Читаем Дневник провинциальной дамы онлайн бесплатно

E. M. Delafield

THE DIARY OF A PROVINCIAL LADY THE PROVINCIAL LADY GOES FURTHER

© Е. В. Матвеева, перевод, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2023

Издательство Азбука^®

Эдме Элизабет Моника Дэшвуд, дочь графа Анри Филипа Дюкареля де ля Пастюра, служила медсестрой в Первую мировую войну и во вспомогательной службе противовоздушной обороны во Вторую, а в промежутке успела вырастить детей, посетить США и СССР (и даже поработать в советском колхозе), а также под псевдонимом Э. М. Делафилд написать несколько десятков популярных книг, очаровав миллионы читателей в диапазоне от домохозяек до премьер-министров и заслужив титул наследницы Джейн Остин. Цикл ее романов «Дневник провинциальной дамы», имеющих немало автобиографических элементов, – это шедевр юмористической прозы XX века, сравнимый с произведениями П. Г. Вудхауза.

Кристофер Фаулер

(The Independent)

7 ноября. Сажаю луковичные в горшки. В разгар работы приезжает с визитом леди Бокс. Изображаю радость и упрашиваю располагаться, ведь «я как раз заканчиваю». Леди Б. решительно направляется к креслу, занятому двумя готовыми горшками и мешочком древесного угля, но я успеваю перенаправить ее к дивану.

Она спрашивает, знаю ли я, что высаживать луковичные слишком поздно. Надо в сентябре или, на худой конец, в октябре. А луковицы гиацинтов стоит заказывать только в Харлеме. Название голландской фирмы не разбираю, но говорю, что полагаю своим долгом покупать товары, произведенные в Британской империи. До сих пор считаю, что ответ отличный. Как нарочно, вскоре в гостиную входит Вики и спрашивает:

– Мамочка, это луковицы, которые мы купили в «Вулвортсе»?[2]

Леди Б. остается на чай. (NB. Ломтики хлеба с маслом слишком толстые. Сказать Этель.) Обсуждаем луковичные, Голландскую Школу Живописи, Жену Нашего Викария, ишиас и «На Западном фронте без перемен»[3].

(Вопрос: Как совершенствоваться в искусстве светской беседы, если круглый год живешь в деревне?)

Леди Б. спрашивает про детей. Отвечаю, что дела у Робина (называю его «сын», чтобы леди Б. не подумала, будто я слишком им горжусь) в школе идут довольно хорошо и что, по мнению мадемуазель, у Вики начинается простуда.

Леди Б. спрашивает, понимаю ли я, что детям совершенно необязательно Регулярно Болеть и что простуды можно избежать, если ежеутренне, до завтрака, промывать ребенку нос соленой водой. На ум приходят несколько довольно колких и остроумных ответов, но, увы, уже после того, как леди Б. увозит ее «бентли».

Заканчиваю с луковичными и опускаю их в погреб. Потом решаю, что там слишком сквозит, и переношу горшки на чердак.

Кухарка говорит, что с плитой что-то неладно.

8 ноября. Роберт проверяет плиту, говорит, что все в порядке, и предлагает просто открывать заслонки. Кухарка очень рассержена и, наверное, попросит расчет. В попытке ее задобрить говорю, что у Робина в школе скоро родительский день, мы уедем в Борнмут и работы по дому не будет. Кухарка строго отвечает, что тогда они в наше отсутствие займутся уборкой. Хотелось бы верить.

Приготовления к поездке в Борнмут существенно омрачены открытием, что, доставая чемоданы с чердака, Роберт разбил три горшка с посадками. Говорит, что я же собиралась поставить их в погреб, вот он и не ожидал, что они на чердаке.

11 ноября. Борнмут. Убеждаюсь, что история ходит кругами. Та же гостиница, та же беготня по школе в поисках Робина, те же родители, большинство из которых остановились в той же гостинице. Мы с другими родителями произносим все те же реплики, что и в прошлом году, и в позапрошлом. Говорю об этом Роберту. Он не реагирует. Не хочет повторяться? Напрашивается вопрос: может, Роберт все же ко мне прислушивается, пусть внешне и не реагирует?

Робин с виду похудел. Говорю об этом Классной Даме. Та бодро отвечает, что нет же, за этот триместр он скорее набрал вес, и тут же начинает рассказывать о Пристройке к школе. (Вопрос: Зачем школам надо непременно возводить новые Пристройки примерно каждые полгода?)

Забираем Робина. Он успевает несколько раз пообедать и съедает довольно много конфет. С ним друг, и мы ведем обоих к замку Корф[4]. Мальчики лазят по развалинам, Роберт молча курит, а я сижу на камнях. Какая-то дама называет «хрупкой» полуразрушенную башню, простоявшую так несколько веков. Чуднóй эпитет. Та же дама, перелезая через остаток мощной крепостной стены, называет его откуда-то упавшим обломком.

