Читаем Дисфункция реальности онлайн бесплатно

Пространство вокруг штурмовика «Бизлинг» раскололось сразу в пяти местах. Каждый, кто в этот момент заглянул в быстро расширяющиеся разрывы, увидел бы бесконечную пустоту. Псевдоматерия червоточины представляла собой фотонную мертвую зону, абсолютную тьму, которая, казалось, выплескивается из разрыва, грозя захлестнуть всю реальную Вселенную. А потом из зияющих прорех с ускорением в шесть g, мгновенно разворачиваясь для перехвата, выскочили корабли. Они резко отличались от сферических военных судов Гариссы, замеченных в межзвездном пространстве, и имели форму изящной вытянутой капли. Более крупные и угрожающе мощные. Живые.

Срочный сигнал тревоги, датавизированный бортовым компьютером, ошарашил капитана Кайла Прейджера, плотно сидевшего в кресле герметично закрытой капсулы управления, и заставил оторваться от привычного астрогационного обзора. Благодаря нейронаноникам информация с внешних сенсоров корабля поступала непосредственно ему в мозг. В этом огромном межзвездном пространстве света для отклика в оптическом диапазоне было недостаточно, и потому приходилось полагаться исключительно на инфракрасное излучение. Программа распознавания начала анализ изогнутых розоватых штрихов, сильно размытых и смазанных из-за воздействия военной электроники.

Боевые программы, хранящиеся в блоке памяти нейронаноников, перешли в основной режим. В поисках дополнительной информации капитан датавизировал в бортовой компьютер ряд срочных команд. Вычисленные векторы движения пяти нежданных пришельцев зловещими алыми линиями рассекли сектор обзора и уперлись в «Бизлинг» и два сопровождающих его штурмовика. Неизвестные корабли продолжали наращивать скорость, но реактивных шлейфов от двигателей заметно не было. У Кайла сжалось сердце.

— Космоястребы, — воскликнул он.

Тейн Огилье, орбитальный штурман, сидевший в соседнем кресле, в отчаянии застонал:

— Как они нас вычислили?

— У флота Конфедерации отличная разведка, — ответил Кайл Прейджер. — Они знали, что мы попытаемся принять ответные меры. И, вероятно, следили за всеми боевыми кораблями, пока не обнаружили нас.

Его мозг окутала плотная давящая пелена тьмы. Будто наяву он увидел, как из грузового отсека «Бизлинга» ему красными дьявольскими звездами подмигивают баки с антиматерией.

Антиматерия являлась проклятьем для всех миров Конфедерации. Не важно, на какой планете или астероиде вы оказались, — антиматерия была запрещена повсеместно.

В случае если флот Конфедерации находил на корабле антиматерию, капитану грозила немедленная казнь, а всех остальных на борту ждала дорога в один конец до планеты-тюрьмы.

Но выбора не было; «Бизлингу» требовалась мощная тяга, которую могла обеспечить только антиматерия, но никак не обычные термоядерные двигатели космических судов адамистов. Корабли сил обороны Оматы оборудованы двигателями на антиматерии. У них они есть, потому что есть у нас; а у нас — потому что у них. Самый старый и самый неубедительный довод, какой только знала история.

Кайл Прейджер расслабил напряженные плечи, словно признавая свое поражение. Он сознательно шел на риск; по крайней мере, так он говорил самому себе и адмиралам флота.

Все закончится быстро и безболезненно, и, если не возникнет осложнений, его команда останется в живых. Но у него имелся приказ гариссанского Адмиралтейства. Алхимик, находящийся на борту «Бизлинга», не должен попасть в чужие руки, тем более в руки эденистов, управляющих космоястребами: они уже и так достаточно далеко продвинулись в биотехнологиях.

— Искажающее поле замкнулось, — доложил Тейн Огилье. Резкий голос выдал его напряжение. — Нам не удастся совершить прыжок.

На один миг Кайл Прейджер представил себе, как хорошо было бы командовать космоястребом, без усилий управляя колоссальной мощью, обеспечивающей абсолютное превосходство. Он даже почти позавидовал.

Три атакующих корабля взяли в кольцо «Бизлинг», тогда как «Ченго» и «Гомбари» сопровождало лишь по одному преследователю.

«Матерь божья, это построение говорит о том, что им известно о нашем грузе».

Кайл прокрутил в памяти код самоуничтожения, но, прежде чем датавизировать команду бортовому компьютеру, еще раз представил себе всю процедуру. Она была достаточно простой: отключить защиту в главном хранилище антиматерии и спровоцировать взрыв, по силе вспышки и мощности жесткого излучения сравнимый с рождением новой звезды.

«Я мог бы подождать, пока космоястребы не приблизятся, и забрать их с собой. Но, с другой стороны, они ведь просто выполняют свою работу».

