Читаем Дневник наемной убийцы онлайн бесплатно

“Добрый день! Скажите Вадику, чтобы одевался и через 10 минут выходил из школы, шофер его встретит.”

Мария Тихоновна удивленно посмотрела на свой телефон, затем машинально нажала обратный звонок. Но в ответ раздавались лишь длинные гудки. Жена банкира Алена Тихомирова отдала распоряжение, и явно не желала вступать в длительные дискуссии. Учительница вздохнула – нарываться на скандал в самом начале учебного года совсем не хотелось. Она подошла к сидевшему на первой парте белобрысому мальчику в забавных круглых очках а-ля Гарри Поттер, наклонилась к нему и ласково произнесла:

– Вадик, мама просила тебя поехать к ней. Спустись в гардероб, возьми куртку и выходи, шофер будет тебя ждать.

Первоклассник удивленно посмотрел на нее через свои очки, но послушно встал, аккуратно сложил две большие тетрадки с прописями в синий школьный ранец с рельефным изображением футбольного мяча и пошел к выходу, ссутулившись и слегка склонив голову. Портфель казался больше мальчика, который выглядел таким маленьким и беззащитным, что у учительницы невольно сжалось сердце. Она снова набрала тот же номер. Что за замашки у этих богатеев, зачем срывать ребенка с урока? Но связаться с матерью Вадика так и не удалось.

Преподавательница начала диктовать первоклашкам прописи, но постоянно сбивалась с мысли. Непонятная тревога не проходила. Вот уже несколько лет она ведет младшие классы в лучшей элитной школе города, но никак не может привыкнуть к причудам богатых родителей. То посередине осенней четверти срываются на пару недель в Дубай, то зимой в Турцию – а как потом детям догонять пропущенную программу? Но прямо с уроков без уважительной причины раньше первоклассников не срывали. Хотя, все когда-то бывает впервые. Тем более, еще не закончился сентябрь, она еще не привыкла ни к первоклассникам, ни к их родителям. Но ничего, скоро родительское собрание, и там она выскажется, ее не заставят и дальше молчать..

Она отошла от доски, где старательно выводила прописные буквы, нервно прошлась по классу и подошла к окну. Вовремя, мальчик в очках и коротенькой синей курточке как раз садился в большой ярко-синий джип. Ладно, все в порядке, подумала она с облегчением. Надо было самой довести его до машины, но как бросить без присмотра двадцать малышей? В элитной школе классы были не так переполнены, как в обычных городских, но учитель-то в классе был один, и помощников ему не полагалось.

Урок правописания продолжался, Мария Тихоновна уже успела немного успокоиться, как ее мобильник ожил. Алена Тихомирова! Надо же, решила что-то объяснить, в конце концов? Как мило!

– Вы мне недавно два раза звонили. – раздался из трубки холодный голос. – Вообще-то, в это время вы должны вести урок, или вас уже уволили?

– Но… – по спине пожилой учительницы побежали струйки холодного пота. Она не понимала, чем прогневала жену олигарха, но ее ледяной тон не сулил ничего хорошего. – Вы зачем-то вызвали с уроков сына, я просто хотела узнать, что случилось!

– Кого я вызвала? – в надменном тоне послышались удивленные нотки. – Вы в своем уме?

– Но вы сами написали, что просите Вадика выйти из школы, что за ним приедет шофер! – сама не осознавая, она уже истерически кричала в трубку. Первоклассники занервничали, начали ерзать, переговариваться через парты, с дальних рядов раздался тихий плач.

– Я ничего вам не писала! – отрезала ее собеседница. – Вы же никуда Вадика не отпустили?

– Но… – теперь она уже всхлипывала, пытаясь что-то сказать. – Ваш шофер, спросите его!

– Он поехал по моему поручению. но точно не в школу. Я не понимаю – где Вадик? Позовите его к телефону! Немедленно!

Мобильник выпал из ослабевших рук учительницы, с глухим стуком ударился о пол, а следом и она сама грузно опустилась рядом, под визг и слезы испуганно смотревших на нее детей.

************

Глава СК Оскар Белов с силой протер глаза, потом с силой давил на них, пока не почувствовал боль. Ничего, зато можно будет еще пару часов продержаться без сна, и без желания поднять веки пальцами. Он не спал уже вторые сутки, и сильно подозревал, что до дома доберется не скоро. Вся полиция города была поднята на ноги, на дорогах дежурили патрули, но замыкалось все на нем.

Такого дерзкого похищения средь бела дня Оскар не припоминал за все время работы. Послать ребенку смс якобы с телефона матери, подъехать к школе на весьма приметно синем джипе, на глазах школьного охранника помочь мальчику залезть в машину… Причем, похититель даже не скрывался. По словам достаточно многочисленных свидетелей, это был Николай Скворцов, шофер жены банкира Тихомирова. Он работал на семью банкира около пяти лет, и до сих пор не вызывал никаких подозрений. За эти двое суток оперативники, казалось, узнали его биографию до мельчайших деталей, но это не помогло делу.

Пока удалось узнать то, что было известно с самого начала. В понедельник, 16 сентября в 08.00 Николай Скворцов прибыл на своей машине к элитному поселку “Дубаи”, оставив машину на небольшой общественной стояночке сбоку, как весь обслуживающий персонал поселка. Зашел пешком во двор банкира Тихомирова, вывел из подземного гаража синий Рэндж Ровер, помог сесть Вадику и отвез его в школу. Обычно дальше у шофера возникало “окно” до 11 утра, и он мог поехать домой либо по своим делам, а после возвращался за банкирской женой, если не было других указаний.

Но в этот день кто-то через интернет-сайт в 09.05 послал смс Марии Тищенко, учительнице Вадима Тихомирова. Сообщение, в котором Вадика просили выйти из школы, пришло с телефона Алены Тихомировой, хотя, разумеется, она ничего не отправляла. Учительница пыталась дозвониться до жены банкира, но та спала и не отвечала на звонки. В результате ребенка отпустили с урока. Мальчик попросил в гардеробе курточку и вышел из школы в 09.09, это зафиксировала школьная камера. Тут же к нему подъехал ярко-синий джип, из него выпрыгнул Николай Скворцов, помог ребенку забраться в машину, и они уехали.

В 09.29, перед самым концов урока, Марии Тищенко позвонила Алена Тихомирова. Как обычно по будням, она спала, выключив звук мобильного, а проснувшись, обнаружила три пропущенных звонка от учительницы. Вначале просто разозлилась, решив, что та хочет на что-то пожаловаться. Мало ли ,вдруг ее всегда тихий и послушный Вадик начал баловаться на уроке? Она не сразу поняла, что ее сын уже ушел из школы. Сообразив, в чем дело, она начала звонить шоферу, который должен был с утра по ее поручению съездить в магазин косметики за какой-то экзотической маской для волос, заказанной из Эмиратов. Но его телефон не просто не отвечал – он был отключен…

Пусть синего джипа тоже отследили довольно быстро. Отъехав от школы, он неторопливо проехал почти до окраины города, и в 09.18 припарковался у входа в небольшую кафешку “Дальнобой” возле заправки. Скворцов вышел из машины, помог вылезти мальчику и они вдвоем зашли в кафе. Минут за десять до них в забегаловку зашел человек, худощавый, непонятного роста и пола, в серых кроссовках и надвинутом на брови капюшоне плотного темного худи. А вот дальше началось непонятное. Внутри забегаловки на пять столиков не было камер, зато был служебный выход[a], прикрытый всего лишь брезентовой шторкой. “Дальнобой” открывался в девять, но обычно в такую рань народу там не было, клиенты – дальнобойщики или просто проезжающие город транзитом – появлялись ближе к десяти утра. Мужчина с ребенком подошли к столику, за которым, по словам молодой официантки, вчерашней школьницы, уже сидел посетитель в темном худи, заказавший чашку плохого растворимого кофе. Мужчина или женщина? Она не запомнила, да и не рассматривала, честно говоря. У него на лоб был надвинут капюшон, скрывающий даже брови, поди разбери, какого пола чудак прячется под его тенью? Голос она тоже толком не расслышала, какой-то низкий, с хрипотцой. Опять же, мог принадлежать любому полу.

Шофер остановился за пару шагов до столика, и чуть наклонился, чтобы расслышать негромкую речь человека в капюшоне. Мальчик стоял поодаль, чуть приоткрыв рот, но выражение его лица официантка не разглядела. Она вообще проявляла не слишком много внимания к посетителям, тем более таким, кто заказывал растворимый кофе даже без пирожных. Поэтому, когда мужчина подошел к прилавку и заказал два “Шприц Апероля”, она даже удивилась и посмотрела на него повнимательнее. Но он явно занервничал и попросил побыстрее сделать коктейли, поэтому ей пришлось отвернуться от стойки, чтобы достать достать из мини-холодильника “Просекко”, а из витрины рядом – минералку и и ликер. Когда она, разлив “Шприц” по бокалам, повернулась, никого из троицы не было в кафе. Причем, удара входной двери она не слышала, что означало – они вышли, отодвинув занавеску, через задний ход, где давно не работающая камера была лишь для вида.

Камера у основного входа подтверждала слова официантки. Синий джип остался стоять возле дверей кафе, но никто к нему не приближался вплоть до 12.10, когда на машину наткнулся брошенный на поиски полицейский патруль. Шофер, семилетний мальчик и непонятный человек в худи исчезли, словно растворились в воздухе.

“Сколько я помню свою мать – а помню ее я с трех лет – столько она и пила. Иногда она бывала просто веселой, без причины хихикала и могла угостить меня кусочком печенья. А иногда бывала угрюмо-мрачной, и я не могла рассчитывать на что-то, кроме подзатыльников.

