Читаем Дни тревог онлайн бесплатно
Дни тревог
Произведения, представленные в сборнике, в документальной и художественной форме рассказывают о многоплановой работе, о конкретных людях Свердловской милиции от ее истоков до наших дней.
Владимир Константинович Печенкин , Герман Подкупняк , Лев Леонидович Сорокин , Вера Матвеевна Кудрявцева , Василий Иванович Машин
Документальная литература / ПублицистикаСоветская милиция была создана на третий день после победы пролетарской революции в России. Новое государство, государство рабочих и крестьян, с его новой политической системой, нужно было защищать и укреплять. В те дни в ряды милиции пришли участники Октября, люди с огромным зарядом революционной энергии, с чувством высокой ответственности за порученное дело.
Одним из боевых отрядов советской милиции является милиция Среднего Урала. Вместе со всей страной милиция нашей области развивалась и совершенствовалась в огне гражданской войны, в борьбе с разрухой, в период социалистического строительства, в суровые годы Великой Отечественной войны и в напряженные послевоенные годы. На всех этапах революционной борьбы и труда она выполняла ответственные задачи по укреплению социалистического правопорядка.
В областном Музее истории милиции есть примечательный экспонат — фотография партийного билета первого начальника Екатеринбургской губернской милиции Петра Григорьевича Савотина. Сподвижником и соратником его был Савватей Архипович Борхаленко, командир 47-й милицейской бригады, разгромившей крупные банды в Ирбитском уезде. Из двадцатых годов дошли до нас имена Николая Михайловича Вотинова — начальника 8-го района милиции Нижнетагильского округа; Евгения Ивановича Рудакова, начальника милиции 3-го района Алапаевского уезда. Его имя стоит первым на мемориальной доске, установленной в областном Управлении внутренних дел в память о погибших на боевом посту. В период индустриализации и коллективизации сельского хозяйства в области сыщиком номер один назван Александр Иванович Кандазали, который раскрыл в то время немало сложных, запутанных преступлений.
Многие названные и не названные поименно солдаты правопорядка свердловской милиции пронесли сквозь годы свое высокое назначение. Их имена составляют честь и славу милиции всей страны.
Милиция наших дней развивает лучшие традиции, созданные предыдущими ее поколениями. В современных условиях главные свои усилия солдаты правопорядка направляют на предупреждение правонарушений, на то, чтобы никто не мог безнаказанно посягать на интересы государства и личности. Развернутая программа деятельности милиции определена в решениях XXVI съезда партии, в постановлении ЦК КПСС от 2 августа 1979 года «Об улучшении работы по охране правопорядка и усилении борьбы с правонарушениями».
Совершенствуется ныне структура милицейских подразделений и служб. Обнаружить следы преступника, разыскать и изобличить его инспектору уголовного розыска и следователю помогают теперь электронно-вычислительная техника и кинофотосъемки, магнитофонная запись и тончайшие методы физико-химического анализа. Служба охраны общественного порядка оснащена современным транспортом, средствами связи. Все это помогает органам милиции быстрее реагировать на заявления и сообщения граждан о происшествиях, вовремя предупреждать, пресекать преступления, раскрывать их по горячим следам. Во всей своей деятельности милиция опирается на помощь и поддержку населения, трудовых коллективов.
Многогранна деятельность милиции: борьба с детской безнадзорностью, работа ОБХСС, уголовный розыск, служба ГАИ… Об этом многообразии и рассказывают в сборнике «Дни тревог» писатели и журналисты. На страницах книги лицом к лицу встают преступник с его ущербной моралью и работники различных служб милиции, защищающие достоинство и интересы советского человека, человека с моралью высокой — социалистической.
Многое в книге осталось «за кадром» — работа народных дружин, оперативных комсомольских отрядов, нет захватывающих погонь за убегающими преступниками… Но есть работа будничная, ежедневная, порой незаметная глазу постороннего. Да, наверное, и немыслимо в одной книге рассказать обо всех чрезвычайно широких обязанностях и многочисленных милицейских делах, зачастую сопряженных с опасностями и риском для жизни, обо всех ее сотрудниках. Но и то немногое, о чем рассказывают участники сборника, поможет читателю составить более глубокое представление о сложности стоящих перед советской милицией и решаемых ею проблем, о людях, для которых главная задача — защита прав и интересов граждан нашей социалистической Родины.
Г. Князев, генерал-майор внутренней службы,
начальник управления внутренних дел Свердловского облисполкома
28 октября (10 ноября по новому стилю), на третий день свершения Великой Октябрьской социалистической революции, Народный комиссариат внутренних дел принял постановление «О рабочей милиции», которая должна находиться «…всецело и исключительно в ведении Советов рабочих и солдатских депутатов».
Екатеринбург был разбит на четыре района, в каждом районе создавалась Красная гвардия, которая наделялась функциями милиции. В четвертом районе (Верх-Исетский завод и спичечная фабрика) Красную гвардию, например, возглавлял член партии с 1906 года Петр Захарович Ермаков. Во главе центрального штаба Красной гвардии Екатеринбурга находился матрос-большевик Павел Данилович Хохряков. По решению III Уральской партийной конференции (24—29 января 1918 г.) красногвардейские отряды стали создаваться и в сельской местности.