Тусклые штрихи кораблей-преследователей неожиданно увеличились и обрели яркость. От каждого из них разошлось по восемь дрожащих энергетических лепестков, и острые пылающие кончики стремительно разлетелись от центра. Аналитические программы рассчитали их курс, соединив с «Бизлингом» светящимися линиями все двадцать четыре снаряда. Анализ отработанных газов показал высочайшую радиоактивность. Ускорение приближалось к сорока g. Двигатели на антиматерии.

— Залп боевых ос, — охрипшим голосом воскликнул Тейн Огилье.

— Это не космоястребы, — помрачнев от ярости, заявил Кайл Прейджер. — Это проклятые черноястребы. Наемники Оматы!

Он датавизировал команду бортовому компьютеру рассчитать маневр уклонения и одновременно активировал программу защиты «Бизлинга». Не проведя идентификацию противника в момент появления, он допустил почти преступную оплошность. Судя по информации нейронаноников, нападение началось всего семь секунд назад. Неужели? Даже если и так, в обстановке, где миллисекунды — самая дорогая валюта, его реакция оказалась недопустимо халатной. И им придется за это расплачиваться, возможно, ценой своей жизни.

По «Бизлингу» разнеслось предупреждение об ускорении — звуковое, визуальное и электронное. Экипаж наверняка пристегнут, но чем занимаются летящие на корабле штатские, одному богу известно.

Корабль стал плавно набирать скорость, и Кайл почувствовал, как уплотняются дополнительные мембраны наноников, которые поддерживают его внутренние органы, предотвращают повреждение позвоночника, позволяют крови поступать в мозг и не допускают потери сознания. Корабль содрогнулся от ответного залпа боевых ос. Ускорение достигло восьми g и продолжало увеличиваться.

В носовом жилом отсеке доктор Алкад Мзу анализировала положение корабля, летящего к точке очередного прыжка с ускорением в полтора g. Ее нейронаноники собирали в единую сводку показания наружных сенсоров и отображали курсовые параметры. Картинка разворачивалась непосредственно на сетчатке глаз, мерцая призрачными тенями, до тех пор пока женщина не опустила веки. «Ченго» и «Гомбари» были обозначены яркими штрихами голубовато-белого цвета, а раскаленные струи их отработанных газов затмевали сияние звезд.

Корабли шли в плотном строю. «Ченго» держался в двух тысячах километров, а «Гомбари» отставал не более чем на три тысячи. Алкад понимала, что удержать три корабля после прыжка в десять световых лет на дистанции, не превышающей пяти тысяч километров, можно только при наличии самых передовых средств астрогации. Власти Гариссы потратили немало денег на оснащение своего флота лучшей из доступной техникой.

А могли бы потратить эти деньги на университет или поддержку национального здравоохранения. Гарисса была не самым богатым миром. А уж как департамент обороны достал такое огромное количество антиматерии, Алкад благоразумно предпочитала не спрашивать.

— До следующего прыжка около тридцати минут, — сказал Питер Адул.

Алкад отключилась от датавизирования информации. Визуальные образы космических кораблей в ее сознании растаяли и сменились спартанской простотой серо-зеленых композитных стен каюты. В овальном дверном проеме стоял Питер, одетый в принятый на флоте темно-синий комбинезон с прокладками на локтях и коленях, предохраняющими от ушибов в состоянии невесомости. Он призывно улыбался. Но в его ясных и ярких глазах она уловила тень тревоги.

Питеру было тридцать пять, рост — метр восемьдесят пять, а кожа — еще темнее, чем ее собственная оттенка эбенового дерева. Он работал на математическом факультете университета, и их с Алкад помолвка состоялась восемнадцать месяцев назад. Не слишком общительный и веселый, но всегда готовый прийти на помощь. Единственный, для кого действительно не имело значения то, что она способнее, чем он, — а таких людей редко можно было встретить. Даже то, что именно она создала навеки проклятого Алхимика, его ничуть не волновало. Питер просто предложил сопровождать ее в полете на астероид, где находилась сверхсекретная база флота, чтобы помочь с математическим моделированием устройства.

— Я подумал, что это время мы могли бы провести вместе, — добавил он.

Она усмехнулась в ответ и выскользнула из предохранительных креплений, а Питер присел на край ее амортизирующего кресла.

— Спасибо. Флотские ничего не имеют против тесноты во время дислокации. Но меня это достало.

Системы жизнеобеспечения наполняли каюту различными шумами и гудением, члены экипажа негромко переговаривались, оставаясь на своих постах, их неясные голоса разносились по тесным проходам. Оборудование корабля было смонтировано с единственной целью — доставить аппаратуру Алхимика; его конструкция ориентировалась на прочность и эффективность, а удобства членов экипажа занимали в списке приоритетов, которым руководствовалось военное ведомство, одно из последних мест.

Алкад скинула ноги с края амортизирующего кресла, и в условиях сильной гравитации они сами опустились к полу. Она придвинулась к Питеру, радуясь теплу его прикосновения и просто его близости.

