Читаем Дюк (ЛП) онлайн бесплатно

Переводчик: Вера Васюнина

Редактор: Екатерина К

Вычитка: Екатерина К

Обложка: Вера Васюнина

Элеоноре Дженкинс — за все, что она делает.

Это означало войну.

ДЮК Относительный мир, который мы знали в течение многих лет, исчез в одном насильственном акте. Затем, среди вездесущей и все более кровавой неизвестной угрозы, я встретил ее. Но когда страсти разгораются, усложняя и без того невозможную ситуацию, мне остается только гадать, есть ли способ преодолеть темные и запутанные тайны моего прошлого, которые позволили бы мне иметь какое-либо будущее с ней.

ПЕННИ, я была обычной девушкой. Клянусь. В какой-то момент я просто жила своей обычной скучной жизнью. В следующее мгновение я оказался в центре какой-то подпольной войны между бандой байкеров-преступников и каким-то безликим врагом. Пойманная в ловушку в совершенно новом мире и в постоянно растущей близости от высокого, сильного, длинноволосого, темно-голубоглазого байкера по имени Дюк, да, давайте просто скажем, что все стало еще интереснее. Но у Дюка были секреты. И когда они вышли наружу, я поняла, что они были из тех, с которыми я не была уверена, что смогу жить…

Пролог

Пенни

Помните, как вам бабушка всегда говорила, что нужно всегда носить красивое нижнее белье на случай, если вы попадете в аварию или что-то в этом роде?

Да, я всегда закатывала глаза на эту старомодную логику.

Но если бы я знала, что все пойдет так, как пошло в то утро, ну, я бы надела что-нибудь приличное, а не бюстгальтер в полоску зебры с фиолетовой окантовкой и совершенно не подходящие по цвету зеленые и белые трусики с леопардовым принтом, в которые я влезла, будучи первыми двумя вещами, которые я вытащила из своего чемодана, в котором они все еще лежали.

Все еще, это означало, что всего около полутора дней.

Было бы настоящим чудом, если бы мне удалось распаковать вещи в течение месяца.

Я просто никогда не страдала ОКР.

И поскольку я сняла квартиру только после того, как увидела ее в ленте на веб-сайте из нескольких штатов, ну, это определенно могло быть намного хуже, чем было.

Это было приличное пространство площадью в семьсот квадратных футов с кухней и столовой, небольшой уголок гостиной с несколькими изящными встроенными книжными полками, спальня, которая могла бы с комфортом вместить полную, даже королевскую кровать, если вам нужно пространство. Я была одинока и не планировала менять этот статус, так что меня все устраивало. Ванная комната находилась рядом со спальней и была длинной, но узкой, с действительно уродливым линолеумом с деревянным рисунком на полу и грязно-белым душем, туалетом и раковиной. У зеркала были старые трещины по краям, которые я нашла немного милыми, придавая всему пространству немного характера. Все стены в остальной части помещения были свежими, до боли в глазах белыми. Полы в гостиной и покрывало на кровати были покрыты кремовым ковром, на которых я изо всех сил старалась не обращать внимания на пятна. На кухне было больше линолеума под дерево.

Опять же, неплохо.

И снова все, что я могла себе позволить.

Ну, это не совсем так. В районе Пятой улицы было еще одно многоквартирное здание, которое выглядело так, будто его вот-вот сдует сильный порыв ветра. Но после того, как я увидела проституток на углу, да, я решила раскошелиться на дополнительные триста долларов в месяц за место, которое не было буквально в двух шагах от сутенера.

Ты никогда не можешь быть в полной безопасности, как сказала бы моя бабушка.

Именно из-за бабушки я бросила свою жизнь во Флориде и вернулась в Нью-Джерси. Она сломала бедро дома, и ее нашли через полтора дня, когда к ней заглянул сосед, решив, что странно, что он ее не видел. Для меня это был сигнал к пробуждению. Моя бабушка была пятью футами бетона, дикой, упрямой, проворной. Я буквально никогда в жизни не видела ее больной или раненой. Было почти легко забыть, что она стареет, что она, несмотря на то, что говорила ее личность, хрупкая. А поскольку мои родители жили в Нью-Йорке и были слишком эгоистичны, чтобы взять ее к себе, вместо того чтобы упрятать ее в какой-нибудь дом престарелых, где ей не место, я решила, что с меня хватит; я должна что-то сделать. Все было бы по-другому, если бы я думала, что за ней действительно нужно присматривать, если бы ее разум подвел ее, и это было для ее собственной безопасности. Но поместить любимого человека в дом престарелых только потому, что он старый? Да, нет. Не на моих глазах.

Особенно учитывая, что я проводила у нее дома каждые выходные с рождения до восемнадцати лет. В каком-то смысле она приложила больше усилий к моему воспитанию, чем мои родители.

Черт, я чувствовала себя виноватой из-за того, что мне пришлось уехать тогда. Но Джерси оказался слишком дорогим для меня сразу после окончания средней школы, и мои родители больше не хотели давать мне «на халяву», как они это называли. Поэтому они выгнали меня. Я могла бы тогда переехать к бабушке, но мне было восемнадцать, и я хотела независимости. Я не хотела, чтобы кто-то дышал мне в затылок, если я вернусь домой не вовремя и буду шуметь или приведу с собой мужчину.

Поэтому я отправилась во Флориду, скопив как можно больше денег, чтобы навестить бабушку на День благодарения, Рождество и ее день рождения. Это было немного, но это было все, что я могла себе позволить.

У меня тоже была не самая интересная жизнь во Флориде. У меня была приличная квартира в приличном районе, где я работала с девяти до пяти в парикмахерской, где каждую вторую пятницу выходила с коллегами, которых я называла друзьями, но на самом деле они были просто коллегами, с которыми я иногда делилась коктейлем и ерундой. У меня там не было семьи, ничего, что могло бы удержать меня, когда я была очень нужна в другом месте.

Поэтому я отправилась в Джерси.

К тому времени, когда я все уладила, моя бабушка закончила операцию и уже переехала в центр по уходу за больными и отчитала меня за то, что я выкорчевала свою жизнь ради нее, сказав, что я паникер и что она не позволит мне кружить над ней, как чрезмерно заботливый родитель. В конце концов, она все еще была старше меня.

Это была Пэтти Вебер для меня.

Мне нравилось думать, что я, возможно, получила десятую часть ее мужества. Хотя, честно говоря, если бы я сказала, что получила хоть крупицу, это, вероятно, было бы преувеличением. Не то чтобы я была слабой, но я просто никогда не была сильной в противостоянии и не брала пленных.

Наверное, это объясняло мою несколько скучную жизнь.

Я никогда не рисковала, так что ничего не случалось.

Я надеялась, что, возможно, возвращение в Джерси поможет этому. Центр ухода за моей бабушкой, Голубой Горизонт (убогий, я знаю), был расположен в городе, недалеко от того места, где я пустила корни в месте под названием Побережье Навесинк, поскольку в ее городе не было настоящих жилых домов, только торговые центры, заправочные станции и магазины. Не то чтобы я планировала стать дикой и сумасшедшей. У меня уже были собеседования во всех местных салонах по найму, и я была уверена, что в конце концов я окажусь в прежнем положении, за исключением того, что ночи, которые я обычно проводила с коллегами, я, скорее всего, проведу со своей бабушкой в ее центре.

Но, кто знает. Я подумала, что, может быть, у меня появятся настоящие друзья на работе. И, возможно, хотя и маловероятно, я могла бы найти приличного парня в своем многоквартирном доме или в гостях у членов семей в центре.

Ты никогда не знаешь.

Все было возможно.

Да, все, что было возможно, приобрело совершенно новый смысл на мой второй день на Побережье Навесинк.

И тот, кого я встретила, не совсем соответствовал обычному определению порядочного парня.

Но, думаю, моя жизнь перестала быть такой скучной.

И эта штука с нижним бельем, да, это был мудрый совет, позвольте мне сказать вам.

Глава 1

Дюк

Если и была какая-то задача, которая чертовски устарела после почти семи лет, так это хождение по чертову периметру. Это была важная и необходимая задача, которую мы обычно оставляли на кандидатов. Но мы внезапно оказались без них. Так что это легло на всех нас. Ренни по-прежнему проводил ночи, позволяя мне, наконец, вернуться к более нормальному графику, оставляя меня тянуть дни. Шреддер и несколько старожил заполнили пробелы.

— Чертова подмышка сатаны, — сказал Шреддер, подходя к тому месту, где я стоял у ворот, протягивая мне пиво.

Шреддер был постоянным жителем комплекса, никогда не остепенялся, никогда не ходил на работу в один из недавно легализованных предприятий, в которые разветвлялись Приспешники, чтобы отвлечь чрезмерно заинтересованных новых сотрудников закона в этом районе. Прошли старые добрые времена, когда преступным организациям сходило с рук почти все, что они творили.

Шред был высоким и таким худым, что казался почти изможденным, с лицом, состоящим из впадин на скулах, и сильными бровями над почти прозрачными серыми глазами. Он держал свои каштановые волосы длинными и обычно распущенными, в то время как я держал свои длинные светлые волосы в пучке на макушке. Он, как и почти все байкеры, был одержим татуировками, покрывавшими каждый дюйм его тела.

— Будет только жарче, — сказал я, пожимая плечами. Все было не так уж плохо. Лето в Джерси было жарким и влажным, но не слишком гнетущим. Он должен был посетить некоторые места, где я жил, тогда он бы понял, что такое настоящая жара.

— Да, но… о, подожди минутку, — он остановился на полуслове, лицо расплылось в злой улыбке.

Я проследил за его взглядом и увидел то, что увидел он.

Кого.

Я увидел, кого он видел.

И, да, она стоила того, чтобы прервать разговор.