В детсадик я не ходила, до позднего вечера слонялась по улицам, и научилась на глазок вычислять добродушных теток, закупающих в супермаркетах продукты для большой семьи. Я подходила к ним и начинала тихо плакать. Когда тетки спрашивали кроху, что случилось, говорила, что мама в больнице, папы нет, а я с утра голодная. Ни разу не помню, чтобы мне не купили хлеба и кефира, и если повезет, и пачку печенья, и горсть шоколадных конфет. Всю эту снедь я прятала в своей комнате под кроватью. куда мамаша не заглядывала ни разу.

То, что я из семьи алкашей, и со мной западло водиться приличным детям, я узнала только в школе. В первом классе меня дразнили “Людка-проститутка”, а я даже не понимала, что это за слово и что тут смешного. Ко второму классу поняла, хоть и не слишком правильно, и с моими обидчиками стали происходить разные неприятности. У кого-то в портфеле оказывался здоровенный паук, у кого-то на тетрадках появлялись разные пятна, а к парте приклеивалась жвачка. Кнопки на стульях я вообще не считала даже достойными упоминания делом. Однокашники жаловались на меня учителям, но я начинала рыдать и уверять, что это все поклеп, и я бы никогда… И примерно через полгода никто не решался даже косо взглянуть в мою сторону.

А в шестом классе я впервые приняла заказ. Нет, не на убийство, конечно. Но надо было проучить одну школьную задаваку-отличницу, не дававшую списывать на конрольных двоечникам и хулиганам. Я взяла аванс и честно отработала заказ.

Сначала я слегка подлизалась к будущей жертве, предложив ей мандарин и шоколадную конфету. Бедная заучка так обрадовалась моему внезапному дружелюбию, что чуть не разрыдалась. Нечасто ее угощали чем-то, кроме тумаков, раз уж она настолько растрогалась от внимания замарашки из семьи алкоголиков… После школы я проводила ее до дома, и даже зашла в подъезд. А когда она поехала на свой четвертый этаж на лифте, тщательно изучила парадную. Чтобы дойти до лифта, надо было пройти пять ступенек вверх. Этого мне хватило. И на следующий день после уроков я сразу побежала по знакомому маршруту. Дождалась, пока дверь подъезда начнет открываться, натянула на уровне щиколоток привязанную к перилам тонкую леску и взлетела по ступенькам на второй этаж. Через пару секунд раздался громкий вскрик и звук падения. На лифте я добралась до последнего этажа и сидела там, пока выбежавшие на крик соседи не помогли девочке добраться до квартиры. А потом спокойно спустилась вниз.

Отличница не появлялась в школе две недели, а когда все же вернулась, еще месяц ходила на костылях. Ногу она не сломала, но разрыв связки оказался ничем не хуже. Понимала ли я, что она могла убиться насмерть? Разумеется. Было жи мне жалко воображалу? Если честно, сначала да – когда я вспоминала, как она обрадовалась моей мандаринке, как чуть ли не обнимать меня кинулась за грошовое угощение. Но потом я взяла себя в руки. Разве меня хоть кто-то когда-то жалел? Над моими растрепанными волосами, дырявыми юбчонками и старым, найденным на помойке портфельчиком ржали все, включая учителей. Если бы я была чуть более робкой, чуть хуже давала отпор – затравили бы, не задумываясь. Так чего мне жалеть тех, кто изначально был в выигрышном положении, носил дорогие платья и ранцы? кого родители холили и лелеяли, и у них не было нужды выть по-волчьи? Я ходила с гордо поднятой головой, и теперь меня зауважали. Потихоньку начали давать новые заказы – все более дорогие, сложные и опасные.”

**************************

– Я сначала даже не понял, что она такое кричит в трубку. Думал, на нее кто-то напал… или перестрелка… невозможно было разобрать.

Невысокий полный мужчина примерно под полтинник, в явно очень дорогом лиловом костюме-тройке, никак не мог спокойно усидеть в кресле. Он то приподнимался, словно готовясь встать, то снова садился, и с каким-то остервенением крутил в руках конец сиреневого галстука. Рыхлое тело колыхалось, словно кусок гигантского студня, и не прекращало движение даже в те моменты, когда он замирал с застывшим взглядом, словно забывая, где и зачем находится. Его охранник, здоровенный шкаф с простых джинсах и тонком свитере, молча стоял в дверях, пристально наблюдая за нами.

– Когда понял, тут же помчался домой. К тому времени на ее телефон уже пришло это сообщение.

Он протянул мне айфон в прозрачном чехле со стразами. Сообщение было на редкость коротким: “Мамочка, не сообщай в полицию. Меня не убьют, если заплатишь денег. Только не говори никому!”

– Насколько я понял, в полицию вы все же сообщили? – подал голос глава нашего сыскного агентства, расплывчатый и пузатый, хоть и гигантского роста, Тимофей Рядно.

– А вы бы на моем месте что сделали? – банкир аж налился кровью, нахмурил брови, и на мгновение в этом маленьком смешном толстячке мелькнуло что-то бандинское. – Стали бы торговаться с бандитами? И потом, Вадьку украли на глазах всей школы! Директорша после звонка Алены сразу полицию вызвала, что тут можно скрывать, хоть башкой своей кудрявой подумайте?