Читаем Дневник ангела онлайн бесплатно

Шебалин Роман Дмитриевич

Дневник ангела

Глава 1.

"Открытие."

Мне 27.

Двадцать семь, само по себе, - число замечательное. По части притягивания к нему за уши того или иного высокого смысла: нумерология, мистические теории, гностические открытия и прочее, прочее, прочее...

Судите сами: прежде всего - это число содержит в себе две ключевые для человеческого существования цифры. "2" и "7".

"2" - число человека разумного.

Мы привыкли: правое-левое, доброе-злое, черное-белое.

Это нам просто.

Четыре стихии: огонь, вода, воздух, земля.

Ваpианты осознающей себя материи.

Дуализм во всем.

Да? - Нет!

Нет? - Да!

Бог - Дьявол.

Правда - ложь.

"Плоскатики". Декартова система координат.

Человек разделяющий.

Так, для ребенка, наконец разобравшегося, где: мое-чужое, правое-левое, я-они, - наступают времена просветления. Ненадолго.

Постепенно мир приобретает объем. Раздвоенное рушится - возникает движение.

Тогда для сознания пространства необходимы уже три координаты, три стихии, три "бога".

Мир треугольников. Первые нонсенсы. Первые сомнения.

Появляется понятие "пути", того, что лежит между "богом-дьяволом", "правдой-ложью", "светом-тьмою".

Итак, появляется число "7".

"7"

"4" + "3".

"4" - мир материи.

Четыре стихии. Координатная плоскость.

"3" - мир сознания, духа.

"Троица".

Творение, разрушение, хранение.

"7" - многим ключевое число для человека.

Человек имеет "семиконечное" строение.

"7" - и квадрат, и треугольник. Таков человек.

Но человек вписывается в пентаграмму. Значит ли это, что "5"

"7". Да. Почему так?

"5" - это "7", погруженная в самою себя. Часть квадрата стала треугольником и часть треугольника стала квадратом. И таков человек. У трона его - земной куб, одна грань которого - грань Высокого треугольника, в высоте венчающего трон.

Символов естества - семь.

Четыре - физические (квадрат реального мира): пространство, время, скорость, направление. (В них - четыре стихии.)

Три - метафизические (горний треугольник): вера, надежда, любовь. (В них - триединство творения, разрушения, хранения.)

Семь различаемых нот. Семь различаемых цветов. Семь сюжетов. (Метатекст) Семь архетипов. (Метагерой)

Пять в семи - человек в естестве.

Человек - автор, тот, кто выявляет. Катализатор. Адепт.

Пять в семи - человек в естестве. Адепт.

"2"+"7"

"9".

Девять - "3"+"3"+"3", т.е. тройка зацикленная на самой себе: граненый шар. То, что мы можем постигнуть.

Выше: проще - бог.

Шар.

Итак, мне - 27 лет. Это что-то "значит"?

Я могу считать.

Я очень могу считать.

Так получилось.

...Центростремительность человека. Постоянное желание уйти в символ, приблизиться в пониманию шара.

*

Символ.

Образ - часть символа. Как человек "состоит" из головы, рук, ног и т.д. - символ состроит из образов.

Мы, как правило, апеллируем к образам. К тому, что видим или ощущаем. Но обpаз (как часть символа) тут же относит нас к некому единому, целому, неделимому. Идеальному.

Порой стоит увидеть лишь часть лица человека или услышать лишь две-три ноты некой мелодии, - как сразу же: я знаю! это - то-то или то-то! Так и с нашими обpазами. Наблюдая часть целого (идеального) можно порою воссоздать это целое во свей "высокой полноте его сущности".

Воображение и интуиция - не ошибаются: никогда.

Вы скажите: неужели?

Вы скажите: человек ведь не всегда правильно угадывает, предполагает, измышляет.

Да, но: во-первых, где - объективная уверенность в том, что некая истина сосредоточена конкретно в этом носителе разума? Его амбиции, даже его знания - ещё не дают ему повод рассуждать об истинности тех или иных явлений. Вероятнее всего, иных людей просто удобно считать умными и имеющими право указывать и учить. Но пусть и эти "умные" знают свое место.

