Галилея
Со школьных лет знакомы нам имена трёх ученых, которых в свое время нещадно преследовала коварная инквизиция. Изобретатель гелиоцентрической системы, сторонник идеи о множественности миров и автор формулы, согласно которой наша многострадальная планета вертится уже почти четыреста лет, невзирая ни на какие вердикты. Прописались они в школьных учебниках надолго — это, по крайней мере, несомненно. Сомнения во многом другом мы обнаруживаем, взрослея. Ну например, слышим разговоры о том, что гелиоцентрическая система Коперника была разработана просто-напросто назло Птолемею. Джордано Бруно злые языки и вовсе именуют ярым поклонником Изумрудной Скрижали и едва ли не магом. Но вот Галилей… Галилей, похоже, действительно был пламенным защитником научных истин. И примерным католиком, заметим. Кстати, своей великой фразы, он, скорее всего, не произносил. Книга Давы Собел «Дочь Галилея», конечно же, в первую очередь о самом Галилее. Его дочь Вирджиния всю жизнь помогала отцу, страдавшему от многочисленных хворей и недоброжелателей. Помогла она ему и после смерти. Именно письма Вирджинии — скромные письма любящей и заботливой дочери — вдохновляли автора. Безусловно, Галилей был страдальцем. Для семидесятилетнего старца, истерзанного недугами, громкий и скандальный процесс, в котором ему «посчастливилось» участвовать в качестве обвиняемого, был мучительным испытанием. «Скорее мертвый, чем живой», — писал о нем очевидец. Однако обстоятельства упомянутого процесса не были настолько зловещи, как представляют иные. Отнюдь не желтые одежды, отнюдь не готовая запылать поленница. Одежды были белыми — как и полагалось кающемуся грешнику. Галилея приговорили к тюремному заключению, которое через несколько дней заменили на заключение в Тосканском посольстве. Ну, и конечно, запрет на издание книги. «Диалоги», посвященные тому, что Земля «все-таки вертится», значились в списках запрещенных книг по крайней мере до 1835 года. Так вот, трагедия Галилея — вовсе не трагедия человека, опередившего свое время. Сторонников его теории хватало и при жизни маэстро, особенно за пределами Италии. Когда книгу Галилея запретили, её тотчас начали распространять «из-под полы». Трагедия Галилея заключалась в мучительном для него разрыве между тем, во что он верил, и тем, чему он посвятил жизнь. Слабеющие глаза, вооруженные стеклами телескопа, говорили ему одно, а служители церкви — другое. Трибунал Святой Инквизиции предложил Галилею черновик его отречения… Но при первом чтении Галилей обнаружил там два пункта, настолько неприемлемых, что даже при самых рискованных обстоятельствах не согласился их признать: во-первых, что он в своем поведении отступил от позиций доброго католика; а во-вторых, что он действовал обманом, чтобы получить разрешение на публикацию. Вы не поверите, но инквизиторы приняли его возражения…
Документальная литература / Биографии и МемуарыДава Собел
ДОЧЬ ГАЛИЛЕЯ
ДАВА СОБЕЛ
ДОЧЬ ГАЛИЛЕЯ
Исторические мемуары о науке, вере и любви
Санкт-Петербург АМФОРА
2006
DAVA SOBEL Galileo ‘ s Daughter
Перевела с английского О. В. Чумичева
При оформлении титульной страницы использованы портреты Галилео Галилея кисти Юстуса Зюстерманса (1635 г.) и сестры Марии Челесте кисти неизвестного художника
Собел, Д.
Дочь Галилея / Дава Собел; [пер. с англ. О. Чумичевой]. - СПб.: Амфора. ТИД Амфора, 2006. - 503 с. - (Серия «Новая Эврика»).
Очень увлекательная, написанная в лирическом ключе биография великого ученого Галилео Галилея, которого на протяжении всего наиболее плодотворного и трудного периода его жизни неизменно поддерживала и вдохновляла старшая дочь, унаследовавшая от отца интеллект, трудолюбие и богатое воображение.