Она была невысокого роста, никак не выше пяти футов четырех дюймов, со здоровым телом, которое не было совсем маленьким в бедрах или заднице, хотя, возможно, немного не хватало в буферах. Не плоская, но и не слишком большая. Ее длинные светлые волосы были заплетены в косу, спускающуюся по плечу, концы зацепились за материал ее розовой майки, как будто она забыла вытащить ее, когда одевалась. На ней была белая юбка из какого-то прозрачного материала, которая танцевала вокруг ее ног и доходила примерно до колен. На ногах у нее были плоские бело-розовые сандалии. Ее голова была опущена на долгую минуту, ее светлые брови сошлись вместе, как будто что-то не имело смысла. Затем она подняла глаза и, черт возьми. У нее было одно из тех нежных лиц, сплошные скулы, пухлые губы и большие светло-голубые глаза. На ее пухлых губах было немного розовой помады, и мне вдруг захотелось размазать ее по всему ее хорошенькому личику. Ее ресницы были затемнены от того, что должно было быть натуральной блондинкой, до черного, отчего ее светлые глаза были выразительными. И это было все. Легко. Почти естественно.

Она остановилась на полпути, все еще сдвинув брови, глядя по сторонам. Затем повернулась по кругу, вытянув обе руки в жесте «какого хрена».

Потеряна.

Она потерялась.

Ну, так уж получилось, что я прожил на Побережье Навесинк достаточно долго, чтобы знать не только, где находится каждый магазин, но и половину домашних адресов этого проклятого населения.

Однако, прежде чем я успела открыть рот, чтобы предложить помощь, Шреддер воспользовался возможностью, никогда не упускать красивую юбку, если мог помочь.

— Детка, тебе нужны помощь? — крикнул он, заставляя ее повернуться в нашу сторону. Ее глаза окинули нас обоих таким взглядом, который говорил, что она точно понимает, какие у нее проблемы. Ее взгляд скользнул по зданию клуба и заборам вокруг него, затем через плечо, как будто ища кого-то, кого-то еще, кто мог бы ей помочь. Но мы были всем, что у нее было.

Она, казалось, приняла этот факт, глубоко вздохнула, слегка кивнула и двинулась к нам. Она остановилась в добрых пяти футах от нас обоих, определенно вне досягаемости рук на случай, если у нас появятся какие-то идеи.

— Да, вообще-то. Это было бы здорово. Я здесь новенькая, — сказала она с неуверенной улыбкой, как будто ей было стыдно, что она еще не знает этот район.

— Добро пожаловать на Побережье Навесинк, дорогая. Я Шреддер. Это Дюк, — сказал он, кивнув головой в мою сторону, и она проследила за его взглядом. Она уже оглядывала меня раньше, видя в основном кожаный жилет и черную одежду, и записала меня как плохую новость. Но на самом деле не разглядела меня.

Она смотрела на меня сверху вниз, ее большие голубые глаза изучали мое лицо, грудь и плечи, затем ненадолго опустились, прежде чем снова подняться.

— Не волнуйся. Мы выглядим злее, чем есть на самом деле, — продолжал Шреддер, и только я знал, что это была ложь. Он звучал убедительно, этот гадкий ублюдок. — Как тебя зовут, милая?

Она одарила его еще одной легкой улыбкой. — Пенни.

— Что мы можем подсказать тебе, Пенни?

— Я… э… — начала она, глядя на бумагу в своих руках. — У меня назначена встреча в «Красавице Белле», — призналась она, слегка покраснев от нелепого названия. — Это парикмахерская.

— Зачем? Твои волосы и так идеальны, — продолжал Шреддер, нагнетая.

Именно тогда одна из ее светлых бровей приподнялась, идеально изогнувшись, что говорило о том, что она раскусила его.

— Это собеседование, — добавила она, голосом более холодным, чем мгновение назад.

Обнаружив, что мне нравится такой настрой, я вмешался, давая ей шанс успеть на встречу вовремя и не задерживаться из-за очень настойчивого флирта Шреддера.

— У «Беллы» следующий поворот налево, потом первый направо. Первое здание справа. Поверь мне, куколка, ты не сможешь пройти мимо него, — сказал я с ухмылкой.

— Здорово, — сказала она, слегка улыбнувшись мне, и, если я не ошибаюсь, это было немного кокетливо, — звучит это не очень хорошо.

— Давай просто скажем, что «Белла» не совсем относится к сдержанному или скромному образу, — добавил я, не обращая внимания на то, что передняя часть «Беллы» была неприятно ярко-розовой с гигантской мигающей неоновой вывеской. Внутри было не лучше, с розовым и фиолетовым гребаным всем. Я не мог представить, чтобы эта девушка с минимальным макияжем и разумной одеждой работала где-нибудь в таком месте.

Она кивнула со вздохом и каким-то покорным кивком. — Ну, пока она обеспечивает стабильную зарплату, я думаю, что могу держать свое мнение о ее бестактном виде при себе. Спасибо, Дюк и… — я попытался игнорировать то, как она катала мое имя на своем языке прямо к моему члену, полагая, что, вероятно, прошло слишком много времени с тех пор, как я трахался, когда ее глаза блуждали. — Шреддер.

— Дорогая, в любое время, когда тебе что-нибудь понадобится, — продолжил Шреддер, явно не воспринимая пренебрежение в ее тоне как прощание.

— У нее назначена встреча, — напомнил я ему, когда она одарила меня благодарной улыбкой и зашаркала прочь.