Читаем LitPamiatniki онлайн бесплатно
Майк Шэкл
ДО ПОСЛЕДНЕГО
Последняя Война 3
ЛЕГЕНДА К КАРТЕ
Aisair — Айсаир
Aldrus Ocean — Алдрусский океан
Anjon — Анджон
Gundan— Гандан
Gambril — Гэмбрил
Jia — Джия
Dornway — Дорнуэй
Drasus Sea — Драсуское море
Inaka — Инака
Kiyosun — Киесун
Kotege — Котеге
The Meigore Channal — Мейгорский канал
Miyoshia — Миёсия
Selto — Селто
Chita — Чи́та
Whuhar — Ухар
Egril — Эгрил
Soutern Road — Южная дорога
Пролог
Рааку
Его Императорское Величество Рааку, сын могущественного Кейджа, единственного истинного Бога, шел по пещерам под своим замком. Четверо чудовищных телохранителей следовали за ним по пятам, но он едва их замечал. В конце концов, они были его тенями уже почти столетие, с самых первых дней после того, как он взял под контроль свое племя. Он дал им силу и долгую жизнь; они подарили ему свою вечную верность и защиту. Не то чтобы он нуждался в этом здесь, в сердце своей империи, у источника своей власти. Слуги падали на колени и кланялись, когда он проходил мимо, но Рааку не обращал на них внимания.
Пещеры простирались под его замком во всех направлениях. В каждой пещере был свой бассейн со святой водой, которую Рааку использовал самым различным образом. Самая большая пещера была посвящена Дайджаку. В ней находились сотни коконов, наполовину погруженных в воду, на различных стадиях развития. Векстеры, его самые квалифицированные работники, бродили среди коконов, проверяя рост обитателей, выискивая трещины, следя за тем, чтобы их подопечным не причинили вреда, пока они не будут готовы вылупиться. Требовалось шесть месяцев, чтобы превратить человека в Дайджаку. А потом еще несколько, чтобы натренировать их быть смертоносными.
Он проходил комнату за комнатой, изредка останавливаясь, чтобы проверить работу векстеров и убедиться, что они скрупулезно выполняют свои задачи.
Несмотря на их статус доверенных лиц, головы векстеров были заключены в железные шлемы с забралами, а тела едва одеты, чтобы никто из них не смог выпить или украсть святую воду. Он также настаивал на том, чтобы им отрезали языки и они не могли никому рассказать о том, чему они стали свидетелями под замком. Каждый векстер служил максимум пять лет, прежде чем отдать свою жизнь Кейджу в Красном Озере, чтобы длительное пребывание в священных водах не дало им сил, которых они не заслуживали.
Еще один векстер ждала перед железной дверью, которая отмечала последнюю комнату в пещерах, с подносом в руках, уставленным едой и водой. Она не поклонилась, когда Рааку приблизился, просто ждала, неподвижная как камень — так, как ее учили.
Его охранники встали по обе стороны двери, заняв свои позиции. Им не разрешалось следовать за ним внутрь. Как бы сильно он им ни доверял, некоторые разговоры не предназначались для чужих ушей.
Рааку подождал, пока ключ векстер активирует руны, выгравированные на двери. Красный свет заплясал на ее поверхности, когда замки открылись. Векстер толкнула дверь и отступила в сторону, чтобы Рааку мог войти один. Руны, вырезанные на стенах, освещали интерьер, открывая единственного обитателя комнаты.
Мужчина уставился на Рааку, его храбрость проистекала из безумия, когда он оскалил зубы, приветствуя Рааку. Его волосы были длинными, а борода нуждалась в стрижке, но, без сомнения, векстеры позаботятся об этом достаточно скоро. Цепи тянулись от его запястий к стенам, достаточно длинные, чтобы мужчина мог передвигаться по камере. Единственным утешением для этого человека была койка для сна. В конце концов, он был язычником и не заслуживал большего — даже после ста лет заточения.
Император подождал, пока векстер отставит поднос в сторону и заберет ведра, наполненные отходами заключенного. Мгновение спустя она вернулась с двумя свежими ведрами и поставила их рядом с койкой. Только тогда она ушла и закрыла за собой дверь.
— Привет, Лаафиен, — сказал Рааку.
Джианин оскалил зубы и зарычал.
— Я пришел сказать тебе, что это началось.
— Это началось давно. — Голос Лаафиена был полон гнева и ненависти.
Рааку улыбнулся:
— Когда ты меня нашел.
— Проклятый день. — Мужчина снова оскалил зубы и загремел цепями.
— Благословенный день. Мой отец послал тебя показать мне путь к вечной славе.
— Значит, ты веришь.
— Значит, я знаю. В конце концов, Секановари уже близко, и скоро больше не будет Ложных Богов.
— Если ты в это веришь, почему ты здесь? — Мужчина указал подбородком на Рааку, щелкнув зубами. — Даже у тебя есть сомнения. Страхи. Победа не гарантирована.
— Что ты видел?
— О будущем? Недостаточно. Никогда не бывает достаточно. — Вспышка улыбки. — Иначе я бы никогда не нашел тебя — и не оставил бы в живых.
— Это дело рук моего отца, — сказал Рааку. — Но ты прав. Я хочу знать, что ты видишь в грядущих днях, в битвах, в которых мне предстоит участвовать. — Он потянулся к своему поясу и висевшим там тыквам. Мужчина отскочил назад, увидев, как Рааку выбрал одну и откупорил.
— Я не буду это пить, — прошипел Лаафиен, покачав головой. — Не буду.
— Но ты должен, — сказал Рааку. — Ты должен выпить святую воду, если хочешь, чтобы у тебя были видения и чтобы продлить свою жизнь.
— Я не хочу жить! — закричал мужчина, но Рааку проигнорировал его слова. После ста двадцати лет вместе этот человек был предсказуем.
Он схватил мужчину за челюсти, разжал ему рот и влил святую воду ему в горло. Мужчина захлебнулся, попытался выплюнуть воду, но Рааку держал его за челюсть, пока он не проглотил достаточно. Затем он отступил назад и подождал, пока вода сделает свое дело.
— Я тебя ненавижу! — Мужчина бился в своих цепях. — Я проклинаю тот день, когда тебя встретил. Я проклинаю тебя и всех, кто следует за тобой.
Рааку улыбнулся:
— Мы давно выяснили, что твои слова не способны причинить мне вред.
— Тогда почему ты держишь меня здесь? Почему ты не отправишь меня к своему отцу в Великую Тьму?
— Потому что ты был его подарком мне, и я всегда буду ценить тебя как такового. Ты открыл мне глаза на мою божественную роль в Секановари и помог пройти долгий путь сюда. Теперь ты поможешь мне одержать победу.
— Нет. Ни... ког... д... ааааааа! — Заключенный рухнул, забившись в конвульсиях, когда святая вода открыла его разум для будущего.
Рааку наблюдал, как он корчится на земле. Ему, как всегда, было любопытно, почему его отец выбрал этого человека — этого джианина — в качестве своего посланника. Сто двадцать лет назад Рааку наблюдал, как темнокожий язычник — брат Аасгода, Лорда-Мага Джии — вошел в лагерь его племени в северных степях, без маски на лице, в поисках святой воды. По какой-то причине, которую он не знал, Рааку помешал своему племени убить Лаафиена за его вторжение на чужую территорию, и вместо этого мальчик, которому предстояло стать императором, усадил мужчину у своего костра, дал ему поесть и выслушал его рассказы о магии. Он услышал, что святая вода давала Лаафиену способность видеть будущее, и именно в этот момент Рааку тоже начал мечтать о будущем.
