Читаем Дитя магии онлайн бесплатно

…Одиноким быть не может тот,

Чей дух с Природою один язык найдёт.

Дж. Г. Байрон «Манфред»

Над волшебным миром раскинулась тёплая звёздная ночь, но природа не спешила засыпать. Шелест мокрой травы, влажного леса и частых дождевых капель будоражил ночную тишину, напоминая и предрекая. И тихий шёпот голосов перебегал от дерева к дереву, от цветка к цветку, от сна к сну, наполняя ночную тьму тайнами и обсуждая… ожидание. Ожидание того, что должно свершиться.

Дождь усилился. Яркие вспышки серебристых молний разбили ночь на осколки, озарив спрятанный в сердце леса замок. Укрытый от мира древними деревьями, укутанный в покрывало цветущего плюща, он казался частичкой живой природы. И вместе с нею ждал и наблюдал, заметив выглянувшую из-за туч Двойную звезду. И вместе с природой благоговейно прислушался к плачу новорождённого, когда один из двух звёздных осколков упал на покатую крышу. А в освещённом окне появились две расплывчатые тени.

— Девочка… — пожилая женщина натянула на плечи светлую шаль и удовлетворённо улыбнулась. — У тебя дочь, сынок, — и прищурилась, всматриваясь в окно. Взгляд её стал отсутствующим, а оконное стекло засеребрилось, засияло холодным лунным светом. — Дитя Двойной звезды, да, как и было предсказано… Ты не рад?

— Двойная звезда? Уверена? — темноволосый мужчина тоже посмотрел в окно. — Звездочёт не ошибся? Жаль. И вновь в нашей семье, и вновь предвещая неприятности… Очень жаль.

— Двойная звезда сулит не только неприятности, — заметила его собеседница. — Она говорит о рождении волшебного ребёнка. Дитя магии — так его называют исстари. Да, во все времена дети Двойных звёзд отличались необычными способностями, но необычность — не значит неприятность. Это наша защита. Это защита природы и всего волшебного мира.

— Необычными… — горько хмыкнул молодой отец. — Скорее, необычно отсутствующими способностями. Она ведь не будет полноценным магом. Не унаследует наше волшебство. Не сможет творить заклятья. И вырастет чужаком в мире волшебства. Без магии и без защиты, неполноценной, обделённой…

По лунному стеклу заструились потоки дождя, над крышей прогремел гром.

— Значит, нам должно обеспечить ей защиту, пока она не ощутит и не разовьёт собственный дар, — хладнокровно ответила его мать, зябко кутаясь в шаль. — Защиту абсолютную.

— Кокон?.. — он вопросительно поднял брови.

— Да, кокон, стирающий проявления нашего дара и отводящий глаза. Девочка не должна чувствовать себя неполноценной — это убьёт дар. И ни лишних знаний, ни лишних людей. Ничего лишнего. Пока не проснётся сила. Придёт время — магия проявится, и она сможет постоять за себя, сможет найти своё место в нашем мире, но до тех пор…

— Все Двойные, как говорят легенды, поздние, — мужчина нахмурился. — А в коконе она и в двадцать лет останется ребёнком. Как потом в мир отпускать — без опыта, без знаний, обычным человеком?..

— Не беспокойся. Я о ней позабочусь. Как только придёт время силы, я обо всём позабочусь, — и она мечтательно улыбнулась. — И всё получится. На сей раз всё обязательно получится.

— Мне не нравится то, что вы задумали… — новоиспеченный отец чутко прислушался: из соседней комнаты доносились слабое хныканье и тихое успокаивающее воркование. — Мама, она же ребёнок! Мой ребёнок!

— Вот и воспитывай. Но как человека. Люби и балуй, наставляй и опекай. И ни слова правды, Ян, ни слова! Никому! Пока не придёт время силы. А после она перестанет быть вашей. У детей магии Двойных звёзд всегда было много работы. Всегда. А нынче стало ещё больше. И если я что-то замечу… — в серебристых глазах молнией промелькнула угроза. — И призовите ей охранителя. Особенного. От угроз тёмного мира мы её защитим, а вот от второй…

— Что?..

