Читаем Дитя Ветра онлайн бесплатно

SadaShiva

Дчия Веиза

Пжеан

Йчз соенш Девжсдч-Снжвчлецш, Сснйвтей на Инчге Жчннч, Чхей-иж – ч сжксивеннжй.

tKom в головЕ^

История случения неслучимого со всенедействительным и вылившемся из таковых воплощению во всеявъленности – исключительного.

Побег из пристанишэ. – Встреча с Незнакомцем – Замысел (идём) – Встреча – Усомнение в

Природе вещей и Сути Явлений

Прмлодшлу, Пдлбак?, Пи/иго-гхххч, ПсссиЛ, Пас<лл+ьм>щ,

Mz Ис4ФЧ>)»м.<х<, – mxz "«/цгверм-х/ *

~ нож порока во плопха ночи

– по

во

I. Разум Дитя – Любви всевластной

II. Разум Клинка – Любви не знавшей

Ш. Разум Вселенной – Любви нам давшей

rV. Разум Косновения – Любви бесстрашной

I. Душа Юности – Жизни оплот

II. Душа Абсолюта – Жизни не знавшей

III. Душа Безмятежности – Жизни вечной

IV. Душа Любви – Жизни покинувшей

Овмллсш

I. Шатенка власосовитиеватая – Смерти не знавшая

II. Альбино прямовласая – Смерти Дитя

III. Брюнет седокудрый – Смерти Знакомец

IV. Божество Рыжекудрая – Смерти Возлюбленная

I. Весы – Буря

II. Скорпион – Пион

III. Близнецы – Воздух

IV. Водолей – Ветер

I

оза блуящала в вихрях Ветра, Ливня и Вечера. Голоса отсверкивали уходящей из реалий. Плоскость составлена отликами лунными – с острия мироустоев.

Луна подчеркнула скорбь полукружий бессонницы. Дождь окутывает: ароматом, веянием потустороннето в сотармонии случайносдей: монотонносли созвучий, матии мгновения и терпкости бытия; Влечёт покинуть оплот лоз виноградных. Втечёт Единственную, влечёт спутнипу Времени Падшего. Бабочка миновала витиеватости и сложнообороты Ветра, села на плечо и позволила рассмотреть звёздочки окраса.

Упустила наслаждение Жизнью – самосоздания непрестанного, сопричастия, – и горечь, – видение и представление, – дуальность разомкнулась, – нежеланное настигло, пустое захватило глоток Воздуха Лета во платин Вечера. Мир погиб, – глаза смыкались в приготовлении савана из занавеса. Следовала Зову Сердца Разбитого.

Обращается к Воздуху Скорбцу – единственному из всего и всех – ни дружественному, ни вражественному, – царственному: «Прошествовала от преисподней до Врат Эдема» – хикнула по-котячьи – «Видела Древа Счаслья, Радости и Любви, испепелёнными в печи времени» – дышит глубоко-глубоко – «Чахлые, пустые, исчезали под прямотой взгляда» – сорвала яблоко с Садов Воображения -«Созидатель указал неизменное – чьи плоды "терпки на взгляд, несуществительны на косновение и взывают слёзы"» – инициировала самопрезрение и бросила то, надкусанное, в ближайшее из Озёр Дождя – и испугалась плеска – «Отведала септет: утро голодом сломлённого, проснуться не успеющего» – закрыла лицо и придала руки освещению Дуны – «Содержательно фантазией Интерпретатора» -рассмотрела мир в ладонях разомкнутых – «Бессодержательно в чреде моей» -развела руки и вскрикнула – «Дожно! Сложное ложно! Покинь забытым из снов, опавшей из росинок. Днём Рождетсия», – слеза закралась во улыбку, репризой слсорби полукружий бессонницы во свету Дуны, сопутствующей, сочувствующей, слройной.

Роза снизошла по вихрям Ветра, Ливня и Вечера. Голоса расцве ли во Плато Безмятежности. Плоскость составлена отликами лунными – с ослрия мироустоев.

Обращается дрожью во руке – к стене Дождя – и рукою – и одёртивает ту: кожа покрылась растрепщнами и кровосолила. Жизнесок скатывался по пальцам -музыкальным – и скрашивал Озеро Пяти Дождей крупицей естества. Бабочка дирижировала мироустоям, – не преданная, не предавшая, олюбленная, любяшая.

