Читаем Дни войны (СИ) онлайн бесплатно

========== Нищие ==========

Ставить деньги неразумно, особенно если ставки высоки. На что бы ни ставил даже самый везучий игрок, рано или поздно удача-изменница показывает свое истинное лицо.

На песчаной, пыльной площадке сцепились двое. Правилами не было запрещено убийство, однако оба боролись довольно вяло. Только изредка доносящийся рык свидетельствовал, что кому-то причиняют боль.

Наблюдатель сморщился. Принюхался, поводя носом вдоль невидимых струй запаха. Зажмурился, глядя на солнце.

— Э, да ты снова с нами, друг мой! Ты уже сделал ставку? — раздался за его спиной веселый голос, и мужчина оглянулся. Невысокий плотный человек, размахивая свитком исписанного льна, подошел ближе.

Высокий мужчина отрицательно покачал головой.

— Они слишком плохи, Самва. Твои рабы никуда не годны.

— Друг мой волк, это же гладиаторы! Они на раз. Ты много хочешь от них. К тому же это люди Бану. Твои собратья не особо-то охочи портить шкуру ради звонкой монеты…

— Придержи язык, торгаш.

Оборотень сделал движение рукой — и к ногам работорговца упали две монеты. Человек не стал разыгрывать спектакль «гордость» и поднял их. Серебряные ногаты стали дорожать после того, как рудники были закрыты, а гордость мещан подешевела.

— Я хочу купить раба, — глухо произнес волк, — покажи мне товар.

— Для тебя только лучшее! — заверещал торговец, угодливо кланяясь.

Договор купли-продажи заключался в здешних краях просто. Товар попадался разный, иной раз порченый: рабы не доживали до момента перепродажи. Были тут оборотни, проданные в рабство за долги, выкупленные из тюрем либо беглые каторжники; были тут люди Бану, попавшие в плен либо оказавшиеся без денег и продавшие себя в попытке спасти семью от голодной смерти. Были болотные упыри — кровопьющие и очень мрачные, угрюмые создания, которых активно раскупали для охраны торговых складов. Кого только не было! Встречались и одиночные представители таких народов, что якобы обитали за Тарскими нагорьями на востоке, не говорили ни на одном из известных языков и ни на кого похожи не были, только на самих себя. И, конечно, остроухий народ — а точнее, представители его вечно враждующих племен.

И почти все народы Поднебесья были представлены сейчас на рынке рабов, за исключением оборотней. Массивные, крепкие, крупные северяне, с окладистыми бородами, мощными руками и ногами, редко попадали в плен — значительно чаще они в него захватывали.

Несмотря на то, что остроухие отличались красотой и стоили дорого, продавать их было невыгодно, так же, как и специально разыскивать. Закаленные же воины, попав в плен, работорговцев мало интересовали. Продать на рудники, в каменоломни, а еще лучше — предложить выкуп за них — вот, что привлекало умных перекупщиков. Ловкие дельцы наживались на желании пленников вернуться домой, выбирая более именитых и богатых воинов, однако важно было не промахнуться: благородных порой ничто не отличало от нищих и никому не нужных.

Обычно торги вели люди, но и волки не отставали. Чаще всего оборотни-купцы ходили без оружия, зато в сопровождении телохранителей. А высокий волк пришел один, но при себе имел булаву.

Торговец Самва нетерпеливо разгонял мух, вьющихся вокруг клетки с пленниками. Длинные зеленые четки, дважды обвивающие его упитанную шею, он торопливо умудрялся прокручивать ловкими пальцами левой руки.

— Э, взгляни! Отдам лучшую красотку! Смотри, эта просто блеск! Нет, ну ты посмотри! Ты видел такую раньше? Посмотри, какие груди, посмотри, какие бедра!

— Мне не нужны твои толстозадые девки, — равнодушно протянул оборотень, — я хочу купить сильного воина. Остроухого. Эдельхина. Есть такие?

— Друг мой, но зачем же ты подался в перекупщики солдат, они строптивые… — заныл было торговец. Третья монета убедила его заткнуться.

В самом дальнем загоне — по-другому глиняную клетушку было и не назвать — на земле сидел остроухий эдельхин. Увидев его, оборотень прищурился и втянул ноздрями воздух. Пленник был изможден и явно не раз избит, однако был не в пример другим пленникам крепок, довольно широк в плечах; осанка его не превратилась в сгорбленную спину, как у многих, в глазах не появилось затаенного или явного отчаяния.

Это был воин.

— Этот, — ткнул в него пальцем оборотень, — сколько хочешь за него? Давай честную цену.

Эдельхин вяло усмехнулся, щурясь на слишком яркое солнце. Взглянув на его ноги в кандалах, оборотень поморщился, неосознанно потер правое запястье. Торговец Самва следил за каждым его движением с пристрастным любопытством.

— Тринадцать золотых по северному… — начал было Самва и тут же осекся, встретив холодный взгляд волчьих глаз, — ну хорошо, хорошо. Десять и двадцать три медяка.

— Девять, — не моргнув, произнес волк. Человек нехорошо подавился.

— Помилуй, дружище, я его покупал за десять! Ты посмотри, он сильный, у него руки крепкие, он может приносить пользу. А если захочется, то отправишь работать в поле.

— У него ноги колесом, и почти наверняка чахотка. В поле он будет работать недели две, потом помрет, — спокойно продолжал оборотень, — но наверняка умеет ухаживать за лошадьми и другим скотом. Если мне удастся его выходить, это будет чудом, конечно. И посмотри, какой тощий! Восемь ногат.

— Он ученый, — не сдавался торгаш, — а морда постная, потому как верующий; вот тебе и прибыль — школу откроешь, деток грамоте обучишь, сам разуму понаберешься…

— Бесовские пляски вся эта грамота! — волк искренне вознегодовал и сплюнул еще раз, — а зачем я его беру, не твое дело. Сбавь цену!

— Скупка военнопленных запрещена… но я сбавлю, если купишь одну из моих девочек. Для старого друга. Скидка будет хорошая, обещаю тебе.

После непродолжительного разговора торговец и воин сошлись: за пленного оборотень заплатил десять золотых гривен и за восемнадцать серебряных ногат купил миловидную рабыню из Руги. Перепродать ее очередному предприимчивому перекупщику удалось за восемнадцать с половиной, и оборотень, радостно подвывая какой-то мелодии, отправился с эдельхином дальше.

Еще примерно полчаса они шли рядом молча. Волк был, казалось, всем доволен и не собирался вести разговоры со своим пленником.

— Зачем ты купил меня, воин волков? — задал вопрос эдельхин, наконец. Оборотень нервно вздрогнул. Говор родного языка в устах пленника звучал безупречно. Волк подошел к своей лошади, поправил поводья, сунул руку в карман за сухарями. Пегая кобыла с удовольствием захрустела угощением, радуясь редкому добродушию хозяина.

— Ну, у каждого своя работа. Свое призвание. Каково твое, остроухий?

Пленник несколько удивился. Его внимательные карие глаза проследили за движениями оборотня.

— Я воин, но служу при одном из наших храмов. Беру учеников и обучаю их.

Волк усмехнулся.

— А я, дорогой мой друг, — он сунул руку за пазуху, достал что-то и протянул спутнику, — я читать и писать сам не шибко умею. Зато я умею искать тех, кто нужен. Твое?

В руках у оборотня была налобная повязка, расшитая бисером. Мужчина мгновенно переменился в лице.

— Откуда это у тебя? — произнес он, не в силах скрыть удивление. Волк вздохнул с облегчением.

— От твоего друга. Назови свое имя.

Эдельхин помедлил с ответом, словно не зная, как отреагировать, но затем пожал протянутую ему руку, и пожатие это было крепким.

— Я — Хмель из рода Гельвин.

На лице у волка появилось ехидное выражение, затем он мгновенно стал серьезнее.

— Я знал, что не ошибусь. Что ж, Хмель из рода Гельвин, прими мои поздравления: тебя — в моем представительстве — только что выкупила родня. Ты возвращаешься домой.

…Опрокинув на себя очередной ковш горячей воды, Хмель с удовольствием выдохнул. Голова непривычно кружилась, но и головокружение, и боль в желудке — все это казалось мелочью и пустяком рядом с тем, что наконец-то он вернулся домой.

В поселение под названием Лерне Анси, затерянное в степях Черноземья. Храмовые постройки да поля, на которых росла пшеница. И степь. Степь от горизонта до горизонта. Даже все многолетние старания поселенцев изменить ландшафт — прекрасные сады, аккуратные каменные изгороди и оросительные каналы — не могли бы обмануть гостя. Но, как бы там ни было, Хмель был рад вернуться. Узнавать сначала верстовые столбы, затем знакомые деревни, дорожные развилки… и, наконец, въехать в Лерне, не имеющую стен, оборонительных рвов и мостов, по дороге, по обе стороны которой росли ореховые деревья, туи и вязы.

Дома, ворота, высокие заборы, украшенные калитки… молотки при входе, и яркие пятна цветущего клематиса, которым был оплетен практически каждый следующий дом. Свой Хмель Гельвин разглядел издали. Одноэтажное здание с вытянутыми окнами, тень от винограда, просторный двор под ореховым деревом, и аккуратные хозяйственные постройки, стены которых были разукрашены детскими рисунками.

— Дома, — выдохнул воин и улыбнулся. Оборотень хмуро фыркнул, с неудовольствием отмечая, что на глаза почему-то едва не наворачиваются слезы.

Невысокая женщина выскочила на крыльцо на крик «Хозяюшка!», несколько настороженно взглянула на оборотня и лишь потом перевела взгляд на приезжего родича.

— Братец! — выкрикнула она и бросилась ему на шею.

Оборотень ждал. Устав ждать, он хотел было прервать трогательное приветствие, но не смог: к этому мгновению эдельхина обнимали четыре ребенка разных возрастов, а женщина в голос рыдала, успевая театрально благодарить Бога и заламывать руки. Оборотень не выдержал и сел на землю, приобретая звериное обличье.

Именно это отвлекло семейство от слезных приветствий.

— Я не знаю вас, благородный волк, — чуть дрожащим голосом произнесла на хине женщина, оборотень неуверенно вильнул хвостом, — но хочу поблагодарить вас за то, что вернули моего брата домой. Я не ждала его живым уже, и…

Она не выдержала и снова заплакала, обнимая Хмеля.

— Погоди, так это не ты заплатила за меня выкуп? — начал воин, но в это мгновение у ворот раздался задавленный возглас. Рядом с уже скинувшим волчье обличье оборотнем застыла еще одна женщина, лицо ее было скрыто белой вуалью.

— Мила!

***

Если у королевства есть король, а у короля подданные, то охранять королевство должны воины. Власть всегда опиралась на силу. И конечно, там, где собиралось много воинов, неизбежны были войны. Если спросить самого старого среди живущих, даже он не вспомнит и дня без войны. Никто не помнит золотого века, и никто уже не может поклясться, что когда-то он был. Где-то льется кровь, каждый день.

Если задуматься, могло ли стоять королевство Элдойр на чем-то, кроме крови?

«Это всего лишь домыслы. Досужие домыслы слабых. Нельзя бояться войны. Она стучится в двери ко всем».

…Полководец отвернулся от окна. Созерцать степь — занятие скучное. Особенно, когда знаешь вид из окон наизусть. Неминуемая засуха шагала по Черноземью не первый год, многочисленные беженцы с востока теснили и без того скученные поселения у источников воды. Отступать на восток было невозможно: некуда. На севере — оборотни, не настроенные делиться территорией с извечными врагами. Последней надеждой было уйти на юг в сторону моря и вновь столкнуться с клановой дикостью, отчаянной бедностью на просоленной земле и, что особенно неприятно, холерой.

«Война — болезнь, за которой идут и все остальные».

— Помнится, много лет назад ты обещал нам мир, если мы будем служить тебе, а что мы получили взамен?