Во-вторых, любое рассуждение, в основе которого лежит анализ якобы категорического, - софистично. О чем это говорит? Да о том, что все современные системы знаний - софистичны, так как апеллируют сами к себе, искусство же является иллюстрациями к подобным апелляциям.

Живем в гармоничном мире, совершенно заполненном. То есть - там, где ничего "негармоничного", "неестественного" возникнуть не может, что называется, по определению.

И если художник рисует солнце зеленым, а небо - оранжевым, если историк утверждает, что Иван Грозный жив до сих пор и пасет гусей на крымской ферме Дж.Неру, если поэт пишет стих, состоящий из одних букв "ы", а композитор сочиняет симфонию, исполняемую на лязгающим замке, следовательно: они лишь называют те явления обыденной, реальной жизни (а другой - у нас нет), на которые иные люди почему-то не обратили внимания.

Презумпция, знаете ли, невиновности.

Или прочтите "Суфизм" Идриса Шаха. Очень занятная книга. (Впрочем, и я, и он - мы ведь тоже... см.: "во-первых" и "во-вторых".)

Итак, ошибок не бывает.

Другое дело, да, - человек способен причинять себе боль. Так он этим и живет. Но учиться на подобных "ошибках" - глупо и нелепо. Ученик, как правило, вырастает тогда человеком жестоким, самонадеянным и грубым. Он, "пройдя сквозь огонь и воду", слепнет и глохнет. Чему он "научился на своих ошибках"? Он и на прямом пути станет искать ямы и колдобины.

И найдет ведь. Потому что: смерть, как говорил М.Метерлинк, пользуется лишь тем оружием, которым наделяет её человек. "Сколько будет дважды-два-четыре?" Не знаете.

...Дети сродни цифрам. Они знают все. Поэтому, иногда, когда бывает: сложно понять самого себя - скрываюсь за цифрами, они-то уж не обманут. Они умеют честно играть.

Ребенком вновь стать сложно...

Частокол вычислений и формул надежно скрывает некую внутреннюю пустоту. Конечно, пустоту, - кто посмеет утверждать, что в человеке, внутри его, существует "дух", "душа" или же что-то подобное; полноте! Человек разумно устроен так, что любая функция его организма, будь то любовь к другому человеку или к богу, будь то принятие пищи или писание стихов, будь то выговаривание слов или выпевание мелодий, - все функции, несомненно, материальны, физиологичны.

А "дух" - иной.

Иначе как бы мы, "материальные", воспринимали "нематериальные" объекты типа "любовь", "бог", "совесть", "вдохновения" и т.п.? Остается лишь признать, что и "любовь", и любые другие явления воспринимаемые, а порой и творимые, нами - суть вещи, физические объекты, не больше. Но и не меньше.

То, что - в Пентаграмме человека, когда уже часть Треугольника стала Квадратом.

Там, где вершина Треугольника, - бог?

Полноте! Вы видели ее?

Я ведь предлагаю лишь расчет, я не настаиваю: уверуйте в Треугольник бога вашего!

Мне достаточно того, что: "7"

"4" + "3"

"5".

Так, иногда с радостью высчитываю правила, версии, приемы,... Да, это несколько скучновато, зато - конкретно применимо в личной жизнедеятельности. Опыт, как правило, основывается на статистике.

Статистика форм.

Вот человек, - разве то, что внутри не сообщает внешнему облику некую суть? Разве человек не творит свою внешность на базисе своих сокровеннейших представления о гармонии, боге, любви?

И разве Треугольник не есть следствие Квадрата, как Квадрат есть следствие Треугольника?

Мне возразят обыватели: столько красиво одетых людей - пустышки, глупые и бездуховные! - наглядевшись глянцевых журналов, они тупо повторяют "красивые" картинки... И - внешность их красива.

Да, красива.

Потому что: красиво все.

Но ведь мне иная красота может и не нравиться. Скажем, я вполне признаю Эрмитаж со всем его содержимым произведением искусства, прекрасным, в высшей степени гармоничным, но... Как говорил один хороший человек: мне его хоть сахаром облепи - в рот его не возьму!

