Читаем До тебя миллиметры онлайн бесплатно

Прошлое. За пару недель до дня Х

Вера. Не надежда, не любовь, а именно вера. Иногда именно она заставляет держаться, хоть и умирает чуть раньше надежды…

И его Вера стояла сейчас перед ним: горящие в полутьме глаза, упрямо сжатые губы, гордо вздёрнутый подбородок, растрёпанные волосы, от влажности слегка кудрявящиеся на кончиках. Настоящий ангел-мститель, от которого нигде не скрыться! Правда, ангелы вряд ли идут на дело в короткой пижамке с шортиками и надписью «Life is Strange» на груди – то ли просто лозунг, то ли что-то из игр или сериалов.

Впрочем, стоило отдать этой пижаме должное: выглядела в ней девушка просто потрясающе! Особенно ноги, и задница, и вот эта полоска кожи, виднеющаяся между поясом шорт и короткой маечкой, и…

– Ди-им? – недовольно протянула Вера. – Ну что, теперь проснулся?

– Вроде бы… – пожал плечами он, как можно более незаметно прикрываясь простынкой.

Голого торса он не стеснялся, фигура для его возраста была просто отличной, но дурацкие боксеры в полоску стоило спрятать. И не только их. Потому что Вера, ничуть не стесняясь, заявилась к нему в пять утра. В пять грёбаных часов утра! Что вообще может заставить адекватного человека вылезти в такое время из кровати?

Стоп. Из кровати, которая находится в двух кварталах от его дома?

– Что ты здесь делаешь? – прошипел Димка, окончательно просыпаясь. Потом осмотрелся, прикинул, что родителей они всё равно не разбудят – предки спали через пару комнат и иногда даже не слышали, как он по ночам включает музыку, – и чуть повысил голос: – Как ты тут оказалась?

– Через окно, – заявила та, словно это было что-то само собой разумеющееся. – Пришла поговорить.

Только сейчас Дима заметил грязь у неё на руках и маленькую содранную ранку на коленке, а ещё стало понятно, почему же и где у Веры настолько успели растрепаться волосы.

– Твою ма-а-ать… – выдохнул Дима, хватаясь за голову. – Вероцкая, ты серьёзно?

– Серьёзнее некуда, – хмуро отозвалась та, скрещивая руки.

Грудь девушки от этого слегка приподнялась, аппетитно вырисовываясь в вырезе пижамной майки. Димка сглотнул и отвёл взгляд, отчаянно жалея, что летом спит исключительно под простынями, игнорируя нормальные одеяла. Такими темпами придётся менять привычки.

Когда он вновь поднял голову, Вера стояла ещё ближе, слегка склонившись к нему.

– Здесь второй этаж, – обвинительно заметил Дима.

– Это помеха только для тебя, хлюпик, – фыркнула она.

Вера был его подругой детства и давно доказала, что может заскочить к ним на второй этаж даже в худшие времена (с вывихнутым запястьем), а уж сейчас она точно была в отличной форме. Девчонка из семьи потомственных военных, её и саму муштровали как спецсолдата.

– Ты пришла в пижаме! – ещё одно обвинение. – А здесь, вообще-то, два квартала.

– Ага, дачный посёлок и на улице никого. Время пять утра.

– Вот именно, время…

Договорить он не успел – на рот легла узкая ладонь, заглушая все дальнейшие возражения. Вера довольно ухмыльнулась, в глазах её мелькнул кровожадный огонёк, и Димка вдруг сообразил: подруга никогда не приходила просто так. Особенно по ночам.

– Новая игра? – предположил он, когда Вера убрала ладонь с его губ.

Впрочем, он бы с удовольствием ещё посидел вот так, когда нежные пальцы касаются кожи, а лицо её всего в паре сантиметров, нет, в десятке миллиметров от него, и тёплое дыхание щекочет щёку. Он бы даже предложил присесть себе на колени, если бы не… в общем, если бы они не были всего лишь друзьями, которые вечно найдут, из-за чего поссориться, а тело не выражало бы острое желание быть гораздо ближе.

– Дериглазов, какая, к чёрту, игра? – возмутилась Вера, отвешивая ему звонкий подзатыльник. Зато оказалась ещё ближе, мазнув ногой по его бедру.

