Читаем Дочь фараона онлайн бесплатно

Я расскажу вам историю смены династий, не претендуя на истину, но так могло быть…

В жизни так всё устроено, один шаг, один поступок, улыбка, любовь и смерть из каждого из них складывается дорога. И ведет эта дорога к чему-то уже большему.

Один шаг, и случится или наоборот не случится встреча фараона с дочерью…

Один поступок или наоборот не поступок, и мальчик не встретит девочку…

Любовь озарившая путь дочери фараона…

Смерть от руки победителя…

Египет 2890 год до н.э. Эпоха Первой династии фараонов, столица Египта Тинис.

Остров посреди Нила, густо заросший камышом и высокой травой, я стою на высоком берегу, наблюдаю за последними группами воинов. Они один за другим, падают, умирая, отдавая свой долг перед дочерью фараона и Египтом.

Битва первой династии фараонов Египта за существование, последним представителям которой я являюсь, проиграна. Всё, что мне остается, это достойно принять смерть от руки победителя.

Опустив глаза, я смотрю на воды Нила.

Нил, ты разливаешь свои воды, заполняя земли Египта, плодородием. Твои воды, подарили мне когда-то встречу с тобой Хотеп. В моей памяти уходящей в вечность, останутся наша первая и последняя встреча. Именно ради тебя я начала эту битву, именно с твоим именем сегодня умру. Воды Нила унесут меня туда, где ты должен меня ждать, и надеюсь, достойно проводить в вечность.

Лодка пристает к моему берегу, в ней только один человек, мой верный слуга Охан, я помню его с детских лет. Отец приставил его ко мне, лет в десять.

Он доносил отцу о каждом моём шаге, но я всегда знала, он не причинит мне вред. В любой момент он встанет на мою защиту, даже перед отцом.

Моё имя Снеферка[1], мой отец фараон Верхнего и Нижнего Египта Каа.а [2] он правил долгие 33 года, но закрыл свои глаза навечно шесть месяцев назад, не оставив сыновей, только одну дочь, меня. И чтобы выжить мне была нужна победа, над войском верховного жреца Амона Удиму.

Фараон Каа видимо чувствовал, что сыновей не дождётся и последние семь лет обучал меня всему, что мне может пригодиться, в борьбе за власть — ораторскому искусству, военному делу, управлению страной. Обязанности верховной жрицы Амаунет[3] и главной царицы были возложены на меня.

Я участвовала во всех главных церемониях последние два года, заменяла отца во время поездок по стране. И я, и отец, были готовы к тому, что я возьму мужское имя и стану его соправителем.

Но мы не успели, фараон скоропостижно скончался, весенней ночью.

— Охан, принеси мне мой покров, вон там под навесом, — показываю рукой.

Старый слуга, который уже давно друг, быстро выбирается из лодки и спешит в направлении, что я указала. Я провожаю его взглядом, прощаюсь, прощаюсь одними глазами. Старый слуга останется на этом берегу.

Шагнув в длинную лодку, беру в руки весло, отталкиваюсь им от берега. Стремительно подхваченная течением реки, лодка несёт меня к смерти.

Вскоре я пристаю к берегу, у высоких ступенек, ведущих к дворцу фараона. Ступив на нижнюю ступеньку, я медленно поднимаюсь вверх и замираю, наблюдая, как победители окружают дворец. На мне привычно мужское одеяние. Груди туго перемотаны холстом, тело покрыто кожаной накидкой — жилетом, расшитой бронзовыми дисками.[4]

Подняв глаза к небу, я смотрю на Ра, больно смотреть на него, глаза слезятся. Опускаю взгляд ниже на высокую статую фараона отца.

Развернувшись, спускаюсь к воде, встаю на нижнюю ступеньку.

Мне остался один шаг, смерть совсем близко.

За спиной я слышу шаги, надвигается тень мужчины высокого и очень крепкого, в его руках боевой топор.

Я готова к смерти, надеюсь, жрец выберет для меня достойную казнь[5].

Ту, которой достоин фараон…

Один взмах топором, сбоку, по голове…

Тень поднимает топор…

[1] Снеферка был ранним египетским царем, который, возможно, правил в конце 1-й династии. Точная продолжительность его правления неизвестна, но считается, что оно было очень коротким, и его хронологическое положение неясно.

[2] Каа’а (также Каа или Ка’а) (буквальное значение: «его рука поднята») был последним царем Первой династии Египта. Он правил 33 года в конце 30 века до нашей эры.

[3]Иногда изображается в виде женщины с головой змеи, либо в виде змеи. Амаунет — это женская ипостась бога Амона, и иногда они изображаются рядом друг с другом, даже существуют рядом стоящие статуи этих двух богов.

[5] После многих лет войны с племенами из современных Сирии и Турции, египтяне переняли технологию изготовления чешуйчатых доспехов. Их делали на кожаной основе со вставками из бронзовых пластин. К тому же, кожаные и чешуйчатые доспехи были почти обязательной частью экипировки воинов на колесницах.

[4] Церемониальная казнь фараонов, за пример взята смерть фараона Секененры Таа II. Есть версия, что его казнили гиксосы, в частности Апопи Первый, великим соперником Секененры. В течении ста лет гиксосы владели большой частью Египта. Секененра Таа получил несколько ранений в голову. Два удара в лоб пробили ему череп. Это был не просто прямой удар, лезвие зацепилось за череп и его тянули назад. Это было невыносимо больно! Удар по лицу разворотил его скулу, нос и глазницу, так Секененра потерял глаз. Наверняка, этот удар стал смертельным.

Египет, храм богини Хатор, 2902 год до н.э.[1] Двенадцать лет до этого.

Храм посреди пустыни, рядом оазис. Когда и как я попала сюда? Только богам это ведомо. Храм принадлежал богини Хатор[2], на его входных воротах голова коровы, символ богини.

Внутренний двор храма, по бокам высокие колонны, державшие навес. Подперев одну из них, я стою, задрав голову, глаза смотрят на Ра.

Отчего то сегодня в храме многолюдно, прибыли странные люди, в непонятных мне одеяниях, разговаривая с незнакомым выговором. Рассматривала их из-за угла, несколько раз в проходах, между колонами, даже столкнулась с ними.

Во мне не находило успокоение любопытство, я потихоньку наблюдаю в щелку, что проделала в глиняной стене. В большой комнате, собрались трое из незнакомцев, они о чём-то тихо беседовали с верховной жрицей.

Мне не было слышно, о чем они говорят, но я интересом наблюдала, как в комнату одна за другой заходят девушки, им незнакомцы задают вопросы, один или два. Затем девушки выходили, а чужаки вновь о чем-то переговаривались со жрицей.

Девочки эти были мне знакомы, они, как и я были воспитанницами при храме. Немного старше меня на год или два, они готовились стать жрицами. Большинство из них были привезены в храм родственниками в младенческом возрасте, я всегда думала, что и со мной было так же.

Когда из комнаты все вышли, я отошла от щели, ничего не поняв в происходящем. Да и какое мне дело было до незнакомцев, меня больше интересовали игры и всякие детские забавы. Непоседливая и подвижная, любопытная не в меру, я часто получала тумаки и наказания от своих воспитательниц, роль которых исполняли старые, доживающие свой век, жрицы храма.

Тихонечко, я прошла по коридору и через дверь подземной комнаты, где в прохладе хранились припасы храма, я выбралась на задний двор. Здесь были помещения, где содержали скот, для нужд храма.

Именно здесь были амбары, где хранили зерно собранное ближайших полей. У этих амбаров были две двери, одна на вход с заднего двора и вторая выходила за территорию храмового комплекса.

Эти двери и были моими лазейками, через которые я убегала на тайные прогулки, за воротами храма было столько интересного и завораживающего.

В тот день, вдоволь насмотревшись на незнакомцев, я направилась к берегу Нила, сегодня там будут добывать ил. Добыча эта проходила не в самой реке, а на её берегах. Ежегодные наводнения наносило плодородный ил вдоль берегов Нила и дельты к северу, там где река разветвляется, прежде чем впасть в море.

Если случались года без наводнений, то это приводило к плохим урожаям. Если же такие года без наводнений повторялись, то это вело к голоду по всему Египту.

Возле храмового комплекса, берега уходили чуть в сторону, образовывая изгиб, в этом изгибе скапливались горы ила. Именно эти горы и развозили на запряженных волах по полям.

На полях выращивали пшеницу и ячмень для пива и хлеба, а также лен для изготовления льняной нити, а затем полотна[3]. Еще дальше, где было немного по суше, распростерлись виноградники, винами с которых славился наш храм.

Приближаясь к берегу Нила, на котором были заросли папируса[4] я смотрела только на воду реки, что поблескивала впереди. От реки исходила прохлада, мне всегда нравилось сидеть на берегу.

Завороженно вглядываясь в воду впереди, я не замечала подкарауливающую меня опасность. Проходя мимо одной из куч ила, вышла к берегу. Присев на корточки, я собралась опустить руку в воду.

Именно в этот момент от кучи за моей спиной раздался шум от движения, за спиной явно кто-то двигался, шуршал песок.

Я обернулась и от ужаса, не мигая смотрела, как ко мне приближается хампса[5],широко открыв рот, с острыми клыками. Пораженная ужасом я не могла даже пошевелиться, только смотрела, не мигая на пасть, стремительно приближающуюся ко мне.

Хампса ускорился, стремительно несясь на меня, именно в этот момент, я остолбеневшая, увидела, как большой рогатиной кто-то пригвоздил его к песку. Подняв глаза, я посмотрела на мальчишку года на четыре или пять, старше меня.

— Беги, что встал? Беги…

И я сорвалась, отбежала от этого места. Мальчишка бросил рогатину и побежал со мной. Отбежав на безопасное расстояние, мы вдвоем тяжело дыша, обернулись и увидели, что хампса пытается освободиться, от зажавшей его рогатины.

