Читаем Дневник зелёного цвета онлайн бесплатно

Национализм гораздо более связан с ненавистью к чужому, чем с любовью к своему.

Бердяев Николай Александрович

Фашизм – страшная раковая опухоль, её нельзя лечить на минеральных водах, её нужно удалить.

Эренбург Илья Григорьевич

Полемики, дискуссии, дебаты, -

кончаются, доспорившись до хрипа,

согласием, что снова виноваты

евреи неопознанного типа.

Губерман Игорь Миронович

… На самом деле расизм – это инструмент для манипулирования народом в карьеристских целях узкой реакционной группы.

Евтушенко Евгений Александрович

… Лучше отказаться от патриотизма, чем от совести.

Соловьёв Владимир Сергеевич

Моя родина – вселенная, весь род человеческий – мои братья, моя религия – творить добро.

Томас Пейн

Где глупость – образец, там разум – безумие.

Иоганн Вольфганг Гёте

Запись 1. Навязчивая идея.

В последнее время мою голову захватила одна единственная мысль: завести личный дневник. Не знаю, кто или что мне внушило эту идею, но я спать не мог, пока не купил эту карманную книжку. И вот, наконец, я начал эту первую запись. Меня зовут Герман, мне 13 лет. Я живу на окраине Зелёного государства. В нашей деревне, как и во всей стране, принято почитать зелёный цвет: мы носим зелёную одежду, живём в зелёных домах, пишем зелёными чернилами. Даже деревья и трава зелёного цвета! Особенно чтятся у нас люди с зёлёными глазами. Отец говорит, что все зеленоглазые избраны высшей силой, чтобы править. Ему-то легко говорить так… с зёлёными глазами. А у меня глаза серые, как у мамы. Хотя, мне кажется, что унаследовал от матери я не только цвет глаз. Я такой же спокойный, как и она, добрый и вдумчивый.

А вот от отца мне, вероятно, ничего не досталось. Мой отец строгий и сильный, активно обсуждает политику и всегда читает газеты. А я совсем не такой. Мне ни газеты, ни политика не нравятся. Говорят одно и то же разными словами, а мне интересно узнать что-то новое.

Ну, что ж, для первой записи это, пожалуй, хватит.

Запись 2. Урок цвета.

Сегодня в школе наша учительница, Клавдия Валентиновна, рассказывала нам о других странах. Сначала мы изучали Синее государство, Клавдия Валентиновна говорила, что в нём все живут как звери: едят с пола, живут в конюшнях и спят в гробах. После мы говорили о Жёлтой стране, в которой живут полулюди полусвиньи, и о Красной, в которой все питаются червями. А потом были Белое, Чёрное, Фиолетовое и многие другие государства. Урок кончился тем, что учительница сказала, что Зелёная страна – самая великая и могучая, что умнее и сильнее нас нет никого на планете.

Кстати, я схлопотал двойку. Как? За что? За вопрос: «А почему, если мы самые умные и счастливые, мы не можем помочь другим государствам стать такими же счастливыми?». Учительница пробормотала что-то невнятное и поставила мне 2.

А вот Вика сегодня получила 5 за свой доклад «О величии и могуществе зелёного цвета». И, судя по всему, Вика станет редактором газеты. Одна и та же мысль, заложенная в названии, пересказывается множество раз разными словами без конкретных доказательств. То, что нужно для газеты!

Запись 3. Люди в повязках.

Привет, это снова я. Сегодня мой отец устроился работать человеком в повязке. Людьми в повязках у нас зовутся те, кто следит за порядком в государстве. Они постоянно расхаживают по улицам и следят, чтобы никто не совершал преступлений и не говорил ничего лишнего. Я слышал, что если они застанут кого-нибудь за обсуждением незаконных тем (в особенности презирается восхваление чужого цвета и оскорбление зелёного цвета), то тех сразу же отведут в тёмное сырое помещение, будут бить, оскорблять, а потом и убьют. Я надеюсь, мой отец не будет так делать. Ему уже выдали зелёную повязку на лоб! Он ей очень гордится.