Ведем мальчиков ужинать в гостиницу. Робин говорит, пока его приятель не слышит:

– Хорошо ведь было гулять с Уильямсом?

Спешно выражаю радость, оттого что нам выпала такая честь.

После ужина Робин отводит мальчиков в школу, а я сижу в холле с другими матерями, и каждая из нас о своем сыне отзывается критически, а о чужих – восторженно.

Меня спрашивают, что я думаю о романе «Гарриет Хьюм»[5], но я не знаю, что ответить, поскольку его не читала. С грустью думаю, что повторяется ситуация с «Орландо»[6], о котором я рассуждала с умным видом, а потом прочла и ничегошеньки не поняла.

Роберт приходит спать очень поздно и говорит, что уснул за чтением «Таймс». (Вопрос: Ради этого надо было приезжать в Борнмут?)

Последняя почта приносит открытку от леди Б. с вопросом, помню ли я, что 14 ноября собрание Женского института[7]. Ни за что не стану отвечать.

12 ноября. Дома со вчерашнего дня. Поразительно, сколько хозяйственных бедствий всегда случается за время отсутствия. Из-за неполадок с плитой нет горячей воды, а еще Кухарка говорит, что вся баранина ушла и надо сходить к мяснику, невзирая на погоду. В отличие от баранины, простуда Вики никуда не ушла. Мадемуазель говорит: «Ah, cette petite! Ell ne sera peut-être pas longtemps pour ce bas monde, madame»[8]. Надеюсь, это просто французская склонность драматизировать ситуацию.

Роберт читает «Таймс» после ужина и отправляется спать.

13 ноября. Интересный, но обескураживающий итог длительной дискуссии с Вики о существовании, а также расположении места, которое она упорно называет А. Д. Решительно настроена быть прогрессивным родителем и заверяю ее, что такого места не было, нет и не будет. Вики настаивает, что есть, и ссылается на Библию. Становлюсь прогрессивнее, чем когда-либо, и заявляю, что теории о вечных муках придуманы для устрашения человечества. Вики негодующе парирует, что ее они совершенно не пугают, ей нравится думать про А. Д. Решаю, что дискуссия зашла в тупик и что Вики вольна предаваться этому чуднóму развлечению.

(Вопрос: Как прогрессивным родителям реагировать на то, что современные дети противятся прогрессу?)

Очень обеспокоена письмом из Банка, где говорится, что мой кредит превышен на целых Восемь Фунтов, четыре шиллинга и четыре пенса. Не понимаю, как так вышло, поскольку была уверена, что оставалось еще Два Фунта, семь шиллингов и шесть пенсов. С беспокойством обнаруживаю, что суммы на счетах, в шкатулке и в чековой книжке не сходятся. (NB. Найти конверт, на котором я записала борнмутские расходы, и клочок бумаги – возможно, последнюю квитанцию за бакалею – с записью про оплату долга наличными. Это может прояснить ситуацию.)

Затаскиваю чемодан на чердак и бросаю взгляд на горшки с посадками. Кажется, тут побывал кот. Если так, то это последняя капля. Скажу леди Бокс, что отправила все луковичные больной приятельнице в дом престарелых.

14 ноября. Приходит посылка с лучшей Книгой Месяца. Разочарование. История местности, которая меня не интересует, написанная автором, который мне не нравится. Заворачиваю ее обратно в упаковочную бумагу и выбираю другую книгу из Предложенного Списка. В буклетике, присланном с книгой, пишут, что именно так обычно читатель и поступает, тем самым совершая «главную ошибку в жизни». Очень неприятное чувство – не столько оттого, что я совершила (возможно) ошибку всей жизни, сколько от неутешительного вывода: мы все так похожи, что прозорливые авторы способны с завидной точностью предсказать наше поведение.

Не стоит упоминать ничего из этого в разговоре с леди Б., которая и так с раздражающей надменностью высказывается о самой идее выбора Книги Месяца, мол, она не нуждается в том, чтобы ей указывали, что читать. (Хотелось бы придумать на это ответ поостроумнее.)

Со второй почтой приходит письмо от моей давней школьной подруги Сисси Крэбб, интересующейся, можно ли ей остановиться у нас на две ночи по пути в Норидж. (Вопрос: Зачем ей в Норидж? Удивительно, что кто-то вообще туда ездит, там живет или оттуда происходит. Нет, так думать некрасиво. Мы очень мало знаем о своей стране! На ум приходит чье-то высказывание по этому поводу, однако вспомнить его целиком не удается.)

Сисси пишет, что мы столько лет не виделись и наверняка сильно изменились. P.S. Помню ли я милый старый пруд и День испанской маранты? С некоторым трудом припоминаю пруд в глубине отцовского сада Сисси, но испанская маранта меня не на шутку озадачивает. (Вопрос: Может, это из рассказов о Шерлоке Холмсе? Звучит похоже.)