– На плойку, – фыркнул он, потирая голову.

Вера в ответ посмотрела так яростно, что, умей бы она убивать взглядом, Дима давно бы уже лежал трупом в её ногах. К счастью, никаких иных спецспособностей, кроме мастерского влезания на второй этаж дачи друга, Вера не имела.

– Я. Пришла. Поговорить.

Она облизнула губы. Зубы на мгновение скользнули по нижней губе, клык прикусил уголок, заставляя Димку сглотнуть. Чёрт побери, нельзя, просто нельзя такой всей красивой являться посреди ночи в комнату вполне себе взрослого парня и заставлять его думать о том, КАК ты преодолела два квартала в дурацкой соблазнительной пижамке.

Нельзя!

– Это не могло подождать утра? – хрипло выдохнул Дима.

– Не могло. – Вновь сложенные на груди руки, вновь недовольно сморщенный носик, а потом вдруг приказ: – Встань!

– Чего? – опешил Дима. Мысли о том, чтобы поцеловать эти губы, не выходили из головы, затормаживая реакцию.

– Встань.

Дима замялся. Ну… нет, с какого перепуга? Это она явилась к нему под утро, чтобы «поговорить», вот пусть и…

– А, ладно!

Вера махнула рукой, обхватила руками его лицо и… поцеловала. Наивно и почти невинно коснулась губами его губ, задержалась на мгновение, а потом резко отшатнулась.

– Вот, – вспыхнув, выпалила она.

А вот Дима молчал. Смотрел на неё во все глаза, почти не дышал и не мог даже шевельнуться в это мгновение. Просто… потому что… Боже, почему он застыл? Ведь с двенадцати лет мечтал о ней, а теперь выставляет себя полным идиотом!

Кажется, Вера решила так же, потому что вновь нахмурилась и столь же наивно, как поцеловала, оседлала его колени. Лицо её приблизилось почти вплотную к его, а шипение звучало обижено:

– Что? Да, я не умею. Но даже если твоя Настенька была лучше…

Так близко. В паре миллиметров, но всегда так далеко.

Всегда. Не сейчас.

И Димка подался вперёд, повторяя поцелуй. Прикосновение к мягким приоткрытым губам в ожидании, что девушка отстранится, но Вера даже не дёрнулась, замерла, как кролик перед удавом. И Дима продолжил: языком коснулся нижней, вынуждая расслабиться, открыться в ответ. Он-то умел, и надеялся, что сейчас точно не оплошает.

Второй их первый поцелуй получился долгим, медленным и тягучим. Вера обхватила его руками за шею, зарываясь пальцами в короткие светлые волосы, прижимаясь грудью к груди, отвечала со всем энтузиазмом и, казалось, ни капли не желала отрываться. Димка обнял ладонью её щёку, направляя движения и ощущая, как кончики тёмных прядей щекочут пальцы.

Это было… Боже, это просто было! И настолько напоминало сон, что он не хотел просыпаться.

– Ты мой, Дериглазов, слышишь? – капризно выдохнула она ему в губы, когда поцелуй, наконец, закончился. – Никаких Насть, Саш, Свет, Инн, Катюш и… в общем, всех, на кого ты там каждый день засматриваешься.

– С каких это пор я твой? – ухмыльнулся Дима в ответ.

Дар речи вернулся вместе с дурацкими мыслями: так она приревновала? К соседской девчонке, с которой он вчера вечером скатался в город в киношку. Чёрт, да они с Настей даже не обнялись на прощание, ей же всего пятнадцать! Максимум посмотрели боевик и съели одно ведёрко попкорна на двоих.

А она, Вера, потихоньку жила в его голове уже сотню лет. И теперь она его ревновала к соседке.

Поправочка: судя по словам, КО ВСЕМ соседским девчонкам в округе.

– Всегда моим был, – возмутилась Вера, на этот раз уже сама устраивая ему просто крышесносный поцелуй. Шикарная ученица. – Всегда был и будешь моим.

– Неужели?

Нет, он просто не мог не издеваться над ней.

– Именно. Запомни, Дериглазов: либо я, либо никто! Иначе я тебя просто прибью, где и с кем бы ты ни был. Ясно?