Потом Рааку провел годы, служа сначала проводником и защитником этого человека, когда они искали святую воду, затем его помощником в исследовании пещер, над которыми он позже построил свой город. Когда Лаафиен впервые выпил святую воду, Рааку стал свидетелем видения джианина и по его реакции понял, что этот человек увидел предательство Рааку в своем будущем. Лаафиен попытался убежать, но Рааку к тому времени был мужчиной, более быстрым и сильным, чем какой-нибудь маг-джианин. В тот день Лаафиен в первый раз спал в этой самой комнате, со связанными руками и ногами, со сломанными ступнями, осознав, наконец, кто шел рядом с ним все эти годы. Осознав, кем станет Рааку.
Сыном Кейджа.
Императором империи Эгрил, простиравшейся с севера на юг, с востока на запад.
— Они идут, — булькнул пленник. — Четверо. Свет. Тьма. Суша. Море. Далеко и близко. Она убьет тебя, и ты убьешь ее, и она убьет тебя, и ты убьешь ее. Жизнь. Смерть. Они идут из воды, чтобы сразиться с тобой за землю. Придут четверо. Ты уйдешь или умрешь. В Айсаир. Именно там Секановари будет выиграна.
Рааку слушал. Он знал, что лучше не задавать вопросов. Этот человек всегда говорил правду, и все же его слова никогда не были точными.
— Великая Тьма ждет смерти. Смерть зовет всех. Все есть смерть. — Мужчина замер, затем втянул воздух, как будто никогда раньше не дышал. Его голова взлетела вверх, сверкающие глаза уставились на Раку, безумная улыбка прорезала его лицо. — Победа может быть твоей, если ты сможешь победить смерть. Останови смерть. Тогда ты действительно станешь Богом.
— Если такова воля моего отца, это будет исполнено, — сказал Рааку. — Спасибо тебе, Лаафиен.
Рааку вышел из комнаты и запер за собой дверь. Его стражи следовали за ним по пятам, когда он возвращался через пещеры. У него было много дел. Ему нужно было спланировать конец света.
Часть I
1
Тиннстра
Тиннстра стояла у окна в библиотеке посольства Джии и смотрела, как солнце встает над гаванью. Прошло десять дней с момента полного разгрома Эгрила, и город медленно оправлялся от нападения. Само посольство, по сути, представляло собой руины, но им удалось отремонтировать его в достаточной степени, чтобы небольшая часть снова стала пригодной для жилья.
Несмотря на ранний час, за территорией посольства собралась толпа, сдерживаемая недавно возведенным забором и контингентом мейгорских солдат. Некоторые находились там с самого утра после победы над Черепами — они пришли поблагодарить Зорику за все, что она сделала, и с тех пор их число только увеличилось. Они привязали цветы к ограде и зажгли свечи и благовония в ее честь. Некоторые сидели тихо, наблюдая за посольством в поисках признаков королевы, в то время как другие были более громкими, распевая хвалу или произнося молитвы. Но все они реагировали одинаково, когда видели Зорику: кричали, вопили и плакали, умоляя ее прийти и поговорить с ними, благословить их. Они думали, что она — Бог во плоти.
Тиннстра не была уверена, что это зрелище заставляло ее чувствовать. С одной стороны, утверждение о божественности не причинило Рааку никакого вреда. Его армия была более чем готова пожертвовать собой ради сына Кейджа. Однако Тиннстра знала, что Зорика обладала своими способностями только потому, что Аасгод насильно поил ее мать — ее настоящую мать — водой Чикара, пока Зорика и ее брат были еще в утробе. Отчаянная авантюра со стороны мага, и она не простила этого человека, даже несмотря на то, что этот Аасгод, который сейчас находился с ними, был ни в чем не виновен — она его вытащила из прошлого, брыкающегося и кричащего.
По правде говоря, Зорика была скорее удачным экспериментом, чем Богом. Тиннстра не хотела, чтобы Зорика притворялась, что это не так, жила какой-либо ложью.