Трепетная – «Верю в Любовь» – зашептала – «Вера действенна в дуэте» -дотронулась язычком открытото кровотока – «Надежда расцветет исчерпанной» – и возлакомилась – «Моя – неисчерпаема» – самозапретным – «Суть – самоистязание» -плотью собстъештою – «Апофеоз – нечувствие» – смешала крик со смехом и взболтала – «Моё я в расцвете» – ня.

Шаг навстречу: лева к востоку, к западу – инака. Дожи> сжигает напускную – по слабости – из сутей: проникает в стену Дождя – глубинную, стену самоклети, – сквозь кислотность бытия. Треск – градинка ударила в затылок; кровоток разомкнул сердце смирившейся.

Роза поселилась в Плато Безмятежности – и взрастила потомков. Голоса вскормили Плато Безмятежности. Плоскость составлена отликами лунными – с острия мироустоев.

И настал Лунный Полдень. И Мир обратился Серебром. Обратилась ко

I ipiicidI111Iну плода Садов Воображения – беспомотцна в отлушении – и ужаснулась тому, от чего уходила.

Отражение отвергло матертти – и воздвигло постулат сокрьному. И пала, в Озеро Пяти Довдей.

Прттвзяла могилой Поле Роз на Плато Безмятежности – об руку с тайной, ожидая воссоединения, которому не сбыться.

{Эилк>Э-чубсилбс>с>и.мС|Янме ммря внутреннего в самоисчерлании и расслоении и изникании, гибели Шанленки^ Разума Дииля^ Души Юносили} *3анавес*

Город Шахматньш расставил уголки доски на Осколках Неповторимого, Заветах Всесущего, Постулатах Непоколебимого и Нововведениях Минувгпего. Создатель рассчитал Жизнь на фигурную и пептую: клетка формировала квартал моног(вета, -полутон ггроистекал улиг^ей; ггрозаизм в ужимках математизма: Круассанная, Ннтуидии, Воодушевления и иные. Жители значили одни – двойственность, иные -главенство некой из сторон; немногий оставался глупцом – разделил мир на Добро и Зло отнял от себя половину.

Шахматтгьгй, Шахматтгьгй, Шахматтгьгй, Край Осени, Обитель Сладострастия, где Ветра слагают истории хруста листьев, где лис предсказывает любимъгй любимой по носику, край шарфов круг древ, место откуда возвращаться некуда, городок где таксофоны вещают До-Мажорную ггрелюдию "Хорошо Темперировагшого Клавира"

– Музыка не стоит ни одного сокровища мира и дороже мыслимого, край мистерий, место где помыслишь иначе – плагнёшь маршрутом иным от сложения тысячи дней

– и обретёшь любовь сквозь Смерть, (в Дюбовь и Искусство), – место взрощегшое в сердце раненом и возродившее Безмятежность – вселюбовь, пункт возвращений – где влюблялись и затаивались, место сказоестества; мир облачился платием златолисгньгм, и Музьгка сочится Ветром сквозь гармонику и, где головы отстрадавших увечены прядьми серебра, – когда усльппался впервые город поодаль заголовков летописных, смут общемирского, О Мир-Позади-Глаз -Сомкнутых? -бесконечное усколзнуло в привьгчное. Дуна отдалась дгучом во заключение рос Озера Небесных Лотосов и распалась в безвестности. Шахматньш сокрьп из общедопупттмости: самовосприятие распускало променадствуюгцих в микрометре от представления – позволило самопровозглашёнвгым отречься от покинутости.

Шёпот крался по полутону Замысла и Дагшосги, обращал ко каждому и – слиял. Мы – меньшее из производнъгх Настоящего; Настоящее – меньшее из производньгх Наблюдателя. Повествовагше скрылось от отсверков полуночи там, где ходы неощутимы – но всемерны: серебро прядей до плеч белоснежия во продолжении контуров слеткаженствегшости, в угловатости юности, в сопутствии Вселенсгвегшости: Сьгрная тарелка тёрла акварель: Ветер завитала мазки в уголки соыдетий и раскрывала тропки участттикам негласным – крохи брали планету в лапки и перестраивали порядок мирской.