Летом 1918 года вспыхнул мятеж белочехов, колчаковцы подступили к Екатеринбургу и взяли его.
Полностью Урал был освобожден от Колчака в июле 1919 года. В наследство от «правителя» остались разрушенные заводы и фабрики, вытоптанные поля, взорванные мосты и железные дороги. Эта обстановка вызвала неизбежный рост преступности — грабежей, убийств, насилий, спекуляции. Резко увеличилась беспризорность. Со всем этим надо было бороться милиции и органам государственной безопасности. При административном отделе Екатеринбургского губисполкома создается подотдел — управление рабоче-крестьянской милиции. Но для руководства им подходящей кандидатуры не находилось. Стоило подобрать энергичного товарища, как его тут же перебрасывали на «еще более ответственную» работу.
Да и не каждый охотно брался за очень хлопотное милицейское дело. В октябре 1919 года в Екатеринбург приехал Петр Григорьевич Савотин. В то время ему было 35 лет. Бывший закройщик-кожевенник, он успел пройти большую жизненную школу. С 1908 года служил в царской армии. В своей автобиографии Петр Григорьевич пишет:
«Перед окончанием срока службы я был назначен с отдачей на год в дисциплинарный батальон за революционную пропаганду».
В 1914 году Савотина отправили на русско-германский фронт. До самой революции он пробыл в окопах. Дважды ранен, контужен, травлен газами. Там, на фронте, сошелся с большевиками и сам стал большевиком.
Недавний рабочий и солдат, закончивший лишь земскую школу, он становится во главе милиции крупнейшей губернии. Исходя из административного деления, Савотин разрабатывает структуру губернского аппарата милиции. Вот что он докладывал в своем рапорте в Главное управление:
«Выработана схема организации советской милиции по каждому уезду губернии, т. е. установлены определенные (временные) штаты канцелярий управления и районов в городе и уездах. Определены штаты милиционеров путем начисления по количеству населения в городе и уезде… и произведено распределение милиции для несения постовой и резервной службы».
Руководил П. Г. Савотин губернской милицией по сентябрь 1923 года. Покинуть этот ноет вынудили тяжелые болезни — последствие ранений и контузии.
Мне много приходилось писать о людях уральской милиции. Эта страница — о начальнике волостной милиции Алапаевского уезда Евгении Рудакове и его товарищах.
«Совместно с офицерами 1-го Самарского желбата сели на паровоз, готовясь к отступлению. В это время выбегают товарищи красные на перрон и с криком «Стой, сволочь!» начали обстреливать паровоз и вагоны. Не растерявшись, я выскочил из паровоза, ползком через пути пробрался…»
Читаю, вчитываюсь в карандашные строки гимназической тетради и мало-помалу разбираюсь, что к чему в этих записях. Оказывается, автор дневника ведет речь о событиях ночи с 13 на 14 декабря 1919 года, когда части Красной Армии, тесня колчаковцев, ворвались на станцию города Новониколаевска[1], где стоял под парами паровоз с пассажирскими и почтовыми вагонами. В почтовом вагоне под охраной роты 1-го Самарского железнодорожного батальона находились мешки с деньгами Барнаульского казначейства. Ротой охраны командовал прапорщик[2] Василий Андреевич Толмачев, которому и принадлежит заинтересовавший меня дневник.
Куда же пробирался «выскочивший из паровоза» и «нерастерявшийся» Василий Толмачев?
«Пробежав станционные пути, я укрылся в доме знакомого чиновника здешней дороги. Он снабдил меня питанием, переодел в солдатскую шинель без погон. Имея надежду догнать Верховного, я подался…»
Пробрался, подался… Нет, никуда не пробрался в тот раз Толмачев, хотя и подался. В Нижнеудинске, как пишет он, его арестовали и переправили обратно в Новониколаевск.
Двадцатитрехлетний прапорщик, надо полагать, и в мыслях не держал, что спустя несколько десятилетий его дневник будет извлечен из архивных анналов «товарищами красными» и прочитан с большим вниманием, как читался он революционными следственными органами в те далекие годы. Писал он доверительно и несколько нелогично:
«В камере, рассчитанной на 75 человек, нас набили более двухсот. Это были лучшие сыны России, самые преданные ей офицеры. Я видел, как они грызлись меж собой из-за корки хлеба, как их, грязных и оборванных, грызли вши (какая тут логика! «Лучшие сыны» и вот так между собой из-за корки! — А. Т.)… Обсудив вопрос о бегстве вместе с коллегами, мы решили все разбежаться по разным сторонам, предпочитая лучше жить в лесах, чем в тюрьме, заранее зная, что оправдания быть не может».
Почему я листаю этот дневник? Что привлекло мое внимание?
Немалое значение имеет обостренное любопытство человека, который с малых лет стремится хоть краем глаза заглянуть в студеную зиму 1920 года, когда восставшие кулаки остервенело искололи вилами и бросили в колодец братьев моего отца тюменских коммунистов ветеринарного врача Андрея Трофимова и председателя Пятковской коммуны Николая Трофимова; заглянуть в ту зиму, когда ручьями лилась кровь сотен и тысяч других борцов за новую жизнь. Дневник колчаковского офицера Толмачева в какой-то степени позволял это сделать. Но была и другая цель.
Вернемся к дневнику и прочитаем еще несколько строк:
