<p>Ярослав Двуреков</p><p>Дневник Августа IV</p><p>От автора</p>Наша жизнь состоит из атомов-мгновений – событий, мыслей, настроений, каждое из которых составляет, наполняет и изменяет человека и вселенную. Каждое мгновение сиюминутно: объективен ноль времени – прямо сейчас, сию секунду. Всё, что осталось позади, дополняется и гримируется опытом прожитого и пережитого, тенью прошлых жизней – включается вторая сигнальная система. Будущее – набор вероятностей, большей частью наши предположения, опирающиеся на опыт прошлого.
Дневник Августа IV – кадры и образы, попытки остановить, отразить мгновение, событие, мысль. Эти заметки – и стоп-кадры, и картинки прошлого, и, конечно, мечты и надежды. Поэтический слог дневника даёт автору относительную свободу в выборе формы, размера и рифмы, а читателю – абсолютную свободу восприятия написанного. Ретроспектива и хронология этих записей относительна, как и многое нас окружающее.
Сборник содержит пять глав, расставленных, на первый взгляд, в хронологическом порядке. Но ретроспектива и хронология Дневника – это скорее этапы, объединяемые не временем и местом, а условно именованными жизнями или эпизодами из параллельных жизней, проживаемых лирическими и не очень героями, объектами наблюдения, всеми, кто неслучайно оказался в поле зрения автора.
Наблюдатель объединяет устремления героев взглянуть на мир объективным взглядом свидетеля квантового перехода, а также найти себя между «…бездною неба и твердью земли…», «вторником и четвергом…», «…надо, хочу и могу…», ночью и рассветом.
Город М – это не место на карте, не железнодорожная станция. М – это одновременно и Многоликий Миллионный мегаполис и Малоэтажный Микрорайон, Мегавселенная и Метафизический лабиринт Минотавра, в котором каждый одновременно и герой, и злодей, и свидетель.
Пустыня – сюжеты и герои, обнаруженные автором в ходе затяжного путешествия в разных из двенадцати пустынь одиночества. Удалось ли героям, как и самому автору, найти выход из пустыни?
Город П – это жители и образы города Памяти юности, города Первой любви и города долгой зимы, города Предыстории, милые провинциальные пасторали.
Каждый следующий – почти дословно приведённая часть текстов одноимённого альбома группы «Машинист Дымов». Эти стихи стали песнями в результате интуитивного дополнения знаков пунктуации аккордами шестиструнной гитары и записи на магнитную ленту.
<p>Наблюдатель</p><p>Улисс</p>Ты в раздумьях бредёшь… То смеясь, то в слезахОбращаешься к вечным богам пустоты:«Кто впустил в этот мир свет, любовь, боль и страх?»,А в ответ снова слышишь: «Ты сам… Только ты…»Посыпаешь свой чёрный надломленный хлебБелой солью семи неспокойных морей.Уклоняешься встречных людей и судеб,Обгоняешь попутных, шагая быстрей.Ты испробовал несколько способов житьМежду бездною неба и твердью земли:Против ветра идти, по течению плыть,И сгорать от любви, и сжигать корабли.Избегаешь зеркал – нет давно новостейВ отражениях, ждущих тебя за стеклом.И в холодных глазах цвета будничных днейОстывающий пепел лежит серебром.И тебе всё одно, что аминь, что авось…В череде ясных дней и дождей проливныхБлагодарен одним ты за всё, что сбылось,А за то, чего не было, помнишь других.Ночь темна за окном, и ты встретишь рассветТо ли трижды святым, то ли только на треть.В список первых тебе был подарен билет,Поднимай паруса, сделай всё, чтоб успеть!<p>Мотылёк</p>Мне тяжкий груз сомнений не знаком,И самый дальний план мой – план на вечер.Я налегке, свободным мотылькомПорхаю не спеша судьбе навстречу.Мне дважды не прожить вчерашних дней,Проказы дежавю, по счастью, редки.Не превращаю память в дом-музейИ не бросаю я в фонтан монетки.Загадывать на завтра – суета,Располагать – известно чья задача…И рифма здесь какая-то на «та».А я живу сегодня наудачу.Проснулся утром, к вечеру не сдох,И день прошёл, меня не искалечив.Я говорю: «Спасибо тебе, Бог!»Пусть, очевидно, этот цикл не вечен.<p>Ты всего лишь чёрная кошка</p>На пути в Изумрудный городПерешла ты ему дорогуЧёрной кошкой. Тебе под сорок,А ему – за сорок немного.Суеверия – чем не поводНа секунду остановиться?И случайно среди знакомыхОбнаружить новые лица.И не ты, и не он – ни с места,Словно дух снизошёл, бесплотен.Заунывная песнь норд-вестаПрервалась на высокой ноте.И поверилось: это утроНачинает новую эру,Дан отсчёт с нулевой минутыНа тропинках пустого сквера.И мольбою: «Замри, мгновенье!» —Вдруг наполнился каждый выдох,И взметнулось ангелов пеньеНад землёй, до того безвидной.Пробужденьем убита сказка,И замок на воротах рая…Голос ангелов, тих и ласков,Обернулся вороньим граем.И пуста у судьбы ладошка,И меж вами, как прежде, бездна:Ты всего лишь чёрная кошка,Ну а он дровосек железный.И чуть-чуть не хватило веры,И сфальшивил норд-вест в бемоле.Посыпает дорожки сквераСонный дворник песком и солью.<p>Белое</p>Мой путь лежит меж каплями дождя,Иду вперёд в толпе, в противотоке.Тебя теряя, нахожу себяИ вновь ищу твой голос одинокий.Но дождь не различает голоса,Цвета не различает, впрочем, тоже.Он лишь на миг смыкает небесаИ землю, сблизив бога и прохожих.И имя мне неведомо твоё,Цвет глаз твоих в толпе едва узнаю,А дождь ласкает струны и поёт,Ни в ноты, ни в размер не попадая.И белый стих, и белый шум дождя —В неясность формы тайный смысл уложен.Сюжет петляет, лужи обходя,И я петляю, обходя прохожих.Затеряны мы в лабиринте строк,И наша встреча на одной страницеВозможна как постскриптум, эпилог,Не сумма чувств, но сумма интуиций.Всё звонче и отрывистей струна,Смешались и адажио, и скерцо.Вдруг белая случилась тишина —Такая, как меж двух ударов сердца.Два такта паузы и пустоты —Задав вопрос, не получить ответа.Остановилось время… «…Это ты?»И снова дождь, как белый стих поэта.<p>Новое утро</p>Здравствуй, новое утро!Я жив, и уже слава богу!Мне снова пора в дорогу,Вот только допью свой кофе.Мне снова пора в дорогу,Мне снова бежать по кругу,Кружиться, как на карусели,И доля моя типична!Бежать по прямой – примитивно,Хлопотно и чревато…Петлять же нам не пристало,Ведь мы никакие не зайцы.А круговое движеньеКомфортно и безопасно.Со временем привыкаешь,И думаешь: «Так и надо!».Таков закон карусели:Что ждёт и что было – понятно,Вот только тошнит немного,Зато не собьёшься с пути.И музыка громко играет,И веселятся холопы,Сзади – всё те же лица,А впереди – те же спины.И даже герои Вселенной —Отважные космонавты —В небе круги нарезаютЗвёздочкой неприметной.А стрелки бегут по кругу,И время снежинкой тает,И кофе, как и кровь, остывает,И новый круг впереди…<p>Один ночью волк</p>ОдиночестваПоднимаю флаг.Один ночью волк —Мой тотем, мой знак.Один ночью волкСам отныне я,Одиночество —Жизнь пустынная.Жизнь пустынная —Сожжены мосты.И пусть ты – не я,Пусть и я – не ты.Волчья, вольнаяПеснь ласкает слух —При луне поётМой свободный дух.Волчья, вольнаяЖизнь отшельника —Ни креста на мне,Ни ошейника.Не пристало мнеОбщий строй крепить:Я не блок в стене,Не звено в цепи.Никому не другИ не враг притом,Только сам – себе,Остальным – никто.Я прощаю всем,И оставьте мне.Вторит волчий войВетру при луне.<p>Декаданс</p>Ты, заблудившись в поисках себя,Опустошённая, придёшь под вечер.И, для молчанья повод не найдя,Расскажешь нехотя о каждой встрече,О поиске, метаниях и оВысоком. Но мне видится ошибка:Ты жалость принимаешь за любовь,Судьбу – за случай, слабость – за улыбку.Ах, если бы не ливень за окном,Что не оставил места в синем небе,Ты поднялась бы вверх, взмахнув крылом,Презрев унылый мир, что слеп и бледен!А здесь – рутина, ложь и суета,Здесь нет любви и с рыцарями туго.Один возник, в итоге – ни черта:Не смог стать ни любовником, ни другом.В стаканах чай с лимоном, рафинадВсё там же, в вазочке, на средней полке.И я не изменился, и мой взглядКак прежде – быстрый взгляд незлого волка.Я слушаю, киваю невпопадИ думаю: «А всё же это мило —Твой поиск смысла жизни наугадИ наш вечерний чай неторопливый».Пусть затянулся этот декаданс,Есть время на последнюю попыткуИ призрачный, один, неверный шанс,Как пуговица на истёртой нитке.Нет прошлого. И завтра тоже нет.А время и не лечит, и не судит.Неважно, где ты встретишь свой рассвет, —Есть серый волк, который тебя любит.<p>Не ровен час</p> 