Тем не менее, Тиннстра вынуждена была признать, что было чертовски приятно помешать Черепам закрепиться в Мейгоре. Если бы она закрыла глаза, то все еще могла бы увидеть, как Зорика выжигает Дайджаку с неба. Она все еще чувствовала прилив удовольствия, который испытала, когда был казнен последний Череп. В ее сердце горела вера в то, что они смогут покончить с этой ужасной войной раз и навсегда.
Она слишком долго жила с тенью Рааку, нависшей над ней и Зорикой, теряя друга за другом и союзника за союзником. Теперь она была той, кто отправлял души в Великую Тьму. Мейгор был свободен, и Джия будет следующей.
Тиннстре просто нужно было придумать, как это сделать.
Она повернулась обратно к большому столу и разложенной на нем древней карте — карте, которую она украла у какого-то лорда Джии тысячу лет назад. Карта была уникальна — на ней были изображены не только четыре нации — Мейгор, Чонгор, Дорнуэй и Джия, — но и империя Эгрил на севере и забытые земли на западе. Насколько было известно Тиннстре, это была единственная существующая карта, охватывающая эти территории. Тот, кто ее составил, проник дальше, чем кто-либо считал возможным до или после.
Но сейчас, как и всю ночь, ее внимание занимала Джия. Как вторгнуться? Как восстановить контроль? Как победить Черепа? И, что более важно, как сделать все это так, чтобы это не стоило бесчисленных жизней?
Она сделала глоток чая и поморщилась. Чай был холодным и горьким от того, что она слишком долго сидела, забыв о нем. Возможно, свежий чай поможет ей лучше соображать.
Тиннстра рассмеялась. Когда это она поступала разумно?
Она встала и с чайником в руке вышла из библиотеки, направляясь на кухню. Еще несколько часов, и она пойдет спать.
Тиннстра была на полпути вниз по лестнице, когда услышала голоса: мужчина разговаривал со служанкой, предоставленной Тианом Галрином, новым правителем Мейгора. Они смеялись вместе — даже флиртовали — и Тиннстра почувствовала легкий укол... чего? Гнева? Ревности?
В конце концов, это всего лишь Раласис. Он флиртовал со всеми.
Тиннстра продолжила спускаться по лестнице, и когда она повернула к главному залу, она увидела морского капитана и горничную, головы которых почти соприкасались, когда она хихикала над любой шуткой, которую он шептал.
— Доброе утро, — сказала Тиннстра прежде, чем они осознали, что она здесь. Горничная отскочила назад, покраснев, но Раласис просто обратил свое внимание на Тиннстру, его улыбка стала шире. На нем были брюки, заправленные в высокие сапоги, и темно-синяя рубашка с расстегнутым воротом, которая подходила ему больше, чем свободные одежды, которые предпочитало носить большинство мейгорских мужчин.
— Теперь уж точно, — сказал он, озорно сверкнув глазами.
— Я как раз объясняла капитану Раласису, что еще слишком рано наносить вам визит, мэм, — сказала горничная. — Но он настаивал.
— Вы это так называете? — спросила Тиннстра, невольно улыбнувшись. В Раласисе было что-то такое, что делало невозможным для нее на него сердиться.
— Я объяснял, что не слишком рано, поскольку знал, что такой целеустремленный воин, как ты, уже встала и усердно работает, — сказал Раласис, слегка запинаясь в своих словах.
— Ты пьян, капитан? — спросила Тиннстра.
— Не пьян, — ответил он. — Но я пил. Есть существенная разница. Тем не менее, я не прочь попытаться достичь состояния опьянения. Может быть, ты бы хотела распить со мной бутылку вина?
— Кто пьет по утрам? — Боги, он заставил ее улыбнуться еще шире.
— Ну, я еще не ложился, так что, насколько я понимаю, еще ночь. — Он приподнял бровь, вероятно, думая, что это придает ему привлекательный вид. — А как насчет тебя? Все еще вчерашняя ночь или уже сегодняшнее утро?
— Я еще не ложилась спать, если ты об этом спрашиваешь.