Нет, я даже не рассуждаю. Просто высказываюсь.

Я могу тут же, не отходя, так сказать, от текста, признать себе неправым, толку-то?

Вряд ли вообще для меня существует понятие "правды".

Вряд ли вообще для меня существует понятие также и "смысла".

Смысла?

Да, возможно, даже и "смысла".

Смысла, если, конечно, - выражать его.

Звуками, словами, фразами...

Смысла. Хм-м, какого "смысла"?

Звуки (вообще-то, принято говорить: фонемы; но - поскольку "звуками" называют звуки, издаваемые как живой, так и неживой материей, а фонемы звуки, издаваемые лишь живой и разумной материей, то в данном контексте логичнее бы было вести речь именно о звуках, так как мы не можем утверждать, не будучи знакомыми с самим предметом обсуждения, складываются ли в своеобразные "слова" те "фонемы", которые издает не обладающая человеческим разумом, а также вовсе не-живая материя), итак, звуки - атомы.

Физики-ядерщики расщепили атом. Звук тоже может быть подвержен расщеплению. Это очевидно. Каждый, отделимый от прочих, звук - состоит из "подзвуков", но... Это работа на уровне симбиоза лингвистки и биологии. Опустим.

Звуки, - как атомы складываются в молекулы, - складываются в слова. (Или же - в звуковые сочетания: аккорды и пр.)

Слова - молекулы. Что значит одно слово? Что значит одна молекула? Можно подышать молекулой кислорода?..

Слова образуют текст: текстовую материю. Текст материален и вещественен. Как и слова. Как и звуки.

Отдельные же слова никакого "особого смысл" не имеют и никакого "особого значения" в себе не несут.

Утверждение же: "в начале было слово" - сродни утверждению о том, что у истока эволюции материи стоял, скажем, "водород". Некоторый научный интерес подобные утверждения, конечно, представляют. Но - не более.

Человеческая фантазия способна наделить любое из веществ нелепыми и ненужными функциями, те же функции веществ, которые могут исследоваться с ощутимо полезными последствиями, - как правило не замечаются.

У И.Крылова была басня. Про ларчик. Финал этой басни таков: "а ларчик просто открывался". Все почему-то думают, что ларчик ПРОСТО открывался, а он-то - просто ОТКРЫВАЛСЯ. Разум подсказывает нам, искушает нас: реши загадку, вскрой проблему, но... Нет ни проблем, ни загадок. Но: бесконечное и безнадежное желание желать. Человек, увы, устроен именно так.

Он будет думать о том, как открыть заветный ларчик, вместо того, чтобы открыть его.

Он наделит слова высокими смыслами. Но каждое слово в отдельности ничто.

Кто такой Иисус без "Евангелия"? Без экспансии христианства на Запад? Никто. Персонаж эпизода, может быть, даже - малозначительного, истории Земли.

Одежда делает монаха.

Но, если каждое слово в отдельности не значит ничего, то и многие слова, являющие собой текст, не значат тоже ничего. 0+0+0+0

0.

Что же за этими нулями? Долгие, вечные игры "неразумной" природы. Блики солнца на листве, грохот падающих камней, шум далекой реки...

Но самомнение людей не знает предела. Их-де слова имеют смысл.

Глупость.

Удивительная бестактная глупость.

А что, что, pазве что-то значат наши слова без этого и солнца, и камней, и воды? Наши хваленые слова, наши высокие слова, наши полезные слова... они - лишь перевод (если не подстрочник) "слов" природы, совсем иных слов. Непонятных, но - поpою таких прекрасных, будто бы - истинных...

*

Saved by a bell,

Suffer in Hell,

But you were to blind to tell!

Saved by a bell,

Suffer in Hell,

And you made it through so well!..

М.Олдфилд "Saved by a bell".

...Кстати, да: если кому-то показалось, что несколько абзацев выше я шутил или издевался над кем-либо...

