Читаем Диссертация онлайн бесплатно

Речь идёт о стране, которой никогда не было и никогда не будет.

Особенно народ беспокоился по поводу убийства. В прошлом году в загородном парке небольшого города Соснова нашли тело молодой женщины — Эльвиры Босуорт. Она была заколота кинжалом, который валялся рядом. Тут же лежала распотрошенная девичья сумочка, из которой, как позже выяснилось, пропало пять тысяч рублей. Усиленный полицейский розыск не дал никаких результатов. И кому-то из населения (на кого укажет беспристрастный жребий) грозил солидный тюремный срок.

Тюремная лотерея началась. Народ уселся около телевизоров, зачавкал бутербродами, забулькал пивом и задымил сигарами, трубками и сигаретами. Всем было страшновато. Все ожидали окончания жребия, чтобы облегченно вздохнуть и сказать: «Пронесло! А каких хороших людей посадили в этом году. Нет, воров этих и жуликов надо раскаленной сталью жечь, чтоб народ не страдал!»

Сначала судьи распределили сотню краж, оставшихся нераскрытыми в этом году. Перед началом трансляции на экранах появились надписи: «Помогая полиции поймать преступника, ты сможешь избежать тюрьмы!», «Лови бандита и всю банду или хлебай за них баланду!». Потом заиграла негромкая музыка, и началось открытое судебное многодельное заседание.

Жребий на кражи играл в тех городах и районах, где их совершили. К тому же, в воровской список включили только безработных, пьяниц и прочих бездельников.

При лотерее на воров, как всегда, не обошлось без забавных инцидентов. В захолустном Брянчилове фишка выпала на парня, который во время пропажи трех фляг с домашним вином сидел в тюрьме за драку. Но закон есть закон, и только что вышедшего на свободу ругающегося рыжего верзилу вновь поместили в местное узилище за кражу алкоголя. В коротком интервью для телевидения парень пообещал через два месяца — когда он выйдет на свободу — найти похитителя спиртного лично и сдать властям. В таких случаях, когда находился истинный злодей, человек, его изловивший, получал освобождение от жребия лет на пять-десять.

Посмеявшись, пробежавшись по туалетам и покурив во время рекламной программки, население страны вновь уставилось в телевизоры. Мошенничество и убийство разыгрывалось по всей стране. Никто не мог гарантировать, что обманщики и убийца проживали там, где случилось преступление.

Первым пошло мошенничество. Суть дела никого не интересовало, но пришлось поневоле слушать изложение, как некая молодая дама на пару с таким же молодым пареньком ловко облапошила несколько десятков доверчивых сельчан, продав им вместо чудо-удобрения смесь активированного угля с поваренной солью.

Рисованные портреты жуликов никому не помогли, и в дело вступил жребий. Огородников проходимцы дурачили по всей стране, и потому две путевки разыгрывались для всех жителей страны. Единственным ограничением был возраст. Судьи решили, что мошенникам должно быть от 18 до 30 лет. Потом вершители судеб определили срок заключения. Девушку приговорили к трем годам, юноше навесили пять лет тюрьмы. А после запустили жребий. Народ напрягся у экранов. Те, кому перевалило на четвертый десяток, снисходительно посмеивались над молодежью. «Не будешь деревенских дурить, — говорили они. — Посидишь тройку-пятерку лет, поумнеешь». Молодежь огрызалась и нервничала.

Сначала выяснилось, что у мошенницы фамилия будет начинаться на «Р», а у ее партнера на «Л». Владельцы фамилий с другими заглавными буквами нервно засмеялись, встали с кресел и диванов и начали обсуждать, что дадут за убийство. На них зашикали. Процесс определения мошенников продолжался и народу было интересно, на кого покажет жребий.

Вскоре установили регионы. И через полчаса вся страна наблюдала, как полицейские надевают наручники на некую Светлану Рыбакову, жившую в небольшой западной губернии, и Алишера Либави, всего месяц назад получившего гражданство страны. Понурых преступников отвезли в тюрьму и народ стал ожидать главного жребия. Уже было известно, что за корыстное убийство кинжалом девушки суд вынес наказание — пожизненное лишение свободы. Все, и мужчины, и женщины возрастом старше 12 лет (с такого возраста отвечали за насильственное лишение жизни), напряженно смотрели, как скачет пластиковый шарик на цветной доске с буквами. На какую же из них начнется фамилия человека, которому суждено просидеть всю жизнь в тюрьме за чужое преступление?

Техник-криминалист Озеров из полиции городка Соснова потихоньку насасывался виски, сидя у телевизора. Он знал, кто заколол Эльвиру Босуорт. После обработки химпрепаратами кинжала Озеров нашел на нем крохотные остатки сухих кусочков кожи убийцы. Определив генный код, он послал запрос в центральное полицейское досье. И получив ответ, затрясся, как эпилептик. Кожа принадлежала его младшему брату — Игорю Озерову. Практически не размышляя, техник направил в досье еще несколько запросов, собрав пылинки со своего стола. Бездушные компьютеры сообщили, что его рабочего стола сегодня касались несколько коллег, а кусочек ногтя принадлежит секретарше. Этими запросами Озеров попытался создать впечатление, что он просто тестирует систему. Поскольку такие действия были обычным делом, то и внимания никто не обратил.

Через несколько часов техник-криминалист отчитался, что на кинжале, кроме крови убитой, ничего нет. Ему поверили, и начать искать убийцу обычными полицейскими способами.

Сейчас Озеров рассеянно поглядывал на экран. Ему хотелось, очень хотелось посмотреть на того, кто навсегда сгинет в тюрьме вместо его брата. Сам Игорь, которому брат ничего не сказал, вел себя не так, как положено убийце. Он не стал смотреть жребий, а вместе с друзьями уехал отдыхать на загородные озера. Техника-криминалиста такое поведение коробило. Его брат и во время расследования проявлял полное равнодушие к этому делу, и совсем ничем не интересовался. Старший Озеров считал, что убийца не должен быть таким равнодушным. Он сделал вывод, что Игорь имеет неполноценное развитие и просто не понимает, что совершил (дебил полный — именно так думал Озеров, если честно). Потом ему пришло в голову, что так же невозмутимо младший брат может перерезать горло и ему, а потом спокойно уехать на рыбалку. От этих мыслей техник плохо спал и начал пить спиртное почти каждый день. На работе на него стали поглядывать и что-то плохое говорить за спиной. Техник-криминалист не слышал, что именно обсуждают коллеги, но был уверен, что хорошего про него не скажут (сами алкоголики, — решил он. — знали бы, как мне тяжело).

Глядя на важных судей в телевизоре, ворочающих бумаги на столе и поглядывающих мудрыми добрыми глазами в телекамеру, Озеров совсем занервничал. А вдруг всплывет сейчас мой запрос по Игорю, подумал он. Начнут проверять, докопаются до истины, его в тюрьму, меня с работы попрут с волчьим билетом. Брата посадят, мать умрет от горя. Всем хана наступит. Польстился, дурак, на пять тысяч рублей! а я мучайся!

А если я его заложу, тогда он однозначно сядет, и мать тоже умрет, зато меня оставят на службе, а глядеть косо станут, а я в любом случае сопьюсь. А не заложу, он меня зарежет, размышлял грустный техник-криминалист. Не выдержав, Озеров позвонил брату.

— Все гуляешь? — мрачно спросил он. — Совесть не грызет тебя? За Эльвиру-то, а?

— Опять нажрался, — услышал в ответ заботливый старший брат. — Какую еще Эльвиру ты имеешь в виду? Которую убили этой весной?

— Да! — рявкнул Озеров.

— Она ко мне подкатывалась несколько раз, но я с ней двух слов не сказал, — ответил Игорь. — И переживать из-за того, что если бы я на нее внимание обратил, а она от этого жива бы осталась, я не собираюсь. Жалко, конечно, чисто по человечески, но и все.

Техник отключил телефон и пошатываясь, побрел к бару.

— Вот сволочь, — думал он. — Тут трясешься, как припадочный, а ему жалко всего-навсего.

Но Озерову даже понравилась позиция брата, абсолютно спокойно реагировавшего на убийство. Какой молодец! Ему палец в рот не клади. Завалил девчонку и хоть бы хны. Нет все-таки справедливости на свете, отметил техник-криминалист. Если бы он не пошел работать в полицию, то Игоря бы арестовали, а он бы попереживал и все. А сейчас ходи и трясись. Кстати, вчера в лаборатории старший эксперт на него так пристально посмотрел, может, знает чего? Надо Игорю будет сказать, чтобы завалил этого старшего эксперта.

Озеров набулькал в высокий стакан виски, подумал, добавил туда коньяку, широко хлебнул спиртовой смеси, захихикал и уплелся в свое кресло.

— Всех зарежем, — подумал он, расслабляясь. — Пока не узнали ничего. Всех надо зарезать. И можно будет спать спокойно, не дергаясь.

Трапонов Эдик врубил «Полет валькирии». Волны музыки накатывались из девяти динамиков, сталкивались посреди комнаты и выплескиваясь на улицу сквозь полураскрытое окно, расшатывали стекла и рамы.

— Люблю запах крови по утрам! — заорал Эдик, снимая с себя синюю майку. — А-а-а-а! Кайф! Сегодня его посадят! Навсегда! А-а-а-а-а!

Он скомкал и кинул майку на пол.

Эдика переполняло торжество, радость и счастье. Он прямо чуял это счастье. Оно пахло свежей кровью, потом и экскрементами. Запахами страха людей, которых он убивал. Трапонов прибавил громкости. Валькирия опахнула его своими волосами.

— Рыжая фрау! — вопил Эдик. — Это все для тебя!

Его взгляд остановился на экране телевизора. Судьи переговаривались между собой, совещаясь перед оглашением приговора за убийство Эльвиры Босуорт. Эдик с нетерпением ожидал самого главного момента. Он ждал его с весны, с самого убийства девушки. Невинный человек, подчиняясь закону, навсегда исчезнет из жизни людей, а Эдик станет выслеживать очередную жертву.