Октябрь Двадцать Девятое выдался таким днем, таким днем: светлоденность во вуали пасмурной: Осень расцвела. Молодость быча единственным украшением а Ветер в толове притлаживала волосы пыльные мне, поднимала подолы пуританкам, навязывала шарфы деревьям на места небесчувственные, отыскивала одттночек в пустьше и пускала песок пустътЕшъти в волосы нам – чтоб обернулись равными по-обратную-сторону-взтляда: одиночки находили тпарфы и, один друтото, недрут -недрута, друт – друта; Ветер утешала мне час сей (недозволительно, произошедшее недозволительно, пусть молодость скоротечна; роза в брошке – преходятцесть материй в руках и явлений – в памяти): знакомила с покинутьтми и покинувптими, рисовала обнажения дев тодов моих – и старше – что ходят в ночи в нижнем, а выходять в платце-мантии-одеяниях чей элемент важнейший – обнажение. Прошлости истязали – «Незачем» – наблюдатель и испьттуемый теснились в те ле -«Нельзя» – и сердце порочное – «Меня нет» – изникало над ростком святости – «Я суть облако над телом» – руки взывали к Небесам (низа превосходимы – осязаймы); листва кочевала с древес до родни сутробившейся, мы блатодарили книги за содержание строк в разрозненности собратшостей – за удержание строкословостроф во самовсесоитии, прохлада взывала к дому. День знаменовался Ночью, дабы увековечиться в орнаментах прозы что навевается в ночи.

Небеса благовеяли в склонении над избранником. Смотришь – и сознаёшься, и бросаешься в объятия; такие, существуют в природе, живут в мире, встречаются в жизни, – им столь тяжко сколь и легко, столь нежно сколь и грубо, столь упоительно сколь и любовно сколь и самозавбетшо: пьют вино, ласкают возлюблетшьтх, нежатся в воспомт-шаниях и созерцают до полудня новолутшого; не отличие – несравнетшость: "Человек без Времени" – отказавшей доминации: сравнивать не с чемь. Существуют такие: живутцие в Мире Абсолютовъ (вне Таинства уютов): Музыка – инструментам идеальным. Чувство – из флакона, образ – молодость да младость, погода – Осень в расцвете, Любовь – вопреки смерти; Музыка слышится иначе чем звучит, – с того и казусы, и чудеса, и волшебства, и инакости Меркурия, и Озёрные Блики, и прикосновеня – до дрожи, и встреча Большего, Большего, Большего, и робкость, и потустороннесть: общение с таковым суть общение с потустороннестью: черта стёрта со-при-кос-но-ве-ни-ем-ъ.

The Ghost of Autumn has put its hands onto my shoulders. I saw traces of cold future anywhere i could fmd some hght, hut felt: The Autumn Ghost has a gift for someone finding its traces and preparing to fight for get any hght and tribute it. The Chain of Searching-Finding makes forget hreathing of Ghost right heside skin of the-searcher-one, how it could happen with no one of us – never preparing to he to feelings to cry; time flows, ends.

Повременим до ночи и подсмотрим за Обитательницами Ночи. Ни слова Т-с-с-с. / Альби хромала к Обратителю – зеркалу – погладила себя по прядям мелирования лунного; зеркало особо – волшебно: бодрым являло идеалнгеты, уставгшам являло саму суть, предстань предь самь Дьявол во плоти девигд.1 снежнокожей: хлад серебра едва касался затылка: всмотрелась в марсы зрачков, обратилась к Обратителю пусчотой меж холмиков лопаток, сняла оплот бе лоснежия, позво лила косточкам являть краеугольность стройности, явила не меньшее: загар полнолунньш, и размер первый; провела себе по позвонкам – к созвездию Скорпиона на правой лопатке -«Не исчезай – Сплю с Тобой и на Тебе» – и разласкалась, руками сверхьмузыкальньпии, до кровки: «Мрачновата для полуночи, – пройдёт к рассвету», – о нет: идеальна – пугаюгце: бескровность обуздала невесомости сто шестьдесят сантимов в пунктах сорока пяти. Обратилась не-стгиной к обратителю – «Мои губы таят правду моего сердца» – получила дозволение в Обращёгшой и дотронулась губ той губами собственньЕии, Дрожь вбирала теплоту с остатком, избытком и, задолженностью.