Оглавление
Часть 1. Во Флоренцию
I. «Та, что была столь драгоценна для Вас»..
II. «Эта великая книга Вселенной»
III. «Яркие звезды свидетельствуют о Ваших добродетелях»
IV. «Дабы истина стала очевидной и общепризнанной»
V. «Я имею в виду самый лик Солнца»
VI. «Усердный исполнитель Божьих установлений»
VII. «Злоба моих преследователей».
VIII. «Нам остается лишь гадать среди теней»
Часть 2. В Беллосгвардо
IX. «Как почитают отца нашего великие мира сего»
X. «Счастье неустанно занимать себя на службе Вам»
XI. «То, в чем мы более всего нуждаемся»
XII. «Благодаря нашему рвению»
XIII. «Воспоминания об их красноречии»
XIV. «Малое и незначительное тело»
XV. «Благодаря милости Бога я встал на правильный путь»
XVI. «Буря многих наших мучений»
Часть 3. В Риме
XVII. «В поисках бессмертной славы»
XVIII. «Поскольку Господь наказует нас такими розгами»
XIX. «Надежда иметь Вас всегда рядом»
XX. «И меня следовало бы умолять опубликовать подобную работу»
Часть 4. На попечении Тосканского посольства. Вилла Медичи, Рим
XXI. «В каком беспокойстве я живу, ожидая вестей от Вас»
XXII. «С великим сожалением узнала я, что Вы пребываете в палатах Святой Инквизиции»
XXIII. «Тщеславные амбиции, совершенное невежество и небрежность»
XXIV. «Вера, обращенная к чудотворной Мадонне Импрунетской»
XXV. «Суд, сурово осудивший и Вас, и Вашу книгу»
Часть 5. В Сиене
XXVI. «Я не знала, как отказать ему в ключах»
XXVII. «На праздник Сан-Лоренцо случилось настоящее опустошение»
XXVIII. «Я готова принять на себя обязанность читать покаянные псалмы»
XXIX. Книга живущих, или Пророк в своем отечестве
Часть 6. Возвращение в Аргетри
XXX. «Если бы только Вы могли заглянуть мне в душу и увидеть ее устремления»
XXXI. «Пока я не услышу, как сие произнесут Ваши губы»
XXXII. «Пока я пытаюсь понять множество вещей»
XXXIII. «Воспоминания о сладости былой дружбы»
Благодарности
Эпоха Галилея (хронологическая таблица)
Флорентийские меры веса, длины и наличности
Библиография
Италия в 1603 г. Фольгеровская Шекспировская библиотека, Вашингтон
Галилей демонстрирует свой телескоп венецианскому дожу. Архивы Алинари, фотоархив «Арт-ресурс», Нью-Йорк
Часть 1 Во Флоренцию
I «Та, что была столь драгоценна для Вас»
Достославнейший господин отец! Мы здесь пребываем в печали в связи со смертью Вашей возлюбленной сестры, нашей дорогой тети. Но наша печаль о ее утрате - ничто в сравнении с заботой о Вашем состоянии, ибо Ваши страдания, отец, будут намного горше, поскольку в мире этом, поистине, не осталось у Вас никого - теперь, когда она, та, что была для Вас столь драгоценна, покинула его; так что мы можем только воображать, как Вы перенесете всю тяжесть столь внезапного и совершенно неожиданного удара. И пока я излагаю Вам, как глубоко мы разделяем Ваше горе, Вы, должно быть, находите гораздо большее утешение в размышлениях о природе общих для каждого человека невзгод, ибо все мы здесь на Земле, лишь чужаки и странники, что вскоре обретут свой истинный дом на Небесах, где только и существует безупречное счастье и куда, как мы должны надеяться, удалилась благословенная душа Вашей сестры. Итак, во имя любви к Богу, мы молим Вас, отец, утешиться и предать себя в Его руки, ибо, как Вы прекрасно знаете, именно этого Он и желает от Вас; поступить иначе значило бы повредить себе и причинить боль также и нам, поскольку мы горестно сокрушаемся, когда слышим, что отец наш обременен невзгодами, ведь у нас нет иного источника добра в этом мире, помимо Вас. Я более ничего не добавлю, кроме того, что от всего сердца мы молим Господа о том, чтобы Он даровал Вам утешение и всегда пребывал с Вами. Заверяю Вас нежно в своей неизменной любви.
Писано в Сан-Маттео, мая, 10-го дня, в год 1623-й от Рождества Христова.
Горячо любящая дочь,
Сестра Мария Челесте
На следующий день после похорон сестры Виржинии уже достигший всемирной известности ученый Галилео Галилей получил это - первое из ста двадцати четырех сохранившихся до наших дней писем, когда-то составлявших часть обширной корреспонденции, исходящей от его старшей дочери. Она, единственная из трех детей Галилея, унаследовала от отца блестящий ум, работоспособность и чувствительность и благодаря этим достоинствам стала его близким и доверенным лицом.
Дочь Галилея, родившаяся в результате его продолжительной, так и не скрепленной законным браком связи с венецианской красавицей по имени Марина Гамба, появилась на свет на заре нового века. Это случилось жарким летним днем 13 августа 1600 г., - в тот самый год, когда доминиканский монах Джордано Бруно был сожжен в Риме на костре за упорство во множестве ересей и богохульстве, в том числе и за то, что утверждал: Земля вращается вокруг Солнца, а не остается неподвижной в центре Вселенной. И в этом мире, который еще не осознал своего места во Вселенной, Галилею предстояло вступить в тот же космический конфликт с Церковью, балансируя
по опасному пути, ведущему между Небесами, которые он почитал как добрый католик, и небесами, которые ученый открывал с помощью телескопа.