— Да, и от второй, — кивнула его собеседница. — Двойная звезда указывает на двух похожих и необычных детей. Это две половинки единого целого, дух и тело. И им должно рядом расти, но… Равновесие же, и одно дитя — для мира светлых, а второе — для мира тёмных.

— А тебе нужны обе? — Ян отвернулся от окна. — Наша с Ланой дочь, как и мы, — светлая… Наверняка светлая. А до тёмной тебе не добраться. Никому прежде не удавалось выманить тёмного с их земель и соединить Двойных в полноценную пару. Никому, мама.

— Во-первых, они нужны не мне, а нашей умирающей природе, а во-вторых… Посмотрим, — волшебница тонко улыбнулась, и в её глазах заплясали лунные блики. — Вероятно, приманивать тёмную не понадобится. Посмотрим.

— Дей-ли! Знаешь, сколько сейчас времени?

Это она мне… С трудом подавив трусливое желание сигануть через подоконник и скрыться в кустах, я покорно спрыгнула на пол и опустила очи долу. Надо было по плющу — и сразу в свою комнату… Зря усталости поддалась…

— Знаю, — мой нарочито скромный голос явно не соответствует обстановке, и мама это, разумеется, заметила.

— О, небо, Лекс, как ты одета? Что это за лохмотья? И где, скажи на милость, ты бродила всю ночь?

Благо света мало, и она только лохмотья и заметила… А где хочу — там и хожу! Никогда прежде не интересовались, чем я занята, а тут проснулись, когда не надо! И вообще, мне уже восемнадцать, хватит у юбки держать!.. И так вся жизнь — из окон дома! И дома всё можно, а как за порог — так сразу «куда?» и «чтоб рядом с замком!» Только ночные побеги в лес и спасали, и я эту возможность сохраню!

— Всю ночь? — я в отчаянии обернулась к окну, на багровую полосу рассвета. — О чём ты? Я всего лишь выбралась на утреннюю прогулку. Понимаешь, предутренний лес, он… такой… — и запнулась под сердитым взглядом.

— Ой, не ври мне, — недоверчиво хмыкнула мама. — Какая может быть прогулка в середине ночи, после восхода Красной звезды?

— Ну, у меня бессонница…

— Лекс, хватит. Где ты была?

Моя обычно изворотливая фантазия озадаченно смолчала. А мама, понимая, что крыть мне нечем, стояла, скрестив руки на груди, и не сводила с меня строгого взора.

— Э-э-э… А ты что здесь делаешь в такую рань и в таком виде?

Мама, купившись на обманку, опустила взгляд на полы длинного халата, туже затягивая пояс, а я проворно проскользнула мимо неё к лестнице. Нет, лучше возвращаться так же, как и уходить, — через окно…

— Ладно, завтра поговорим! — пригрозила она мне вслед. — С отцом! И советую придумать более правдивые отговорки! И…

Добежав по тёмному коридору до своей комнаты, я хлопнула дверью, прерывая гневную мамину речь, и устало села у стены, вытянув ноги. Это дождь во всём виноват — если бы не он, я бы вернулась домой как обычно, за час до рассвета, когда родители ещё спят. И ведь всегда мне ночные прогулки сходили с рук! И никого не волновало, где меня носит, лишь бы рядом с домом и подальше от незнакомых личностей. И от малознакомых. А я и не возражала. С лесными обитателями мне проще найти общий язык, чем с людьми.

Ладно, после об этом. А пока…

Я заставила себя встать, раздеться и помыться. Вода, разумеется, давно остыла, света нет, но — надо… Тряпки, бывшие одеждой, спрятать, грязь и кровь с рук и лица смыть, и лишних вопросов поутру будет меньше. А лучше, чтобы их вообще не возникло. Чем меньше людей знает о легендарных существах-прародителях, тем вероятнее они выживут. Белый волк не раз замечал, что за ним давно охотятся, а сегодня я опять собственноручно прочищала, промывала и зашивала последствия этой охоты. И за наше многолетнее знакомство я ни разу не видела столь странной и страшной раны.

Надев ночнушку и на ощупь добравшись до кровати, я без сил рухнула на одеяло и обняла подушку. Всё, меня нет…

— Лекси, ты спишь? — в дверь коротко и знакомо стукнули.