Рука Питера обвила ее плечи.

— Интересно, это перспектива скорой гибели вызывает такой прилив гормонов?

Алкад улыбнулась и теснее прижалась к его плечу.

— Я думаю, прилив гормонов у мужчины случается просто по факту того, что он проснулся.

— Это означает «нет»?

— Именно, — твердо ответила она. — Здесь нет дверей, а в условиях повышенной силы тяжести мы можем покалечиться. Кроме того, после возвращения у нас будет уйма свободного времени.

— Конечно.

«Если мы вернемся». Но он не стал говорить об этом вслух.

В этот момент прозвучал сигнал, предупреждающий об ускорении. И даже тогда им потребовалась секунда, чтобы оправиться от первого шока и среагировать.

— Возвращайся в кресло, — крикнул Питер, едва сила тяжести начала возрастать. Алкад попыталась перебросить ноги обратно на кресло. Но они стали невероятно тяжелыми, словно были сделаны из урана. При попытке справиться с новообретенным весом мускулы и сухожилия застонали от напряжения.

«Давай. Это же легко. Это всего лишь твои ноги. Матерь божья, сколько раз ты их поднимала? Давай!»

Блокирующие импульсы нейронаноников буквально издевались над мышцами бедра. Одна нога легла на подушку кресла. Ускорение к тому времени достигло семи g. Левая нога еще оставалась на полу, ступня скользила по настилу, а неимоверно отяжелевшее бедро тянуло вниз, выламывая коленный сустав.

Два противоборствующих роя боевых ос сошлись; атакующие и защищающие дроны раскрылись, и каждый выдал залп поражающих элементов. Темноту космоса пронзили направленные энергетические лучи. Отвлекающие электронные импульсы разлетелись во все стороны, меняя спектр электромагнитного излучения в попытках отклонить, сбить, запутать и измотать противника. Секундой позже наступил черед ракет. Массивные кинетические снаряды вспыхнули, подобно древним пушечным взрывам. Но все это было лишь прелюдией; при таких скоростях сближения и снаряды, и цели взрывались ослепительными фонтанами плазмы. Затем последовали ядерные удары, вызвавшие яркие языки голубовато-белого пламени, окруженные фиолетовыми венцами. Ярости схватке придало применение антиматерии, разметавшей ионные вихри еще более мощными взрывами.

Светящееся пятно между «Бизлингом» и его противниками имело примерно линзообразную форму и растянулось больше чем на три сотни километров. Внутри него бушевали беспорядочные циклонические вихри, а с краев то и дело вырывались гигантские огненные потоки. В центр этого ада не в силах был проникнуть ни один из существующих сенсоров.

«Бизлинг» резко накренился, витки отклоняющего дефлектора работали на максимальном угле наклона, используя момент образования слепого пятна для изменения курса. С платформ в нижней части корпуса штурмовика вылетел второй залп боевых ос, чтобы тотчас столкнуться с таким же роем, выпущенным черноястребами.

До начала диких перегрузок Питер едва успел скатиться с амортизирующего кресла Алкад и приземлиться на жесткий пол каюты. Не в силах ничего предпринять, он видел, как левая нога Алкад медленно сдается под сокрушительной силой тяжести; стоны женщины заставляли его мучиться бесполезным чувством вины. Композитное покрытие палубы грозило расплющить спину. Шея мучительно болела. Половина звезд, мелькавших перед глазами, была вызвана вспышками боли, а остальные — бессмысленными информационными сообщениями. Бортовой компьютер свел всю картину внешнего сражения к аккуратным упорядоченным графикам, заглушавшим сигналы о внутренних повреждениях. Питер не мог даже на них сосредоточиться. Перед ним встали более важные проблемы, например, как заставить грудь подняться, чтобы сделать очередной вдох?

Гравитационное поле неожиданно изменилось. Питер почувствовал, что оторвался от палубы, а в следующее мгновение врезался в стену каюты. Лязгнувшие зубы насквозь прокусили губу; отвратительный хруст свидетельствовал о переломе костей носа. Горячая кровь хлынула в рот, и это его испугало. В такой обстановке невозможно залечить ни одну рану. Если схватка продлится достаточно долго, он просто истечет кровью.

Потом сила тяжести снова выровнялась, его протащило по полу. Он ударился и вскрикнул от боли. Передаваемые с бортового компьютера в мозг изображения превратились в пугающе спокойный муаровый узор из красных, зеленых и голубых линий. По краям сгущалась непроницаемая тьма.

Второе столкновение боевых ос расширило фронт. Яркое зарево и сопровождающие его энергетические вихри вызвали перегрузку и сбои сенсоров и процессоров у обеих воюющих сторон. На фоне общего хаоса расцвели новые взрывы. Нескольким атакующим боевым осам удалось прорваться сквозь оборону. С «Бизлинга» вспорхнул третий рой защитников.