[1] Здесь и далее все письма сестры Марии Челесте к Галилею предоставлены Национальной библиотекой, Флоренция.
При крещении Галилей дал дочери имя Виржиния, в честь своей «драгоценной сестры». Но поскольку он так и не женился на матери Виржинии, то обрек девочку на безбрачие. Вскоре после того, как ей исполнилось тринадцать лет, он отослал дочь в монастырь Сан-Маттео в Арчетри, где она провела жизнь в бедности и уединении. Став монахиней, Виржиния приняла имя Мария Челесте - «Небесная», воздавая тем самым должное тому восхищению, которое ее отец питал к звездам. Даже посвятив жизнь молитвам и покаянию, она оставалась преданной дочерью Галилея, воспринимая его едва ли не как святого-покровителя. Нежная забота видна в ее письме- соболезновании, и чувство это в последующее десятилетие лишь возрастало по мере того, как отец старел и все чаще болел (тем не менее не прекращая исследований), и особенно, когда он опубликовал книгу, приведшую его на суд Святой Инквизиции.
Когда Мария Челесте пишет «мы», она подразумевает себя и сестру Ливию - странную, необычайно молчаливую вторую дочь Галилея, которая также постриглась в монахини в Сан-Маттео и стала сестрой Арканжелой. И только их брат Винченцо, младший из трех детей, родившихся от союза Галилео и Марины, особым указом великого герцога Тосканского был признан законным ребенком и отправился изучать юриспруденцию в Университет Пизы.
Таким образом, сестра Мария Челесте утешала оказавшегося в одиночестве отца: в ту пору обе дочери его пребывали в замкнутом мире обители, сын еще не стал взрослым человеком, бывшая возлюбленная умерла, а семья, в которой он сам родился, распалась: кто-то ушел из жизни, кто-то уехал в дальние края.
Галилею к тому времени исполнилось пятьдесят девять лет. Он бесстрашно отстаивал свои взгляды в одиночестве, и сестра Мария Челесте знала это из книг, которые он писал, и из писем, в которых он пересказывал ей суждения коллег и критиков, причем не только из Италии, но и из Европы, лежавшей по ту сторону Альп. Хотя ее отец начинал карьеру как профессор математики, преподавая сперва в Пизе, а затем в Падуе, все европейские философы связывали имя Галилея с наиболее поразительной серией астрономических открытий, когда-либо совершенных одним человеком.
В 1609 г., когда сестра Мария Челесте была еще ребенком и жила в Падуе, Галилей установил в саду за домом телескоп и направил его в небо. Не виданные доселе звезды проступили из темноты, обогащая известные созвездия; туманный Млечный Путь превратился в скопление множества звезд; горы и долины нарушили привычное совершенство Луны; а вокруг Юпитера в строгой последовательности двигалась свита из четырех небесных тел, представлявшая собой планетарную систему в миниатюре.
«Возношу безграничную благодарность Богу, - восклицал Галилей после этих удивительных ночей, - за то, что он был так добр и сделал меня первым свидетелем чудес, скрытых во тьме на протяжении всех прежних столетий»[1].
Вновь открытые миры изменили жизнь Галилея. В 1610 г. он получил от великого герцога пост главного математика и философа и переехал во Флоренцию, ко двору Козимо Медичи. Удостоившись столь великой чести, Галилей взял с собой обеих дочерей, которым было в тот момент десять и девять лет, но оставил младшего сына, четырехлетнего Винченцо, в Падуе, с Мариной.
Галилея прославляли как второго Колумба, первооткрывателя новых миров. Однако даже на пике славы он вызывал также враждебность и подозрения. Ведь, в отличие от знаменитого путешественника, который обнаружил далекие земли, заселенные язычниками, Галилей вступил на священную территорию. Едва лишь первый поток его открытий успел поразить европейцев, как последовала новая «волна»: ученый увидел темные пятна на сияющем лике Солнца, обнаружил, что «мать любви», как он называл планету Венера, имела циклы изменений, подобные фазам Луны.