Молча наблюдали, как он всё же освободился, и медленно направился в воду. Только после это мы успокоившись, посмотрели друг на друга.

[1] Отсчет времени (лет) в период до нашей эры, ведется в обратном порядке. То есть героиня родилась в 2908 году до нашей эры, десять лет ей исполнилось в 2898 году до нашей эры, а восемнадцать в 2890 году до н.э.

[2] Хатор была египетской богиней, которую считали олицетворением радости, женской любви и материнства. Она была одним из самых важных и почитаемых божеств на протяжении всей истории Египта, которому поклонялись, как члены королевской семьи, так и простые люди.

Во многих гробницах она изображалась как божество, отвечающее за приветствие умерших в следующей жизни. Также считалось, что она помогает женщинам при родах. Хатор описывалась, как коровья богиня с рогами, между которыми находится солнечный диск, окруженный урэусом.

[3]Выращивали здесь главным образом зерновые: полбу — пшеницу-эммер, из которой пекли хлеб, и ячмень для изготовления пива. Они составляли основу рациона и богатства. В хозяйствах вельмож зерно держали в башневидных, закруглённых сверху хранилищах, сооружённых из нильского ила (на рельефах они окрашены в серый цвет). Такие зернохранилища обнаружены в поселениях I–II тысячелетий до н.э. Зерно засыпали в них сверху, а вынимали через выдвижную дверцу внизу. Посевное зерно оставляли до нового сева в хранилищах, устроенных прямо в поле. Основной технической культурой являлся лён, из него делали множество вещей — от канатов до тончайших тканей.

[4]Важное значение имел и сбор болотного растения папируса. Неизвестно, был ли он культурным или дикорастущим. Корни папируса употребляли в пищу, стебли шли на изготовление всевозможных предметов: например, лодок, циновок, а также прославившего Египет писчего материала, который вывозился в другие страны.

[5] Хампса — одно из названий крокодила в Древнем Египте со слов Геродота в его ' Истории'.

Египет, храм богини Хатор, 2902 год до н.э.

Передо мной стоял смуглый и темноволосый мальчишка, хорошо физически развитый для своего возраста. Глаза были тёмно-коричневые, почти черные. На нем была только схенти[1], он был бос. Впрочем, как и я.

Я с любопытством за ним наблюдала, пока не заметила, что и он разглядывает меня. На миг задумалась, что там он мог увидеть в девчонке со светло-серыми глазами, непонятно от кого из предков взявшимися пшеничного цвета волосами, и россыпью веснушек на лице.

— Ты кто? Чего тут делаешь? — заговорил он первым.

— Моё имя Нефе, я оттуда, — махнула на храм за спиной.

— А меня зовут Хотеп[2], я с отцом здесь, но скоро мы уже уедим.

— Ты с теми незнакомцами, что разговаривают с верховной жрицей?

Он согласно махнул головой и добавил:

— Ты Нефе, будь осторожен и к берегу больше не ходи.

— Да-да, буду. Спасибо тебе, ты спас меня.

Мы какое-то время переговаривались, как все дети, показывали друг другу красивые камни, что нашли на берегу. Потом бросали их в воду, кто сможет дальше.

Внезапно я опомнилась, меня наверное уже потеряли воспитательницы. Попрощавшись с Хотепом, я побежала тем же путем в храм, боясь что меня накажут. Но в суете, что царила вокруг, обо мне совсем забыли, и я ушла в свой тихий уголок комнаты, а после отправилась с другими девочками в хлев, помогать убирать.

Возвращаясь, я заметила Хотепа рядом с незнакомцами, прибывшими в храм, он тоже издали заметил меня и улыбнулся.

Весь следующий день я провела под палящим солнцем, несмотря на возраст, работала в поле. Недалеко от храма были небольшие поля с луком, капустой, и салатом-латуком[3]. В полуденную жару, меня послали, привести на муле, из храма воды.

Уставшая, взмокшая, сидела на муле, вцепившись руками в его гриву, я тряслась от страха, очень боялась с него свалиться.

Подъехала я к дверям в амбары, через главные ворота в храм, это было делать нельзя. Спускаясь с мула, я всё же упала и оцарапала коленки о горячий песок.

Поднялась и потянула мула внутрь амбаров, где его и привязала. Грязная, с перепачканными кровь коленками, я медленно поплелась к дверям в кладовые. Там я взяла два кожаных мешка с водой, нужно было связать их между собой и потом закинуть на мула.

Было тяжело, я оттащила один мешок, и взялась за другой. Выбившись из сил, я не удержалась и упала на каменой дорожке ведущей в амбар, где стоял мул.

Всхлипнув вытерла нос, пытаясь встать, уперлась рукой в один из камней. Неожиданно в поле моего зрения попали ноги, обутые в кожаные сандалии.

Это были ноги взрослого мужчины, от неожиданности я подняла взгляд.

Передо мной стоял высокий и крупный мужчина, его кожа была очень смуглой, а волосы длинными и черными. Глаза его были настолько темны, что мне показалось, они темнее ночи.