Запись 4. Стена.

Сегодня мы с ребятами играли возле стены. Говорят, что эта стена отделяет нас от Синего государства. Рома, мой лучший друг, сказал, что за этой стеной водятся злые демоны, которые поедают детей. Я не очень верю во все эти сказки, и в слова Клавдии Валентиновны я тоже не верю, бред какой-то. Ведь если бы и жили там какие-нибудь демоны, то победили бы мы их давно или они сами умерли с голоду.

Из-за этого я просто сгораю от любопытства. Ведь есть же что-то там, за стеной, что-то таинственное и неизведанное, что-то, что я должен узнать.

Запись 5. Правдивая ложь.

Когда я спросил у мамы, что же находится за стеной, она ответила, что никто этого не знает. Но вдруг отец сказал: «Мракобесы там живут! Всё за пределами нашего государства скудно и мрачно! Мы – самый великий народ!»

Запись 6. Моя коллекция.

В последнее время я стал просто коллекционировать версии того, что находится за стеной, и сейчас я решил собрать их всех в один красивый список:

1) 

Клавдия Валентиновна – государство недоразвитых и глупых людей

2) 

Рома – синие демоны-людоеды

3) 

Мама – неизвестность

4) 

Отец – мракобесы (хоть я до конца не понимаю значение этого слова)

5) 

Вика – «это не положено нам знать» (не люблю такие её фразочки)

6) 

Коля – вряд ли там вообще что-то есть

7) 

Стас – что-то очень-очень страшное

8) 

Я – там находится нечто, о чём нам не хотят говорить, то, о чём никто даже не может подумать…

Запись 7. Большое открытие.

Сегодня моё любопытство развеяло все сомнения, и я решился перебраться через стену. Я специально положил в свой рюкзак рогатку, два бутерброда, дневник и ручку. Всякое может произойти! Отправляюсь после обеда.

Я хотел взять с собой Рому, но как только я начинал говорить о стене, он тут же менял тему разговора. Видимо, боится. Хотя такого я от него не ожидал. От кого угодно, но не от Ромы. Я всегда считал его образцом храбрости и мужества, но, видимо, мысли не всегда бывают истинными.

И вот я уже смотрю на стену. Видимо, я так сильно волнуюсь, что лучшая защита для меня – уставится в дневник и записывать свои мысли. Ну, пописали, и хватит, пора идти. И что бы меня ни ждало на той стороне, я должен оставаться невозмутимым.

Я залез на дерево, медленно взбираясь на каждую ветку. С виду оно казалось не таким высоким!

И вот, наконец, я взобрался достаточно высоко, чтобы перепрыгнуть на стену. Собравшись с мыслями, я оттолкнулся от дерева, и (о, чудо!) мои ноги твёрдо стоят на стене. Сердце бешено колотилось, вырываясь из груди. Я аккуратно прошёлся по каменной махине и также аккуратно спрыгнул вниз с другой стороны. И вот, когда я действительно осознал, что сделал это, я смог увидеть перед собой стену. Но не такую зелёную стену, к которой я привык, я совершенно другую – синюю стену. Этот цвет был настолько не привычен для меня, что он словно резал глаза. Но дальше было больше. Я посмотрел вниз и увидел синюю траву! Синюю! Действительно синюю! Осмотревшись по сторонам, я увидел, что и листья на деревьях также синие! И даже воздух, казалось, имел синеватый оттенок!

И тут неожиданно я услышал звук, похожий на смех, но я не мог доверять этому странному, незнакомому мне миру, ведь это мог быть рёв огромного страшного зверя или голос жуткого демона! Поэтому я тут же спрятался в кусты. В синие кусты. Звук приближался и усиливался. И вдруг я понял, что это действительно смех! Настоящий чистый девичий смех!

Я слегка выглянул из кустов и посмотрел в сторону, откуда доносился этот смех. И вправду я увидел красивую девочку, которая бегала и смеялась отчего-то мне неизвестного. И вот она остановилась, нагнулась и аккуратно сорвала красивейший синий цветочек. Она медленно поднесла цветок к своему носу и нежно вдохнула его аромат. Подул ветер, ласково расправляя её каштановые волосы.

Вдруг рогатка выпала из моего, вероятно, плохо застёгнутого портфеля и почему-то издала сильнейший шум.

Девочка повернулась на звук и пошла в мою сторону. Увидев меня, она немного попятилась от неожиданности, но тут же сделала шаг вперёд. Мы примерно с минуту молча разглядывали друг друга, как рассматривает старинную скульптуру посетитель музея.

– Кто ты? – спросила она.

– Я Герман.

– А я Света, – нежно проговорила она, – А почему ты одет в зелёное? Ты не боишься людей в повязках?

– Зачем мне их бояться?

– Говорят, что они даже за разговоры о другом цвете увозят людей куда-то далеко, так, что их больше никто не видит.

И тут я понял всё! И почему от нас скрывали, что находится за стеной! И почему запрещены разговоры о других цветах! И почему вообще существует эта стена! Всю мою недолгую жизнь меня обманывали! Мне внушали то, что совершенно далеко от реальности! Мне говорили, что кроме нации зелёных существуют только нелюди. Но вот передо мной стоит ОНА! Она ведь не зверь и не демон. Она человек! Такой же человек, как и я человек! И различает нас только цвет, глупый-глупый цвет! И ей, как и мне, как и всем на свете, также внушают, что за стеной живут те, кто достоин презрения, что один какой-то цвет – самый лучший!

– Ну что ж ты молчишь, – вернула меня в реальность Света.

– Я не отсюда.

– Ты из соседней деревни?

– Я из Зелёной страны!

– Этого не может быть. Мне говорили, что там живут немые безликие вампиры. А ты – человек.

– Мне, как и тебе, внушали, что за стеной живёт нечисть, но, видимо, нас всех обманывали.

– Обманывали? Но зачем?

– Не знаю, но… ты ведь не демон, а я не вампир, значит мы можем подружиться?

– Можем!

Мы проговорили с ней ещё где-то с час, пока она не сказала, что ей пора идти. Я также залез на другое, теперь непривычно синее, дерево и перелез через стену.

Запись 8. Рассказать – не рассказать.

Меня весь день одолевало желание рассказать о случившемся всем вокруг, но потом я подумал: если всё это скрывают, то, вероятно, рассказав всем об этом, я нарушу закон, и меня заберут люди в повязках, как и говорила Света. И я стал молчать.

Запись 9. Часы вечности.

С тех пор я много раз встречался со Светой. Мы почти каждый день виделись, когда я перебирался через стену. И, мне кажется, Света понимает меня на много лучше всех моих одноклассников вместе взятых. Она умная, с ней есть о чём поговорить. И, что редкость, она читает книги, хотя в последе время я уже начинал думать, что так делают только я и моя мама.

С каждым днём Света нравится мне всё больше.

Запись 10. День рождения.

Сегодня прекрасный день! Мой день рождения! Ура! Ура! Ура!

В школе меня поздравили, но взгляд Клавдии Валентиновны как будто говорил: «ну и что, что ты повзрослел на год, если мозгов не прибавилось». Хотя, по-моему, мозгов у меня побольше, чем у неё. Причём, по моим расчётам, раза в три.

Отец, зная мою любовь к чтению, подарил мне карманную книжку «Зелёный – значит великий» одного известного политика, сэра как-его-там. Вообще всех политиков принято называть сэр. Сэр высоко-задранный-нос, сэр толстое-брюхо, сэр я-не-знаю-куда-делись-бюджетные-деньги, ну и, конечно же, многоуважаемый сэр говорю-всякий-бред.

В общем, теперь у меня есть, как выразился отец, «настольная книга всех великих людей».

Меня уже от первой страницы начало тошнить:

«Зелёный цвет – единственный истинно великий и истинно священный цвет. Все те, кто удостоены чести носить почётное звание Зелёного человека – великие, чистые духом и телом люди, души которых даже после смерти будут существовать в этом мире, когда все предатели истинного величия зелёного цвета будут вечно страдать как при жизни, так и после смерти…»

Если говорить откровенно: ужасная книга. Даже стало жалко бумагу, на которой этими бедными чернилами написан такой глупый и безобразный текст сэра я-всегда-прав-потому-что-я-всегда-прав.

Хотя, далеко не все подарки оказались такими. Мама подарила мне редкое издание книги «Часы жизни», да ещё и с автографом писателя! Не знаю, где она её раздобыла, но эта книга – просто моя мечта!

Также я успел сходить к Свете. Она поздравила меня и подарила белого бумажного лебедя. Этот подарок был довольно прост, но почему-то так мил. Пока я разглядывал лебедя, я ощутил на своих губах нежный поцелуй. На пять секунд я остолбенел от неожиданности, а потом посмотрел на Свету и вдруг понял что-то. Что-то, что нельзя передать словами, но можно передать поцелуем. Что-то необъятное и вечное, что-то одновременно сложное и простое, мистическое и обыденное, тайное и явное.

Запись 11. Лупа будущего.

Не знаю почему, но в последнее время я забросил идею дневника и уже три года ни одной записи я не делал. Что заставило меня снова взяться за дневник? На это повлияло то, что я перечитал все предыдущие записи и впал в ностальгию. И мне так понравилось это ощущение, когда ты под лупой будущего рассматриваешь прошлое и вспоминаешь всё в мельчайших подробностях, что я захотел испытать это снова. Возможно, уже сейчас будущий Герман смотрит на эти строки и также как я минуту назад поддаётся ностальгии.

Что произошло за эти три года? Многое.

Мой отец поднялся по карьерной лестнице вверх и стал руководителем людей в повязках в нашей деревне. Хотя, судя по его мыслям вслух, он метит на космические высоты.

У матери особых жизненных изменений нет, но мне кажется, что она стала чуточку веселее.

Я повзрослел и стал умнее.

Со Светой мы видимся каждый день и уже довольно давно встречаемся. С каждой минутой я влюбляюсь в неё всё больше и больше. И меня, порой, одолевает желание снести эти чёртову стену, что нас с ней разделяет. Я, между прочим, уже рассмотрел 10 способов того, как это сделать!

Честно говоря, я до сих пор храню того самого бумажного лебедя, которого Света подарила мне на 14-летие. Для меня он стал дороже всей Зелёной страны. Кто-то бы сказал, что я не патриотичен (как сейчас очень модно говорить), но я не могу любить «государство», которое меня обманывает.

Запись 12. Очень-очень день.

Я полчаса перебирал в своей голове эпитеты, чтобы описать этот день, но у меня это не получилось, поэтому я без лишних комментариев расскажу, что же сегодня произошло. Ничего не предвещало беды (так обычно говорят, чтобы создать напряжённую обстановку). День был солнечный и безоблачный. Безмятежно пели птицы. Деревья шуршали своими зелёными листьями.

В начале дня отец сообщил мне, что к нам придут гости. Это не входило в мои планы, но я успевал 15 минут побыть со Светой.

И после этих прекрасных 15-ти минут я пошёл домой, чтобы встретить таинственных гостей.

Учитывая то, что к нам не часто ходят гости, для меня стало неожиданностью, что к нам пришли родители Вики на пару с дочерью. Почти всё время в центре обсуждения была политика. Отцы говорили, я и мама молчали, а остальные находились на каком-то среднем положение, изредка давая понять, что они существуют.

Но меня это обсуждение всё-таки затронуло, когда отец Вики сказал: