Читаем Диктатор онлайн бесплатно

Мобиль плавно опустился у подножия небоскреба. Джедсон поднялся по мигающим всеми цветами радуги ступеням мимо гигантских букв «TTT: Transport — Travelling — Tourism» и вошел в просторный холл.

— Что вам угодно? — спросил мягкий женский голос с потолка.

— Туристско-эмиграционное агентство, — ответил Джедсон, сдерживая легкое волнение.

— Третий лифт, 48 этаж, направо, пожалуйста, — посоветовал голос.

Под аккомпанемент вкрадчивого голоса, рекламировавшего услуги компании, Джедсон поднялся на лифте и вышел в коридор. Комната, куда он вошел, никак не сходилась с его представлениями о туристско-эмиграционном центре. Помимо красочных плакатов на стенах, здесь был всего один стол, заваленный проспектами, слева на столе стоял компьютер, справа от стола — сейф, а за столом сидел человек не в комбинезоне компании, а в обычном костюме. Он привстал и вежливо поздоровался с клиентом. Джедсон что-то промямлил в ответ и встал у стола в нерешительности.

— Итак, вы, вероятно, устали от блеска и суеты нашего мира и ищете планету поспокойнее? Вы садитесь, что вы стоите?

— Благодарю. Честно говоря, я сам не знаю, что я ищу. Но в этом мире мне и впрямь чего-то не хватает.

— Я могу предложить вам тестирование на компьютере.

— Я лучше сперва посмотрю проспекты.

Джедсон вытащил первый попавшийся. «Посетите Лэсту — мир сексуальных свобод!» — призывали яркие буквы. «Официальная абсолютная полигамия — многомужество и многоженство. Государство создает все условия. Никаких болезней. Все местные жители — гуманоиды, неотличимые от землян. Убедитесь сами!» Голографические фото демонстрировали прекрасных лэстианок и лэстиан в полу— и совершенно обнаженном виде. В конце указывалась весьма внушительная цена. Джедсон повертел проспект и взял следующий.

«Ролинг — рай, доступный всем! Широкий ассортимент психостимулирующих средств. Любое блаженство в стакане коктейля. Отличаются от земных наркотиков абсолютной безвредностью и отсутствием привыкания при значительно большем эффекте.» Одна из голограмм изображала председателя земной медкомиссии, известного медика, с удовольствием пьющего ролингийский коктейль. «Никакого вреда, кроме наслаждения!» — гласила подпись. Джедсон взял следующий проспект.

Проспекты были рассчитаны на разные вкусы: предлагались планеты для любителей охоты, альпинизма, планеты с патриархальными поселениями в духе первых колонистов, даже планета, где можно было по желанию менять форму тела. Предлагалось и осваивать новые, еще не освоенные миры — за это уже компания платила клиентам. Ни один из проспектов не привлек внимания Джедсона. Он уже подумывал о Лэсте, но вдруг наткнулся на нечто совершенно особенное.

Обложку проспекта украшали портреты Наполеона и еще каких-то внушительных личностей в гривастых шлемах — вероятно, Александра Македонского и Юлия Цезаря. «В наше время, когда миром правят компьютерные парламенты, а государства образовали союзный конгломерат, когда роль политики свелась практически к нулю, уже не может раскрыться талант государственного деятеля. Но кто может поручиться, что среди нас нет Наполеонов и Александров? Вы имеете редкую возможность получить всю полноту власти и раскрыть свои государственные способности в одном из государств планеты Вирт! Не упустите свой шанс на величие!»

— Это что, серьезно? — спросил Джедсон, протягивая проспект.

— Розыгрышами мы не занимаемся, — ответил служащий. — Наша специальность — транспорт, туризм, путешествия.

— Но ведь Земля не ведет войн и не имеет колоний!

— Вы, конечно, слышали о пирамиде Симонса? — вместо ответа спросил служащий.

— Ну да. Чем выше уровень организации планеты, тем меньше таких планет в Галактике, — ответил Джедсон.

— