Читаем Дитя-индиго онлайн бесплатно

Раисе было уже сорок, когда ей и другим вдруг открылось, что Раиса – дитя-индиго. (Какое дитя в сорок лет, спросите вы? Вы не знаете Раису, поэтому задаёте непродуманные вопросы). Ну, или экстрасенс. Тут есть разночтения, потому, что способности Раисы не могли оставить кого угодно равнодушным, но вызывали неоднозначную оценку.

Раиса чихнула, а затем плюнула на Аркадия. Чихнула случайно, а плюнула потому, что он того заслужил.

Чихнула Раиса на Аркадия во время утренней оперативки. Аркадий, он слесарь приехал на завод по объявлению, из каких-то глухарей, жил в общежитии, в комнате с тремя, злоупотребляющими алкоголем, соседями. Поэтому, Аркадий пытался произвести на одинокую Раису неизгладимое впечатление, желая разбудить в ней сексуальный аппетит с последствиями и бонусами для себя.

Аркадий пал жертвой рекламы. Опыта обращения с туалетной водой на феромонах у него не было, а инструкция показалась неубедительной (что значит, соблюдать рекомендации врачей, не превышать дневной дозы? Речь идёт, не побоюсь банальщины, о жизни и смерти. Нет времени резину тянуть Аркадий жаждал Раисиной плоти и жилплощади с борщом и варениками).

Аркадий справедливо рассудил, что как самец Хомо Сапиенс в расцвете сил, он умнее любой инструкции и будет действовать наверняка. Бить, то есть, по площади и на глубину. Не оставлять Раисе не единого шанса.

Реакция попутчиков в общественном транспорте должна была Аркадия насторожить, но эйфория от будущей блестящей виктории кружила ему голову и туманила взор.

Слово «великолепен» в лексиконе Аркадия отсутствовало. Его заменял синоним со стены деревенского нужника.

Дорогу от проходной до цеха Аркадий преодолел в гордом одиночестве.

В раздевалке уважаемые коллеги морщились, но перетерпели молча. Мало ли у человека какие проблемы после выходных.

В 08.03 Аркадий предпринял попытку осуществить свой дерзкий и коварный план. Выгадав момент, когда уважаемые коллеги, выслушав из уст начальника участка напутственную, на ударный труд, речь, начали расходиться по рабочим местам, Аркадий совершил стремительный рывок и приблизился к объекту своих вожделений на интимную дистанцию.

Раиса вдохнула пары, источаемые Аркадием, покраснела, побледнела, прослезилась и …чихнула. Оглушительно громко и непроизвольно метко – Аркадию в лицо.

Носового платка у Аркадия не было. Он вытерся рукавом, как сумел, и под смех очевидцев, рысцой убежал в уборную, отмываться.

В уборной, умывшись из-под крана, Аркадий посмотрел на себя в зеркало. Альфа-самец, ёк! Настораживало странное пятно посреди лба, как след от пули в фильмах с Бандерасом.

«Главное, не злиться! – думает Аркадий, отрешённо растирая подтёк указательным пальцем. Если буду злиться, смеяться будут больше и дольше. Не день, не два – весь месяц! А потом, при каждом удобном случае, будут вспоминать. Злиться нельзя. Нет!». Такова тяжёлая доля альфа-самца, которого никто таковым не признаёт.

Из уборной Аркадий вышел свежий и сияющий, словно было ему счастье в антинародной лотерее «Выиграй квартиру, машину и поездку на Тибет!».

К обеду, изначально желтоватое, пятно потемнело и стало припекать ощутимо.

К концу смены пятно возбудило повышенный интерес не у одного только Аркадия.

Любопытствующих было много. Так, что даже образовалась очередь.

– Возможно, Аркадий, тебе стоит обратиться к врачу. Возможно, тебе диагностируют производственную травму.

– Да ну?

– А почему нет? У тебя завтра прыщ вырастет на пол-лица и куда ты с ним?

Аркадий задумался.

Раиса тоже пришла взглянуть на него. – Аркадий, вы…вы…! – сказала она и убежала.

Кто? Дурак? Негодяй, разбойник Дубровский? Мужчина всей её жизни? Гоша, Георгий, Гога?

Сомнения, сомнения, сомнения.

Сомнений всегда много. Они напористы, забористы, отлично организованны.