Возможно, прикол с "семи-пяти-конечным человеком" заставил кого-то пожать плечами или попросту махнуть рукой: вот уж бред какой-то...

Возможно.

Но возможно - и нет.

Одно могу обещать вам: есть нечто неизвестное ни мне, ни вам. О нем не нужно думать. О нем можно только "немножечко жить". Шутить, "сотрясать воздух".

Оно большего и не требует.

Вы усмехнетесь: что, Роман Шебалин, просыпаясь утром, думает не о том, как быстро и вкусно позавтракать, а о нумерологических законах, о пантаклях, - неужели?

Да. О законах, о пантаклях и о вкусном завтраке. Одновременно. Сразу. И ничто ничему не мешает.

Проблема "геометрического доказательства бытия божия" или решение о постройке действующей модели "пролонгатора естества" или, попросту говоря, - машины времени, - не менее реальны и значительны, чем проблемы, скажем, лично моей внезапной депрессии или какой-нибудь новой гражданской войны.

Так скучно, что даже: смешно.

Мир гармоничен. Человек центростремителен. Материя вечна. Не-материя вечна также.

"5"

"7".

Полетели.

/октябрь 1997г./

Глава 2. "Pоман в стихах - 1".

/июнь 1996г./

Я стараюсь ладонями схватить

Искры

Убегающих от меня

Листьев

Осыпавшегося клена.

Асида Такако

Удивительно.

Надо было как-то дожить. Он торопился, проборматывая людей, события, чувства...

Ощущение того, что данный вариант, вероятно, не получился, не покидало его. С радостью он бы вернулся в то единственно важное теперь для него прошлое и проиграл бы жизнь последних лет десяти опять, ещё раз, зная уже возможный финал.

Итак, его бы устроил иной вариант. Поэтому он опять и опять пытался вычислить, выявить возможности своих любви и смерти. Он словно опять и опять ставил им новые условия, предлагал им все новые и новые альтернативы, решал за них, не веря толком в их существование, он должен был знать о них все; он очень хотел опередить, обмануть, запутать или даже запугать своих: любовь и смерть; хотел устроить все сам...

И теперь, всякий раз, когда он оставался в пустой квартире один, когда ехал в метро, в автобусе, когда вдруг, среди ночи, просыпался, вспоминал сразу: я должен как-то дожить.

Но разом перечеркнуть, прекратить - не было над ним такого закона.

- Я должен найти этот закон.

Улыбнулся однажды, пораженный простой мыслью: а вдруг - там, внутри так мне необходимый повод живет, внутри - он ждет моей мольбы или, может, приказа. Как просто!

Узнать работу механизма.

- Я найду в себе эту смерть. Я вычислю единственно верную для себя любовь. Мой организм вырабатывает достаточное количество средств для моей жизни. Необходимо лишь осознать эти средства и разумно их использовать.

Отныне все должно быть сделано правильно.

*

/июль 1996г./

Ушла Лена.

Умеpли Куpехин и Костик.

Они отpезали от меня жизнь. Но ведь никто ни в чем не виноват, да?

Я понимаю. Так страшно.

Вот и все. Тепеpь: новый отсчет. Совеpшенно новый. Тепеpь - нет долга пеpед людьми, нет веpы в их дела, нет надежды на их память.

Я так хочу. Не нужно ничего.

У меня была любовь, был учитель, был дpуг. Их больше нет. Значит, не должно быть и меня?

Словно шутка такая. Жаль.

Легче всего было бы сейчас умереть Или убить тебя и отмечать Праздник схожденья Орфея в Аид для того, Чтобы она никогда не вернулась в любовь.

Легче всего было бы поверить всему, Что нас держало так странно в святой пустоте. Как я любил свое прошлое, но не понять ему; - Это Иуда, который целует меня каждую ночь.

Слезы последнего лета - солнце и пыль - Вот, что осталось ослепшим от собственных грез. В грань озверевших времен замурованный бог, - Не прощай его, но прости ему все.

Легче всего было не верить словам, Только слова иногда так просты, что хочется жить И ждать, когда прошлое вновь Сквозь пустые пространства людей рванет заржавелым крюком.