— Я пока еще твой правитель, Ревиар Смелый. Ты мог бы быть повежливее, — веер ударил в ладонь, — так понимаю, твои войска готовы выступить в бой хоть завтра?

— Если я попрошу. Но по твоему распоряжению — они не пойдут воевать за Элдойр, — воин снял перчатки, — мы потеряли шесть крепостей за последние три года. Это слишком много. Засуха усилилась, больше ждать нельзя. Гриднич сдался без осады. Ни за какие деньги мои не пойдут на это во второй раз.

— А ты?..

— У меня достаточно денег, господин.

— Я знаю, что ты выкупил из плена Хранителя трона, Учителя твоей дочери… дорого, наверное, обошлось? Или наш народ все дешевеет с каждым годом?

Полководец промолчал.

— Знаю, ты не лжешь… и не преувеличиваешь, Ревиар, — голос короля дрогнул, — есть ли что-то, что я могу обменять на твою поддержку?

— Месяц, милорд. Один месяц, и я отступлю. Мои войска покинут Крельжские предместья. Мы не останемся здесь, — воевода легко поднялся с походного кресла, — Лерне Анси, как и остальные степные поселения, будет разграблена племенами с востока, а я слишком дорожу своей жизнью и жизнью своих воинов, чтобы рисковать. Восток для нас закончился. Так что ты можешь предложить мне даже свой белый трон, но я откажу тебе.

— Ты кочевник, Ревиар Смелый, кочевник… тебя нигде ничто не будет держать. Но если уж в Черноземье ты не хочешь задержаться…

— Моя родная земля далеко на юг отсюда. Здесь меня держит лишь пролитая кровь, господин. Или мы отступим — или погибнем.

— Ни Запада, ни Востока в итоге, — задумчиво прошелестел голос опального правителя, — и ты, приносящий мне плохие вести.

Кочевые войска были самыми неукротимыми во всем Поднебесье. Однако к ним королевские ратники относились со снисхождением. Но только они умели противостоять опасности пустошей, населенных самыми различными воинственными племенами. Землей и водой никто не был намерен делиться добровольно.

Ревиар Смелый, великий полководец, не зря получил свое прозвище. Во всем войске не было такого опытного и умелого предводителя. Владыка это знал. Если и был кто-то способен отстоять восточные земли — так это Ревиар, и никто другой. И вот теперь полководец отступал.

Ревиар происходил из семьи воителей. Никто из его предков не принадлежал к знати, и поколение за поколением эта семья довольствовалась платой из казны и наделами в отдаленных провинциях королевства. Семья эта присягнула трону достаточно давно, а благодаря обширному родству со многими кланами, приносила значительную поддержку роду Элдар.

Он, Хмель Гельвин и кочевые войска, несколько обедневших знатных родов — переезжая с места на место, нанимаясь на службу к тем, кто мог заплатить, — так они и жили. И правителю Элдойра такое не могло нравиться. Кое-кто уже и прекратил говорить о нем, как о короле: ведь королевства, как такового, не существовало, а значительная часть войск подчинялась исключительно лордам и воеводам, но не трону.

— И куда ты пойдешь, Ревиар? Обратно в Кельху?

— Если мой призыв поддержат еще три дружины — мы отправимся в княжество Салебское и осадим Сальбунию.

— Значит, на Юго-Запад? — уточнил Оракул. Полководец пожал плечами в знак согласия, — тогда что удерживает тебя от взятия Элдойра?

— Мой господин знает, что я не посягну на белый город. И я здраво оцениваю силы своих войск. Нам не вернуть Предгорье и Беловодье, и не стоит рисковать. Мы уйдем на юго-запад.

— Латалена выбрала для себя и своего сына хорошее место, — веер раскрылся, и на солнце блеснули вышитые золотом драконы и единороги, — и хорошего защитника.

— Моя госпожа вольна выбрать кого угодно. А ее сын уже достаточно взрослый, чтобы сам стоять во главе войска, — церемонно ответил Ревиар, отворачиваясь от бывшего короля, — я могу за него поручиться.

— Очень хорошо, очень… здоров ли он?