После смены, на короткой дистанции «автобусная остановка – общежитие», Аркадий подвергся нападению соблазнов и не устоял.

В рюмочной тепло, уютно, пахнет свежеиспечёнными беляшами и задушевными разговорами.

Аркадий, здесь тебя понимают! Вчера, сегодня и в будущем. Лучше, чем может тебя понять Раиса, будь у ней семь пядей во лбу.

Кстати, о лбах. Финал этого вечера запомнился плохо. Но было в нём что-то неординарное, смешное и безбашенное, о чём Аркадий по утру подумал с удовольствием, хотя и не мог объяснить, отчего именно он доволен.

Проснулся Аркадий на чужой койке, в незнакомой комнате, вероятно, в общежитие, или где-то ещё. Мокрым лицом в подушку. Отчего мокрым и отчего в подушку? Оттого, что плакал. Много плакал, много и сильно, так, что и подушку промочил насквозь! А почему плакал? Потому, что снился кошмар, или потому, что морду набили в рюмочной, во имя настоящей мужской дружбы и взаимопонимания?

Аркадий осторожно ощупал лицо. Есть опухоль правой щеки. Верхняя губа рассечена. Передний зуб шатается. Нос, как лепёшка. Внутри носа – засохшая юшка. На переносице некая неопределённая отверделость, прикосновение к которой вызывает болевой шок – из глаз искры и фонтанирующая влага.

Погодите-ка! На переносице? Точнее, чуть выше. Это что же? Это как же? Внезапная догадка поднимает Аркадия из койки, как приступ голода графа Дракулу из гроба.

Зеркало! Где здесь зеркало? Нет! Как нет? Что это за комната? Коробки повсюду, рядами и стенами. Баулы, сумки, мешки. Разбросанная одежда и обувь.

Аркадий растерянно шагнул в сторону единственного свободного пространства. Под ногами что-то хрустнуло, породив дикий кошачий вопль с последующим проникновением острых когтей в голую ляжку Аркадия. Аркадий попытался бежать, врезался в коробки, упал, завертелся, воюя с кошкой.

Лилась кровь ручьём. Летели клочки кожи, шерсти, картона и тряпок. Качалась люстра и пол ходил ходуном.

Кто-то должен был это услышать, ведь слышать это невыносимо. И кто-то услышал.

В дверь, которую Аркадий за коробками и шмотьём не успел найти, забарабанили, словно заполошные черти опоздали к ужину домой.

– Где ключ? – спрашивал кто-то.

– Какой ключ? Это комната завхоза!

– А где завхоз?

– Не знаю. Я сегодня его не видел.

– А это разве не он? За дверью?

– Нет! Прислушайся, один голос – мужской, другой – звериный. Завхоз наш, конечно, зверюга, но не до такой же степени.

– Давайте вызовем полицию!

– О чём вы говорите?

– Полиция вскроет эту дверь.

– Полиция не ограничится одной только этой дверью. Она вскроет все двери этой общаги. Скажите, что в вашей комнате нет ничего интересного с точки зрения полиции?

– Но орут так, словно убивают!

– Это кот завхоза орёт. Наверное, сцепился с очередным её хахалем, приревновал.

– Что делать?

– Ничего!

– Как ничего? Я сейчас оглохну!

– А у меня жена беременная!

– А я с ночной. Я спать хочу.

В голове у Аркадия промелькнула глубокая, насыщенная нетеатральным драматизмом, мысль – Я сейчас сдохну!

Это как ужасно, так и глупо – принять смерть от лап домашнего кота. Что скажут коллеги на работе? Что скажет Раиса? Что подумают родственники? Что напишут на могильной плите?

Стыд и позор! С этим нельзя жить! И умереть с этим нельзя!

В общем, никакой мистики. Чисто физическая сила. Аркадий – взрослый мужчина, метр восемьдесят росту, девяносто килограммов веса, увлекается гирями и уличными единоборствами (не будем уточнять, что это).

Его кошачий оппонент – 3,5 килограмма, 55 сантиметров длины, а шея такая тонкая!

– Простите меня, товарищи, это была необходимая самооборона.

Кот помер, героической и неестественной смертью. Впрочем, как для кота определяется смерть естественная и неестественная? Возможно, это как раз и была для него самая естественная из всех вариантов.

Аркадий посмотрел на себя и ужаснулся. – Мне нужна срочная медицинская помощь! Я истекаю кровью!

Поскольку кот помер, он, следовательно, умолк, что не могли не отметить за дверью. Барабанные удары прекратились, но разговор продолжился, уже на менее повышенных тонах.

– Всё что ли? – спросил кто-то. – Убили или устали?

– Кого убили?

– Кота! Или кот кого-то!

– Что вы выдумываете! Кого кот может убить?

– Да кого угодно! Это такая адская тварь, которой неведомы слова раскаяния, чувства благодарности и милосердия.

– Я вижу, вы не любите кошек!

– А за что их любить? Жрут, срут, спят.

– Ну, если подходить с такой точки зрения, то все мы делаем абсолютно тоже самое.

– Не скажите! Я ещё работаю на двух работах! Плачу кредит и алименты, хожу с друзьями в сауну.

– Да вы просто вершина эволюции.

– Издеваетесь?

– Не в коем случае. Искренне рад за вас. Тому, что всё в вашей жизни складывается так, как надо.

– Нет, вы издеваетесь!

Назревающую ссору погасил третий голос. – Она идёт сюда!

– Кто она?

– Завхоз!

Пространство по ту сторону двери опустело, на некоторое непродолжительное время. Звонкие каблуки принесли чьё-то тело в облаке одуряющего парфюма, который Аркадий услышал даже сквозь преграды и постоянный насморк.

С хозяйской уверенностью в замке провернулся ключ. Дверь распахнулась.

– Здрастьте! – Сказал Аркадий женщине, свежестью 50+.

Женщина посмотрела на Аркадия, вздрогнула, вздохнула, словно очнулась от очень долгого и несчастливого сна, бросила в Аркадия ключ, сумочку, развернулась и, молча, не оглядываясь, убежала.

– Очень приятно было познакомиться, – сказал Аркадий.

У двери на стене висело зеркало. Отражение в нём не могло принадлежать кому-то, кроме, как Аркадию. Голый мужчина с разорванной ляжкой. Левая рука безуспешно пытается заткнуть рану, правая держит обмякшую тушку кота. Сильно. Но завхоза смутило, а сейчас смущает Аркадия не это.

Завхоза смутило и смущает Аркадия то, чего быть не может, потому, что быть не может никогда. Короткий, но брутальный нарост во лбу с плоским навершием в виде человеческого лица, в котором нетрудно опознать Раису, когда она сердится, дуется или недоумевает.

В общем, есть от чего сойти с ума. Никто не осудит.

Аркадий удержался. Какой ценой, знает только он один. Главное избегать зеркал. Тогда всё не так страшно и безвыходно.

Что делать дальше?

По общежитию ни звука, словно все вымерли, а все электроприборы сгорели.

Завхоз, если вернётся, то вернётся нескоро. Под ногами Аркадия пиликает её мобильник. Значит, не разбился, противоударный.

Надо вызвать «Скорую», потому как кровь льётся, не останавливаясь.

Образ у Аркадия, конечно, не просто с очередного среднестатистического бодуна, но, ведь и фельдшерам «Скорой» не привыкать. Они много чего уже видели. И болезни неслыханные, и пациентов неизлечимых.

Значит, вызывать! А куда? Адрес-то какой?

Одежды нет, кошелька нет, собственного мобильника нет. Ничего нет! И воспоминаний – как, где и куда всё это пропало – тоже нет!

Нехорошо получается – абсолютно голый мужчина, далеко не Аполлон, в комнате у незнакомой женщины с её мёртвым котом в руках. Абсурд? Абсурд! Но чем это не наша жизнь?

Аркадий положил кота на кровать, стал рыться в коробках, среди вещей. Завхоз – дама обстоятельная, широких горизонтов и с огоньком. Зачем ей три просроченные дорожные аптечки?

Итак, бинт, перекись водорода, клей БФ, аспирин.

Аркадий залил рану перекисью водорода, наложил бинт, проглотил таблетку аспирина, сел отдохнуть на край кровати, рядом с котом.

Отдохнуть и подумать.

Думалось плохо. Штаны бы и рубашку. Вот какие-то джинсы, дранные, то есть ультрамодные. Женские? Зато размер большой.

Влезал Аркадий в джинсы медленно, как рак-отшельник в новую жилплощадь – или тесно, или свободно, но не впору. Здесь висит, болтается, а здесь скрипит, поджимает.

Рубашек не было, но были топики. На любой вкус, в изобилии.

Аркадий выбрал тот, что более всего напоминал тельняшку.

Из обуви, между лабутенами и пляжными сланцами, Аркадий разумно выбрал шлёпанцы.

Теперь, последние штрихи. Ослепительные солнцезащитные очки и мятая фетровая шляпа.

Прощальный взгляд на себя в зеркало. «Вылитый Челентано!» – выдохнул Аркадий с удовлетворением.

***

В коридорах – никого. На лестнице – никого. Тишина, как в Русском музее ночью. Ни за что, не поверишь, что это общежитие.

Аркадий вышел на улицу. Никто его не ждал.

Аркадий посмотрел в одну сторону, посмотрел в другую. Совершенно незнакомый район. Куда идти? Налево? Направо? Прямо?

Прямо – отделение Сбербанка и магазин «Пятёрочка».

Налево – «Быстрые займы. Деньги до зарплаты» и магазин «Магнит».

Направо – магазин «Дикси», адвокат «Савушкин» и Академия Магии «Боевое братство Прокопа Лютого и Семёна Пятого».

А почему бы и нет?

А почему – да?

А почему – нет? Терапевт в поликлинике лучше? Надёжнее?

Дверь в Академию была гостеприимна распахнута. Никаких ограничителей – домофона, охранников Чопа – проходи, мил-человек, не стесняйся.

В приёмной сидел студент, тощий, как зимний волк.

– Здравствуйте, чем могу помочь?

– Не знаю, можете вы мне помочь, или нет. А что тут у вас? «Рога и копыта»?

– Да что вы! Какие рога? Какие копыта? У нас лицензия министерства финансов. В штате профессора, доценты, заслуженные артисты, успешные адвокаты.

– Я понял. Чем конкретно вы занимаетесь?

– Деды-атаманы обучат рукопашному и сабельному бою. Отцы-комиссары расскажут о тайнах гробницы Ленина и чудесах на могиле Сталина. Правнуки-волхвы научат молиться Сварогу, Велесу и Перуну. На ваше усмотрение, кто вам больше нравится.

Скоморохи научат играть на гуслях и пить медовуху с медведями. Шаманы – курить труху и кушать мухоморы, что откроет вас миру духов и облегчит общение с его населением.

– У вас, наверное, и ведьмаки есть?

– А как же! Благодаря творчеству пана Сапковского, весьма уважаемая и многочисленная профессия.

– И чем они занимаются?

– Порчу снимают, сглаз. Оборотней прессуют и чудовищ.

– Каких оборотней?

– Всяких, на любой вкус. В погонах и без погон. В сапогах и тапках. В красных семейных трусах, колготках и стрингах.

– В стрингах?

– Да, трансгендеров. Слышали о таких?

– Что-то слышал.

– Вот, мурзилы офисные в окурках глобализации. У ведуна Сидоровича чудеснейший самогон, заговорённый. Рекомендую. Излечивает последствия раннего, злосчастного и просто случайного брака. Переосмысливает активное безденежье и пассивный нигилизм. Способствует компетенции, потенции и каденции. Вы зашли необыкновенно удачно! Буквально через две-три минуты начнётся общий симпозиум Белых и Тёмных сил. Возможно, – добавил студент шёпотом и подмигивая. – Не исключена также оргия.

– Тогда, значит, мне к вам! – сказал Аркадий и снял шляпу.

***

По Третьей улице Строителей Аркадий брёл неуверенно, в глубокой опечаленности и, видимо, не зная куда.

Симпозиум Белых и Тёмных сил запомнился совершенными сумбуром и скандалом. Деды, отцы и правнуки оказались не готовы расширять своё знание туда, где длина, высота и глубина неумолимо утекают в Бермуды.

О себе Аркадий мог бы сказать, что выступил он неплохо, а временами – мощно и кинематографично.

Когда они (деды, отцы и правнуки) насели на Аркадия не по одиночке, а всем кагалом, помощь пришла оттуда, откуда он не ждал.

Раискино личико стало извергать в сторону оппонентов не только матерные слова, которыми оно приветствовало симпозиум, едва студент ввёл Аркадия в конференц-зал, но и яд.

От яда многие окривели, иные окосели, а некоторые рассыпались в прах, повергнув тем самым, своих коллег в ужас. Не все мошенники, есть оказывается и настоящие упыри!