— А что ещё я могу делать в такую рань?.. — простонала я в подушку. Кажется, только-только глаза закрыла…

Из коридора донёсся смех. Папа.

— Посмотри на часы, дочь, и скажи, что я разбудил тебя рано.

Я села и сонно уставилась на круг солнечных часов. Уже… давно перевалило за полдень?.. У меня же встреча на носу!..

Быстро скатившись с постели, я ворвалась в ванную, на ходу выпрыгивая из ночнушки, умылась и заметалась по комнате в поисках одежды. Так, последние штаны — в крови, а в юбке по лесу далеко не уйдёшь, а придётся… А рубаха где чистая, хоть одна?.. Я захлопала дверцами шкафов и загремела ящиками. А ещё я со вчерашнего вечера ничего не ела, но где-то яблоки оставались…

Отец, с подозрением прислушивавшийся к грохоту, поинтересовался:

— Лекс, ты встала? К тебе можно?

Не найдя ничего чистого, кроме праздничного, я быстро застегнула рубаху и затянула шнуровку зелёного платья, заодно закатав рукава и заправив длинный подол за пояс.

Вернусь — займусь одеждой…

— Извини, пап, я… ещё не готова! — а расчешусь по дороге…

Отец же, подметив в моём голосе нервные нотки, вошёл без предупреждения, застав меня на подоконнике.

— Ты куда? — нахмурился он.

— По делам, — и торопливо послала ему воздушный поцелуй, — потом поговорим!

— А ну вернись!.. — начал он, метнувшись к окну, но поздно.

Уцепившись за плющ, я быстро сползла со второго этажа вниз, перебежала через дорогу и скрылась в лесу.

— Маленький сорванец!.. — донёсся до меня рассерженный вопль отца. — Эх, Лекс, Лекс…

Да, я такая, и ничего не могу с собой поделать. Сколько себя помню, постоянно где-то бегаю, теряюсь, пропадаю… Да ещё и живность разную домой тащу — от полёвок и сороконожек до воронов и волчат. И дня не могу просидеть в четырёх стенах — без леса мне душно и тоскливо.

Зазевавшись, я едва не споткнулась о древесный корень. Терпеть не могу опаздывать! И время, как назло, бежит так быстро — и намного быстрее меня… Я свернула с тропинки, поднырнула под низкими ветвями и поспешила напрямик, через лес. Ещё десять шагов — и я выйду к холму… А вот и наш любимый Дуб-прародитель. А вот и он…

Я остановилась, переводя дух. И как сильно он изменился, хотя прошло-то всего три года!.. Под низкими ветвями сидел, ссутулившись, опершись локтями о колени и лениво жуя сорванную травинку, темноволосый парень. Я помнила его беззаботным, задорным, смеющимся. И откуда только взялись этот отстранённый прищур, эта хмурая складка на переносице?..

Улыбнувшись, я обогнула холм, взобралась по склону, подкралась к сидящему со спины и закрыла ладонями его глаза.

— Лекс? — он легко развёл мои руки, встал и обернулся.

Так, теперь мне ещё и голову нужно задирать, чтобы посмотреть в его лицо… И в зеленовато-карих глазах потух прежний шаловливый огонёк, они смотрели прямо и серьёзно.

— Что они с тобой сделали?.. — вырвалось у меня.

— Помогли повзрослеть, — и Яртан, мой друг детства и непременный участник всех хулиганских проделок, улыбнулся. — Зато ты… ничуть не изменилась. Только похорошела.

— Это всё платье, — отмахнулась я. — А в остальном… — босые ноги, порванный подол, закатанные рукава, взъерошенные волосы, свежая горящая царапина на щеке…

— … не обращай внимания? — подмигнул он, передразнивая меня. — Как же мне не хватало этих слов…

Мы обнялись. А вот ямочки на его щеках остались неизменными… На радостях я тихо хлюпнула носом. Мы родились по соседству с разницей в один день, но вместе справляли дни рождения, вместе росли, вместе озорничали, вместе получали от родителей на орехи и помогали друг другу переносить наказания… А потом Ярт уехал учиться. А я осталась — издеваться над своими наставниками, не выходя из дома. И мы не виделись три долгих года. Он как нормальный парень писал редко, но как хороший друг много и обо всём. Однако выбраться сумел только сейчас, да и то…

— Сегодня в ночь уезжаю, — тихо сказал Ярт.

