Читаем Дитя божье онлайн бесплатно

СЛОВНО КАРАВАН КАРНАВАЛЬНОГО люда они появились из зарослей метелицы и пересекли холм в лучах утреннего солнца. Грузовик раскачивался, переваливаясь в колее, и музыканты, сидящие на скамьях в кузове, качались в такт, настраивая свои инструменты. Толстяк с гитарой ухмылялся и что-то показывал сидящим сзади и наклонялся, чтобы дать ноту скрипачу, который настраивал скрипку и слушал, морща лицо. Они проехали под цветущими яблонями и добравшись до бревенчатого настила, покрытого оранжевой грязью, пересекли его и оказались перед старым домиком, спрятавшемся в голубой тени под горой. Позади него стоял амбар. Один из находившихся в кузове грузовика мужчин застучал по крыше кабины кулаком и грузовик остановился. Легковушки и грузовики проезжали сквозь заполонивший двор бурьян, двигались люди.

За всеми этими вещами, выбивающимися из безмятежного пасторального утра, наблюдает человек, стоящий у дверей амбара. Низкорослый, неопрятный, небритый. Он неторопливо движется по сухой мякине в клубах пыли и солнечных бликах. Саксонская и кельтская кровь. Дитя божье. Такое же, наверное, как и вы. Словно светлячки в сгущающемся сумраке, чередой золотых стробоскопических вспышек, вспыхивающих в промежутках черноты, сквозь лучи света, проникающие между досок амбара, пролетают осы. Человек стоит, расставив ноги, делает в темном черноземе еще более темную лужу, в которой клубится бледная пена и плавают кусочки соломы. Застегивая джинсы, он движется вдоль стены амбара, прищурившись от света, в глазах мелькает мелкая досада.

Стоя у входной двери, он моргает. Позади него с чердака свисает веревка. Его покрытая редкой щетиной челюсть то сжимается, то разжимается, как будто он жует, но он не жует. Его глаза почти закрыты от солнца и сквозь тонкие веки с голубыми прожилками видно, как глазные яблоки двигаются, наблюдают. Человек в синем костюме жестикулирует, стоя в кузове грузовика. Киоск с лимонадом. Музыканты заиграли кантри, двор наполняется людьми, а громкоговоритель издает первые звуки.

А теперь давайте все поднимемся сюда и зарегистрируемся, чтобы получить бесплатные серебряные доллары. Прямо сюда. Вот так. Как вы, маленькая леди? Хорошо. Да. Теперь все в порядке. Джесси? У тебя получилось…? Сейчас. Джесс и остальные открыли дом для тех, кто хочет заглянуть внутрь. Все в порядке. Через минуту здесь будет музыка и мы хотим, чтобы все зарегистрировались, пока не начались розыгрыши. Да? Что это? Да, точно. Всё правильно, мы будем делать ставки на отдельные участки, а потом у нас будет возможность сделать ставки на весь участок целиком. Дорога идет по обеим сторонам. Она идет через ручей к тем большим бревнам на другой стороне, вон там. Да, сэр. Мы займемся непосредственно этим.

Кланяется, показывает, улыбается. В руке микрофон. От растущих на хребте сосен звук голоса аукциониста отскакивает приглушенным, насыщенным эхом. Иллюзия многоголосия, призрачный хор среди старых развалин.

Теперь и тут есть хорошая древесина. По-настоящему хорошая древесина. Этот лес вырубили более полутора десятков лет назад, так что, может быть, он пока еще не очень большой, но посмотрите сюда. Пока вы лежите ночью в своей постели, этот лес растет. Да, сэр. И я говорю это без тени лукавства. У этого участка действительно есть будущее. Такое будущее, какое вы не найдете нигде в этой долине. А может, и гораздо большее. Друзья, возможности этого участка не ограничены. Я бы сам купил его, если бы у меня было больше денег. И я думаю, вы все знаете, что каждый мой пенни вложен в недвижимость. И все, что я заработал, я заработал на недвижимости. Если бы у меня был миллион долларов, я бы немедленно вложил каждый цент в недвижимость. И вы все это знаете. У недвижимости нет иного пути, кроме как расти в цене. Я искренне верю, что такой участок земли, как этот, принесет вам не меньше десяти процентов на ваши вложения. А может и больше. Может быть, до двадцати процентов. Ваши деньги, лежащие в банке, не принесут вам такой прибыли и вы все это знаете. Нет более надежных инвестиций, чем собственность. Земля. Все вы знаете, что сейчас за доллар не купишь того, что можно было купить раньше. Доллар может стоить и пятьдесят центов через год. И вы все это знаете. Но стоимость недвижимости растет, растет, растет.

Друзья, шесть лет назад, когда мой дядя покупал здесь ферму Пратера, все пытались его отговорить. Он отдал девятнадцать с половиной за эту ферму. Сказал, что знает, что делает. И вы все знаете, что там произошло. Да, сэр. Продали за тридцать восемь тысяч. Такой кусок земли… Его надо немного привести в порядок. Это не просто. Да, это так. Но друзья, вы можете удвоить свои деньги на нем. Недвижимость, особенно в этой долине, самое надежное вложение денег. Надежное, как швейцарские часы. И я говорю это совершенно искренне.

В соснах голоса пели забытую молитву. Потом они замолкли. По толпе прошел ропот. Аукционист передал микрофон другому человеку. Тот сказал: Си Би, позови шерифа. Вон он стоит.

Аукционист махнул ему рукой и наклонился к стоящему перед ним мужчине. Невысокий, небритый, с винтовкой в руках.

Что тебе нужно, Лестер?

Я уже сказал тебе, чтобы ты убрал свою чертову задницу с моей территории. И забери этих придурков с собой.

Следи за языком, Лестер. Здесь присутствуют дамы.

Да мне похуй, кто здесь присутствует.

Это уже не твоя собственность.

Черта с два.

Тебя уже один раз посадили за это. Полагаю, ты хочешь снова. Вон там стоит главный шериф.

Мне плевать, где там стоит главный шериф. Я хочу, чтобы вы, сукины дети, убрались с моей чертовой собственности. Слышите?

Аукционист сидел на корточках на заднем борту грузовика. Он опустил взгляд на свои ботинки, машинально пощипывая кусочек засохшей грязи на ремешке. Когда он снова посмотрел на человека с винтовкой, тот улыбался. Он сказал: Лестер, если ты не возьмешь себя в руки, то тебя упекут в психушку.

Мужчина сделал шаг назад, держа винтовку в одной руке. Он почти присел на корточки и вытянул свободную руку с растопыренными пальцами в сторону толпы, как бы сдерживая ее. Слезай с грузовика, — прошипел он.

Человек в грузовике сплюнул и прищурился. Что ты хочешь сделать, Лестер? Пристрелить меня? Не я отнял у тебя это место. Это сделал округ. Меня просто наняли в качестве аукциониста.

Слезай с грузовика.

Стоящие за его спиной музыканты выглядели как фарфоровые фигурки в тире старой уездной ярмарки.

Он сумасшедший, Си Би.

Си Би сказал: Если хочешь пристрелить меня, Лестер, можешь стрелять. Я никуда не сдвинусь с этого места.

ПОСЛЕ ЭТОГО ЛЕСТЕР БАЛЛАРД уже никогда не мог держать голову прямо. Должно быть, он тем или иным образом повредил шею. Я не видел, как Бастер ударил его, но видел, как он лежал на земле. Я был с шерифом. Он лежал плашмя, смотрел на всех, скосив глаза, а на голове у него росла ужасная гематома. Он просто лежал там и из ушей у него текла кровь. Бастер все еще стоял там, сжимая топор. Они увезли его на окружной машине и Си Би продолжил торги как ни в чем не бывало. Но он сказал, что из-за произошедшего некоторые люди не стали делать ставки, которые в противном случае сделали бы, и что, возможно, это и было целью Лестера, я не знаю. Джон Грир был родом из округа Грейнджер. Ничего не имею против него, но он выиграл.

ФРЕД КИРБИ СИДЕЛ НА КОРТОЧКАХ возле водопроводного крана во дворе своего дома, где он обычно и сидел, когда мимо проходил Баллард. Баллард остановился на дороге и посмотрел вверх. Он сказал: Эй, Фред.

Кирби поднял руку и кивнул. Поднимайся, Лестер, — сказал он.

Баллард подошел к подножию склона и посмотрел наверх, где сидел Кирби. Он спросил: У тебя есть виски?

Может, есть немного.

Может, дашь мне банку?

Кирби встал. Баллард сказал: Я могу заплатить тебе за нее на следующей неделе. Кирби снова опустился на корточки.

Ну или завтра, — сказал Баллард.

Кирби повернул голову вбок, зажал нос между большим и указательным пальцами, сморкнулся сгустком желтых соплей в траву и вытер пальцы о колено джинсов. Он провел взглядом по полям. Не могу, Лестер, — сказал он.

Баллард слегка повернулся, чтобы понять, на что он смотрит, но там не было ничего, кроме тех же самых гор. Он переступил с ноги на ногу и полез в карман. Хочешь, поменяемся? — спросил он.

Может быть. Что у тебя?

Перочинный нож.

Давай поглядим.

Баллард открыл нож и бросил его Кирби. Он воткнулся в землю рядом с его ботинком. Кирби посмотрел на него с минуту, а затем протянул руку, взял его, вытер лезвие о колено и посмотрел на выгравированное на нём имя. Закрыл его, снова открыл и срезал тонкий лоскут кожи с подошвы ботинка. Ладно, сказал он.

Он встал, сунул нож в карман и перешел дорогу в направлении ручья.

Баллард смотрел, как он ходит по краю поля, пиная кусты жимолости. Раз или два он оглянулся. Баллард рассматривал синие холмы.

Через некоторое время Кирби вернулся, но виски у него не было. Он вернул Балларду его нож. Не могу найти, — сказал он.

Не можешь найти?

Нет.

Ну ты, блядь, даешь.

Попозже еще поищу. Кажется, я был бухой, когда прятал его.

А где ты его прятал-то?

Я не знаю. Думал, что смогу сразу найти, но его там нет, где я думал.

Ну, черт возьми.

Если не найду, достану еще.

Баллард сунул нож в карман, повернулся и пошел обратно по дороге.

ВСЁ, ЧТО ОСТАЛОСЬ ОТ пристройки, это лишь несколько кусков размякших досок, облепленных зелёным мхом, валявшихся в неглубокой яме, где сорняки проросли огромными мутантами. Баллард прошел мимо и зашел за амбар, где вытоптал поляну среди зарослей дурмана и паслена, присел на корточки и стал срать. Посреди жарких и пыльных папоротников пела птица. Потом улетела. Он подтерся палкой, встал и натянул брюки. Зеленые мухи уже ползали по его темному комковатому калу. Он застегнул брюки и вернулся в дом.

В этом доме было две комнаты. В каждой комнате по два окна. Сзади виднелась сплошная стена сорняков, достававшая до карниза. Спереди было крыльцо и еще больше сорняков. С расстояния в четверть мили, проходящие по дороге путники могли увидеть крышу, покрытую серой дранкой и трубу дымохода, больше ничего. Баллард протоптал тропинку через сорняки к задней двери. В углу крыльца висело осиное гнездо и он сбил его. Осы вылезали одна за другой и улетали. Баллард вошел внутрь и начал подметать пол куском картона. Он подмел старые газеты, вымел засохший помет лис и опоссумов, вымел куски грязи кирпичного цвета, упавшие с дощатого потолка вместе с черными оболочками куколок. Он закрыл окно. Остаток стекла беззвучно отвалился от пересохшей створки и упал ему в руки. Он поставил его на подоконник.

В очаге лежала куча кирпичей, засохший глиняный раствор и половина железной подставки для поленьев. Он выкинул кирпичи, подмел глину и, опустившись на четвереньки, повернул шею, чтобы заглянуть в дымоход. В пятне ржавого света висел паук. Зловонный запах земли и старого древесного дыма. Он скомкал газеты, положил их в очаг и зажег. Они медленно разгорались. Маленькие языки пламени вспыхивали и прожигали себе путь на сгибах и краях. Бумага почернела, свернулась и задрожала, а паук спустился по путине и улегся на покрытый золой пол очага.

Ближе к вечеру тощий заляпанный матрац пытался протиснуться через заросли к хижине. Он лежал на шее и плечах Лестера Балларда, чьи глухие проклятия в адрес шиповника и ежевики никто не мог услышать.

Добравшись до хижины, он сбросил матрац на пол. Из-под него вырвалась струйка пыли, прокатилась по выгнутым половицам и опустилась. Баллард поднял перед своей рубашки и вытер пот с лица и головы. Он выглядел так, словно был малость не в себе.

Когда стемнело, все, что составляло его скарб, было разложено в пустой комнате. Он зажег лампу и поставил ее на пол, а сам сел перед ней, скрестив ноги. Над лампой он держал вешалку, на которую были нанизаны нарезанные картофелины. Когда они стали почти черными, он ножом снял их с проволоки на тарелку, проткнул одну, подул на нее и откусил. Он сидел с открытым ртом, вдыхая и выдыхая воздух, прижавши кусок к нижним зубам. Он жевал картошку и проклинал ее за то, что она была слишком горячей. На вкус она напоминала каменный уголь, а в середине была сырой.

Поев, он скрутил себе сигарету, прикурил от дрожащего конуса газовой лампы и сидел, втягивая дым, выпуская его из губ, из ноздрей, лениво стряхивая пепел мизинцем в манжету брюк. Он разложил газеты, которые собрал, и забормотал над ними. Движения его губ складывались в слова. Старые новости о давно умерших людях, забытых событиях, объявления о патентованных лекарствах и продаже домашнего скота. Он курил сигарету до тех пор, пока она не превратилась в обожженный кусочек в его пальцах, пока не превратилась в пепел. Он убавил свет лампы, пока едва различимое оранжевое сияние не осветило нижнюю часть дымохода, и он сбросил свои ботинки, брюки и рубашку и лег на матрац голым, если не считать носков. Охотники содрали большую часть досок с внутренних стен на дрова, а с голой балки над окном свисали часть брюха и хвост черной змеи. Баллард сел и снова зажег лампу. Он встал, протянул руку и ткнул пальцем в бледно-голубое змеиное брюхо. Змея рванулась вперед и с глухим стуком упала на пол, растеклась по доскам, словно чернила, и вылетела наружу.

Баллард снова сел на матрац, выключил лампу и лег на спину. Он слышал, как в жаркой тишине вокруг него жужжали комары. Он лежал и слушал. Через некоторое время он перевернулся на живот. Чуть позже он встал, взял винтовку с того места, где она стояло у очага, положил ее на пол рядом с матрацем и снова растянулся. Он очень хотел пить. Ночью ему снились черные потоки ледяной горной воды, он лежит на спине с открытым ртом, как мертвец.