Она отстранилась и замерла, тяжело дыша, смотря прямо ему в глаза, пристально и интенсивно. Несколько мгновений они так и сидели: взгляд глаза в глаза, руки Веры покоились у Димы на плечах, его пальцы осторожно поглаживали обнажённую полоску кожи у неё на талии.

– Ясно, – одними губами прошептал он.

– Запомни, если не будешь меня любить, я тебя…

– Да-да, ты меня убьёшь. Я согласен. Но на тех же условиях, Вероцкая.

Ещё несколько секунд. Снова взгляды. И абсолютно глупые улыбки на губах.

– Согласна.

Будущее. За день до катастрофы

Из номера напротив раздавались стоны – приглушённые, но слишком яркие и заметные в тишине ночи. Всё же правы были критики, активно писавшие в отзывах, что стены в этом отеле слишком тонкие. Впрочем, недостаточно, чтобы Вера осознала всё хотя бы за пару секунд до того, как успела заглянуть внутрь. Увидеть светлую макушку парня, прижимающего к кровати тонкую девичью фигуру, его сильную обнажённую спину; услышать эти стоны и вздохи совсем близко.

Теперь они преследовали её, преодолевали две стены, разрушали дверь, у которой Вера сидела, прислонившись спиной. То ли стены действительно были картонные, то ли у неё настолько чуткий слух.

Сердце не обливалось кровью, не останавливалось. Правда, билось слишком быстро и рвано, но это могли быть и последствия бега после долгого перерыва. Зато в голове была каша, в которой чётко мерцала одна единственная мысль: это всё неправильно.

Почему она, Вера, здесь? Почему её вроде бы молодой человек сейчас в другой комнате с совершенно другой девушкой? И главное: почему ей плевать на это? Совершенно. Абсолютно.

Руки её дрожали, когда Вера набирала знакомый номер, который не менялся уже, наверное, лет десять. Номер, который она помнила наизусть и могла назвать, даже разбуди её посреди ночи.

Длинные гудки в трубке казались бесконечными. Первый звонок сорвался, но Вера не сдалась – упрямо прикусила губу и набрала снова, а потом снова, и снова.

– Да? – голос в трубке совсем не сонный, но взволнованный. Его обладатель явно ждал, долго сжимая телефон в руках, прежде чем ответить.

– Привет, – прошептала она.

– Привет, – с задержкой послышался ответ.

– Как ты?

– Уверена, что хочешь знать?

О да, она была уверена. Уверена на все сто, но не смогла это сказать. Просто сидела и слушала тихое дыхание в трубке, а за стеной – всё те же стоны. Только вот это дыхание было гораздо ближе и гораздо желанней.

– А ты? – наконец, поинтересовался собеседник. – Как ты?

– Мне плохо, – честно ответила Вера. – Мне чертовски плохо.

В ответ опять тишина. Ни слова, ни единого звука! Только печальный вздох, подтверждающий, что её услышали.

– Можешь за мной приехать? Пожалуйста, ты мне очень-очень нужен…

Ти-ши-на.

– Дим?

– Тебе нужен не я, а такси, Вер, – прошелестел его голос. – Просто открой приложение и вызови машину. Я больше не приеду, ты…

Продолжение не прозвучало, но она отчётливо услышала в голове фразу, которая должна была стать завершением: «Ты сама этого хотела». На глаза навернулись слёзы, но Вера заставила себя дышать ровно. Только бы не всхлипнуть, только бы не…

– Хорошо тебе доехать, Вер. Береги себя, – раздались последние слова.

А потом он повесил трубку, а она наконец-то позволила себе втянуть воздух сквозь зубы и содрогнуться в рыданиях, обнимая руками колени. Вот теперь сердце её обливалось кровью, оно болело так нещадно, что хотелось лезть на стену. Не из-за измены, а из-за усталого, хриплого и такого родного голоса.

«Ты сама этого хотела».

Как? Как они дошли до этого?