Раскрыла обьятия шкафа и вызволила наряд-дирижёр: ключ золотой во витках материи нежной тренча бежевого. Облачилась и скользнула в кухонную – к Хладцику: переупорядочила колбы рубинов жидких и добралась до нектаров апе.льсина-престгешника. Чего только нет в Хладцике: нож в корочке рубинов, Манеки-Нэко с рыбкой в лапке оледенелой, снег яблочный, банановый, виноградный и даже гранатовый!, «Тысяча и Одна Ночь» – оритина.л арабский (с привратносчями), винил Гленна Гульда (Первая Французская Сюита), перчатки-бестгальцовки, Дотосы-запонки, Нарциссы-запонки и нечто за занавесом дозволенности, по обратную сторону взгляда.

Отълакомствовала и ушла в комнатку. Свет: гирлянды онлюгцают гобой, гитару классическую, акуслическую и эллектро (двадцать четыре грифоперпендикуляра), фортегшано семиоктавного, усилите ля (сто двадцати трёх ватт), "кабинета” и проводов кос, библиотеки партитур и записей, камертонов, круассанов и шоколада горячего, – «Желанному не быть неистгробованным по оправданию желанностью», -Комната Гирлянд, Музыки, Литературы и уединения. Взгляд – в камеру: завидует Мечтателю: вгрызается в Обитель Таинства Вечерий Позади-Глаз -Сомкнутых; сверхлогик на высоте слияния всенлотскосгей, – по причинности той переходит на стезю духовности – и обжигается, холерик-ингроверт-хамелеон, самовожделенная -себя же виддгцая в каяадом(й), ненавистница до предсказаггий – к обещавшемуся, -приверженец Секты Котобога Акиры, покровите ля котиков и кошечек; с предрассудком: «Связи устаиваются чтоб разрушиться», – сторонится обгцеств -оберегает умы невинные от сверхьиронии (браво), – едва знакомы, под каркасом свойствоописаний.

Альби расчертила комнатку флёром постьнебьпия, с партитурой на сопрано в сопровождении ортана и литавр. Пальчики отбивают тремоло, а рука иная аирижируе г ромбиком четверодолья, – дочь драматурта и пианистки. Губы разомкнулись – и зубки; толос свился шарфом с Призрака Осени.

Соучастие вековенчалось производной Таинства Вечерий – Воплощением Заветов, Игр Искусства, Спонтанности и Особого за шалью недосказанности. Пропела послестрочие, подчеркнула неотступность и расчертила данность предвкушением. Тень очерталась торжеством Духа над материей.

Тональность: Искупление. Ступень Первая – Влагородство, Вторая – Опасение, Третья – Напутслвие. Музыка молчала нами – свидетелями вольными все лицезреть, избравтштми три четверти, десять бемолей, и круассан с пралине:

WWz

Умрмъ

Ночью или днмъ, Порознь иль вдвомъ, Ночью или днм.

Пусти мою руку Каплю в океан, Прости несовершенство Полуразомкнутых глаз.

Мир гибнет минутами,

Мир гибнет часами, Мир гибнет секундами, Миры венчаются нами.

Жизнь – восхождение к низинам, Жизнь – воспоение плоскости, Жизнь гнит на витринах, Жизнь пестрит в невесомости.

Умрмъ,

Ночью или днмъ, Порознь иль вдвомъ. Обязательно, вдвомъ.

Пусти несовершенную В обитель Абсолютовъ -Вне Таинства уютовъ, Добудь забвение.

Сейчас – мо последнее.

Сейчас – мо немногое.

Сейчас – вне дозволения.

Губы полусомкнуты-полуразомкнуты.

Смерть – арахисовая паста на губах.

Смерть – разделнная.

Смерть – сладость запретная.

Смерть – обитель невоспетая.

Дверь – хлоп: заперли на воле, Солнце оболгали в светлости, Мироупоение прокляли.

Проклятый пирог.

В полупустой пыльной комнате, Запертой на время, развожу руками: Вечность, Тебя не вижу.

Найденное забудется. Неоднозначность размягчится. Прозрения угаснут.

Пустота звучала в предсердьи: Тук-Тук: гости! Солистка откланились отражённой.