Все эти наблюдения поддерживали непопулярную гелиоцентрическую модель Вселенной, предложенную Николаем Коперником около полувека назад, но страдавшую отсутствием доказательств. Галилей стал первым, кто нашел подтверждение теории. А столь характерный для него пламенный стиль выражения своих идей - порой полный грубого юмора, порой напоминавший застольные речи и публичные диспуты - заложил фундамент новой астрономии: наука эта вышла за пределы Латинских кварталов университетов и стала достоянием широкой общественности. В 1616 г. папа и кардинал-инквизитор высказали Галилею свое недовольство, предупредив, что он обязан прекратить наскоки на царство сверхъестественного. Движение небесных тел, утверждали они, описано в псалмах, в книге Исайи и во многих местах в Библии, и все эти вопросы были рассмотрены святыми отцами Церкви.
Галилей подчинился, прекратив все разговоры на данную тему. Целых семь лет подряд он соблюдал осторожность, направив все силы на наименее опасные исследования, такие как использование данных о спутниках Юпитера в навигации, в надежде помочь морякам с большей точностью определять долготу в открытом море. Он изучал поэзию и писал критические статьи по литературе. Модифицировав телескоп, он создал сложный микроскоп. «Я с огромным восхищением наблюдал за множеством крошечных живых существ, - сообщал ученый, - рядом с которыми блоха казалась чудовищно большой, а комары - необыкновенно прекрасными; с огромным удовлетворением я увидел, как мухи и другие насекомые могут передвигаться, прилипая к зеркалам, вниз головой»[2].
Однако вскоре после смерти сестры, последовавшей в мае 1623 г., Галилей нашел причину вернуться к своей гелиоцентрической модели Вселенной, к которой его тянуло как мотылька к огню. Тем летом на престол святого Петра в Риме взошел новый папа. Верховный понтифик Урбан VIII, будучи интеллектуалом, принес в Ватикан интерес к научным исследованиям, не характерный для его заурядных предшественников. Галилей был лично знаком с этим человеком - он показывал папе, как работает телескоп, и однажды ночью, когда во время банкета при флорентийском дворе зашел спор о движущихся по небу телах, обнаружили общность взглядов. Урбан, со своей стороны, восхищался ученым так глубоко, что даже написал в его честь стихотворение, в котором упоминались виды, открывавшиеся сквозь «стекло Галилея».
Восшествие на святой престол папы-поэта вдохновило Галилея на продолжение работы над давно запланированным трактатом, посвященным сопоставлению двух космологических теорий: гелиоцентрической и геоцентрической, которые он, по собственному его признанию, считал «двумя главными системами мира».
Телескоп, собственноручно изготовленный Галилеем.
Геоцентрическая модель мира Птолемея. Андреас Целлариус, 1661 г.
Музей Виктории и Альберта, фотоархив «Арт-ресурс», Нью-Йорк
Вероятно, сестре Марии Челесте было трудно мириться с таким положением дел - увязывать свою роль Христовой невесты и взгляды отца, потенциально делавшие его величайшим врагом католической церкви со времен Мартина Лютера. Но дочь все же одобрила его устремления, потому что знала глубину его веры. Она приняла убежденность Галилея в том, что Бог диктовал Священное Писание, чтобы направлять дух человека, но предложил вместе с тем и бесконечно разворачивающуюся Вселенную как вызов человеческому разуму. Понимая, насколько поразительны способности отца в данном исследовании, Мария Челесте молилась за его здоровье, долголетие, за исполнение «каждого его желания». В качестве монастырского аптекаря она составляла эликсиры и делала таблетки, защищавшие от эпидемических заболеваний и укреплявшие здоровье отца, дабы тот мог успешно работать. Ее письма, исполненные веры в невиновность Галилея в какой бы то ни было ереси, поддерживали его во время сурового испытания, в конечном противостоянии Урбану и инквизиции в 1633 г.
Гелиоцентрическая модель мира Коперника. Корбис-Беттман
В нежных, исполненных любви взаимоотношениях Галилея и его дочери не заметно ни малейших следов раздоров и разногласий. В них не было ни враждебности, ни тайного противостояния, ни открытого столкновения взглядов. Это была история любви, исполненная тайны и трагедии.
Большинство писем сестры Марии Челесте путешествовали в карманах посланников, в корзинах с бельем и сладостями, вместе с травами и медикаментами, преодолевая короткое расстояние между монастырем Сан-Маттео, расположенным на склоне холма южнее Флоренции, и Галилеем, проживавшим либо в городском, либо в загородном доме. Однако после того как в 1632 г. папа в гневе вызвал ученого в Рим, посланцам пришлось совершать более долгий путь - на лошадях, за две сотни миль, и их часто задерживали в карантине, установленном из-за эпидемии чумы, сеявшей смерть и ужас по всей Италии. Перерывы в общении длились месяцами, что порой неизбежно нарушало его целостность и последовательность, но каждая дошедшая до нас страница сохраняет атмосферу повседневной жизни со всеми ее деталями: от зубной боли до запаха уксуса.