Отвечаю Сисси, что мы будем рады ее видеть и что после стольких лет разлуки нам будет о чем поговорить! (Это неправда, но не переписывать же теперь письмо.) Испанскую маранту не упоминаю.

Роберт, похоже, не в восторге от новости о грядущем визите старинной школьной подруги. Спрашивает, как нам ее развлекать. Предлагаю показать ей сад и запоздало вспоминаю, что время года неподходящее. Добавляю, что в любом случае будет приятно поболтать о старых добрых деньках. (Это снова напоминает мне о загадочной испанской маранте.)

Отдаю Этель распоряжения насчет гостевой комнаты. Очень досадно, что один из синих подсвечников сломан, а прикроватный коврик в чистке и вернуть его к нужному времени не получится. Забираю коврик из гардеробной Роберта, надеясь, что он не заметит его отсутствия.

15 ноября. Роберт замечает-таки отсутствие коврика и говорит, что тот ему очень нужен. Возвращаю коврик, а в гостевую комнату забираю старый линялый половичок из детской. Мадемуазель обижается и жалуется Вики (а та передает мне), что в этой стране к ней относятся как к пустому месту.

17 ноября. Старинная школьная подруга Сисси Крэбб должна прибыть трехчасовым поездом. Сообщаю об этом Роберту, и он говорит, что ему совершенно некогда ехать ее встречать, у него заседание приходского правления, но в итоге соглашается пожертвовать заседанием. Тронута. К сожалению, сразу после его отъезда приходит телеграмма о том, что старинная школьная подруга опоздала на пересадку и приедет только в семь вечера. Значит, ужин придется передвинуть на восемь, что не понравится Кухарке. Передать новость на кухню с Этель не получится, потому что она до вечера выходная, приходится идти самой. Кухарка недовольна. Роберт возвращается со станции, тоже недовольный. Мадемуазель почему-то восклицает: «Il ne manquait que ҫa!»[9] (Упрек совершенно безосновательный, поскольку неприезд Сисси Крэбб лично ей не доставляет никаких неудобств. В который раз думаю, что французы бестактны.)

Этель возвращается к работе с опозданием на десять минут и спрашивает, нужно ли разжечь камин в гостевой комнате. Отвечаю, что еще не настолько холодно, решив, что Сисси теперь не заслуживает такой роскоши. Устыдившись, разжигаю камин сама. Он дымит.

Роберт громко спрашивает снизу, что за Дым. Кричу в ответ, что так, Ерунда. Роберт поднимается, открывает окно, закрывает дверь и говорит, что так дым уйдет Быстро. Не хочется возражать, что из-за открытого окна комната выстынет.

Играю с Вики в лудо[10] в гостиной.

Роберт засыпает за чтением «Таймс», но просыпается вовремя, чтобы совершить вторую вылазку на станцию. К счастью, на этот раз он возвращается с Сисси Крэбб, которая располнела и то и дело повторяет, что мы обе очень изменились, хотя говорить это было вовсе не обязательно.

Веду ее наверх – из-за открытого окна в гостевой комнате холодно, как в ледяном дворце, и камин все еще чадит, но меньше. Сисси говорит, что комната милая, и я оставляю ее, сказав, чтобы обязательно попросила, если ей что-нибудь понадобится. (NB. Предупредить Этель, что она должна приходить, когда зазвонит колокольчик из гостевой комнаты. Но надеюсь, не зазвонит.)

Переодеваясь к ужину, спрашиваю Роберта, что он думает о Сисси. Он говорит, что слишком мало ее знает, чтобы судить о ней. Интересуюсь, считает ли он ее симпатичной. Он говорит, что не думал об этом. Спрашиваю, о чем они разговаривали по пути со станции. Роберт не помнит.

19 ноября. Последние два дня выдались чрезвычайно трудными, поскольку неожиданно выяснилось, что Сисси Крэбб на строгой диете. Из-за этого Роберт ее невзлюбил. Совершеннейшая невозможность быстро добыть лимоны или чечевицу излишне усложняет домашнее хозяйство. За ланчем Мадемуазель настойчиво возвращается к теме диеты и несколько раз восклицает: «Ah, mon doux St. Joseph!»[11], что я считаю богохульством и прошу ее никогда больше так не выражаться.

Консультируюсь у Сисси Крэбб насчет луковичных, которые выглядят так, будто их погрызли мыши. Она выносит вердикт: Неограниченный Полив – и рассказывает мне про свои луковичные в Норидже. Теряю энтузиазм.

Применяю Неограниченный Полив к луковичным (вода частично просачивается сквозь половицы чердака на лестничную площадку) и переношу половину горшков в погреб, так как, по словам Сисси Крэбб, на чердаке слишком душно.