Трапонов вспоминал, как он колол острым кинжалом эту симпатичную девчонку. При втором ударе нож застрял в ребре. Эдик сильно дернул кинжал на себя, при этом визжащая Эльвира рухнула ему на грудь. Потом он взял сумочку и вытащил из нее деньги. Пускай сыщики считают, что здесь убийство с ограблением.

— Эльвира, — прорычал он. — Какое у тебя было красивое имя!

Сейчас он ожидал, кого отправят на бессрочную отсидку в северную тюрьму. Это уже не первый клиент, который расплачивался за кровавые похождения Трапонова. Эдик вытащил из ящика стола толстый альбом с газетными вырезками. Вот, его первое убийство. Женщина-домохозяйка из столицы. Ей он пробил голову молотком. Потом последовал нечаянный попутчик. Ему Эдик воткнул толстое шило в висок и выбросил на обочину. Всего Трапонов числил за собой шесть трупов.

Вдруг он выключил музыку и торопливо спрятал альбом обратно. А если его найдут?! Если узнают, что это он убивает людей в разных частях страны? Его самого тогда упекут в тюрьму навсегда!

Он не сможет никого убить и снова вдыхать запах смерти. Эдик боязливо глянул в телевизор. Ему показалось, что судья посмотрел прямо ему в глаза. А пластиковый шарик уже крутился по доске. Эдик задрожал, он увидел, как жребий остановился в ямке под буквой «Т».

— Нет, нет, нет! — закричал Эдик и схватив со стола кружку, бросил ее в экран. — Нет, меня нельзя! Надо другого! Другого надо в тюрьму!

Он упал на пол и стал биться об него головой. Руками Эдик крепко вцепился в мохнатый ковер и колотил по нему лбом.

Вдруг он остановился.

— А если больше никого не убивать, — подумал он, ощупывая горячий лоб. — И не надо будет бояться, что меня найдут. Но нет. Не получится. Кто же тогда станет убивать людей?! И не надо бояться, меня все равно не найдут.

Эдик залез в кресло и включил «Времена года». Ласковая негромкая музыка успокоила его, он свесил голову на грудь и заснул. По треснувшему экрану телевизора медленно сползали остатки кофейной гущи из разбившейся кружки.

— У тебя есть возможность спасти жизнь невинному человеку, — инспектор криминального отдела наклонился к Максиму Абашеву, прикованному к столу. — Слышишь, парень, пока судьи читают дело. Осталось полчаса. Не бери страшный грех на себя. Ведь кто-то невиновный в убийстве Босуорт сейчас пойдет в тюрьму. Сознайся. Ведь мы знаем, и ты знаешь, что это ты ее убил. Нужно твое признание. Облегчи совесть, ты же любил ее, парень.

Максим опустил голову и разглядывал свои скованные ржавыми наручниками запястья. Около года он сидел в доме первичного ареста, находясь под подозрением в убийстве девушки. Но прямых доказательств у полиции не было, а сам Максим ни в чем не сознавался. Немногие косвенные улики говорили о том, что он раньше встречался с Эльвирой, сильно ее любил и узнав, что она намерена его бросить, прислал ей несколько угрожающих писем. В них Максим предлагал девушке вместе выпить яду и умереть молодыми и красивыми. Кроме того, он назначил ей свидание в загородном парке. И он же первым нашел труп Эльвиры.

Полиция вцепилась в эти сведения и терзала Абашева. Поскольку дело было громким и у всех на виду, его не пытали, и даже не били, соблюдая закон. Народ разделился на сочувствующих Максиму и обвинителей. Около тюрьмы постоянно проходили митинги. На них то кляли бездушных и бестолковых стражников, то просили отдать им на расправу арестованного. Максим на всех допросах молчал.

Сидя в камере, он ни с кем не общался. Даже подсаженным к нему под видом мелких жуликов высокограмотным психологам не удалось его разговорить.

Лежа бессонными ночами на жестких вонючих нарах, Максим постоянно вспоминал тот майский день.

Тогда он медленно шел по улицам Сосновы и размышлял, как бы ему поступить. В кармане лежали деньги — пять тысяч рублей. Сумма громадная, Максим скопил ее за год и намеревался потратить на свадьбу и путешествие вдвоем с Эльвирой по южным морям и зеленым веселым островам.

Но после слов девушки, что она любит другого, Абашев растерялся. Сейчас он хотел просто отдать ей все деньги, а сам пойти домой и отравиться. От этих мыслей ужасно зачесались руки. Проклятая экзема, по вине которой Максим был вынужден постоянно носить перчатки! Может, причина в ней. Красивая девушка и экзема. Вдруг что-то шуршануло в листьях сирени и мягко шлепнулось на землю. Максим повернул голову. Среди зелено-желтых кустиков мать-мачехи лежал цветной пакет. Абашев поднял его и машинально раскрыл. Внутри пакета был кинжал.

Максим посмотрел вверх. Окна в огромном, тридцатиэтажном здании почти все были раскрыты. Максим хотел отдать кинжал консьержу, но вдруг подумал — а что, если не травиться, а заколоться кинжалом на глазах Эльвиры?