Где-то между днём Х и Катастрофой

Настоящее время

Димка резко выдохнул и открыл глаза, выныривая из воспоминаний о подростковой влюблённости. Лежать в пустой аудитории, откинув голову на лавку, было весьма неудобно, но терпимо. Было. Пока помещение не наполнилось гомоном постепенно прибывающих однокурсников, ароматами разных «шанелей» и «диоров», цокотом каблуков…

– Димуль, я присяду рядом с тобой? – раздался вопрос у самого уха.

Голос прозвучал тонко-тонко, почти пискляво, словно пилой по мозгу. Ещё с ночи у Димы была отвратительная мигрень, голова раскалывалась, а тут ещё это!

– Садись, где хочешь, – выдохнул он, выпрямляясь, опираясь локтями о парту и сжимая виски ладонями.

Чёртовы мигрени! Почему он идеально помнит каждую сцену с Ней, но не может даже правильно подсчитать, когда начались эти мучения с головой? Неделю назад? Две? До начала учебного года или уже после, от кучи проектов, заданных уже в первые дни?

Виктория не заметила ни искривившегося лица, ни сдавленных висков. Грациозно приземлилась на узенький кусочек лавки, остававшийся рядом с развалившимся на ней Димой, и принялась щебетать что-то о заданиях и о том, что она в них запуталась, что проект сделать не сможет, что…

– Вика! – рявкнул Димка, когда раздался первый, предупреждающий звонок.

Он поднял взгляд, поджал губы, собираясь осадить однокурсницу… да так и замер. Потому что вместе со звонком двери распахнулись, и в аудиторию вошла Она.

Кажется, жизнь вокруг продолжалась: Вика щебетала, не заметив окрика, ребята на заднем ряду гудели, староста орал что-то, призывая соблюдать тишину – пары скоро начнутся, – но для Димы звуки исчезли. Исчезли цвета, текстуры, знаки.

Осталась лишь Она, замершая в дверях; её длинные тёмные волосы, собранные в свободный пучок; её восхитительно густые ресницы, которые отсюда он, конечно же, не видел, но уже лет десять помнил идеально каждый изгиб; мягкие губы, спрятанные под чёрной маской. В дверях Она задержалась лишь секунду: шагнула вперёд, поправляя маску и повыше натягивая ворот водолазки, осмотрела зал, выискивая себе место…

Их глаза встретились лишь на мгновение, лишь на секунду, но Дима заметил в них золотые всполохи, янтарные искры. Всё те же, что и всегда; всё те же, что и пять лет назад, когда эти глаза смотрели на него так упрямо и непреклонно.

И звуки нахлынули с новой силой.

Дмитрий Дериглазов, красавчик и, как многие считали, настоящий бабник, готов был умереть от разрыва сердца прямо здесь и сейчас. Даже адская мигрень отошла на второй план. Он во все глаза наблюдал за спешащей девушкой, за Верой. Его Верой.

Изящная фигурка, утянутая во всё чёрное, не шла, а скользила над полом – быстро и неуловимо. Раз – она уже у дальней стены зала; два – у второго ряда; три – ещё ряд оказался за спиной, а девушка, словно ниндзя, молниеносно оказалась у совершенно пустой парты. Единственной свободной – крайней во втором ряду, прямо напротив лектора. Ребята ненавидели там сидеть: слишком хорошее обозрение у преподавателя – ни списать, ни отвлечься.

Димка даже пожалел, что сам забрался так далеко, и хотел пересесть, но в последний момент себя одёрнул: «Сиди на месте, дурак. Куда мчишься?»

И правда, куда? Дериглазов не знал, но потребность тянула вперёд, убивая на корню здравомыслие. Ведь они с Верой увиделись. Вот так, в институте, совершенно внезапно!

Впервые за последний год.

ЧАСТЬ 1

ГОДЫ

-01-

Вера стояла, замерев перед дверью аудитории, и ужасно нервничала. Она не призналась бы в этом даже под угрозой смерти, но волновалась так сильно, что внутренности сводило. В горле пересохло, язык прилип к нёбу, а руки дрожали – и всё почему? Из-за необходимости год отучиться очно? Это ведь всего лишь год, ничего сложного. Более того, это последний год – пары только до конца декабря, потом практика, время на подготовку и выход на диплом. Неужели она трусит каких-то жалких четыре месяца побыть среди людей?

Именно. Трусит.