— Куда? Зачем? — удивилась я. — Ты ведь только что приехал…

— Я ведь предупреждал, — он отвёл взгляд, — у меня вообще нет свободного времени. Вот если бы мы учились вместе…

— Думаешь, мы бы учились ? — я ухмыльнулась.

— Кто знает, — друг тоже ухмыльнулся, — а вдруг бы ты взялась за ум? Но ладно обо мне. Рассказывай!

Я послушно заговорила, перебирая свои немногочисленные приключения, а над нашими головами щебетали птицы, жужжали мошки и догорал закат. И, посмеиваясь над едкими замечаниями Ярта, я невольно отметила одну странность: время словно… замерло. Застыло. Не смолкали ни на мгновение птицы. Не тревожил волосы ветер. Не менялся золотисто-красный закатный узор. Возможно ли, что природой нам дано чуть больше времени?.. Но ведь это же… волшебство, которого не существует в моём простом человечьем мире!.. Волшебство есть только в сказках бабушки!

Или…

Мы замолчали. Нам ещё так много нужно было обсудить, многое вспомнить, многим поделиться, о многом помолчать… Но молчание стало первым признаком того, что всё хорошее однажды заканчивается. И замершее время, резко набрав ход, в одно мгновение стёрло закатные краски кистью мглистого сумрака. На ветвях Дуба-прародителя вспыхнули зеленоватые огоньки. Слишком быстро…

— Уже?..

— Пора, — тихо отозвался он.

— Возвращайся скорее, ладно?

Ярт кивнул, быстро поцеловал меня в щёку и торопливо спустился с холма, растворившись в вечернем сумраке. Я тоскливо посмотрела ему вслед. Он всегда был единственным человеком, не считая родителей и пары наставников, с которым я общалась… А теперь он снова уехал, и у меня остаётся только лес. И Белый волк. Да, и мне… пора домой. В замок. За нагоняем. Только по лесу немного прогуляюсь за яблочной заначкой…

Домой я вернулась за полночь. Тенью обойдя замок и убедившись, что все его обитатели мирно спят, я пробралась к любимому плющу. Наверняка в коридоре поджидает засада, а скандалить с родителями и портить настроение не хотелось. Вот утром, когда пройдёт впечатление от долгожданной встречи, можно будет устроить разборки (а в том, что они состоятся, я уверена), а пока — перекусить и спать.

Забравшись по зелёному ковру на второй этаж, я угнездилась на карнизе и замерла, услышав доносящийся из комнаты тихий разговор.

— Это твоя вина!.. — обвинял разгневанный шёпот мамы.

— Почему моя? — негромко сердился в ответ папа. — На нас обоих лежит ответственность за воспитание…

Ну, родители, ну, хитрецы… Догадались, что я, так нелепо попавшись утром, вряд ли снова воспользуюсь «парадным» окном, и решили застать меня в собственной комнате! А мне тогда куда?.. Я заозиралась. Не приведи небо, и тут поймают…

— Вспомни, как ты всегда с ней носился! — продолжала обвинительную речь мама. — «Лекси, Лекси, солнышко, золотце»!

— А ты запрещала наказания и всегда вставала на её сторону!

— А ты её разбаловал! — не отступалась мама. — Разве можно ребёнку вроде Лекс никогда ни в чём не отказывать?

— Но она и не ребёнок уже, кстати.

Кажется, их спор затянется… Я приуныла. Похоже, ночевать придётся либо в лесу, либо на карнизе, либо в комнате для гостей. Ладно, первый раз, что ли… Встав, я взялась за ветку плюща и…

— Из-за нашего потворства или по иным причинам… Но она — не нашего мира. Не звёздного. И не светлого, — сухо резюмировал папа. — Она живёт инстинктами, мимолётными желаниями, как велит душа. А жить по велениям души — это путь тёмного. Мы живём по разуму, но Лекс этого не принимает.

В смысле? Не поняла…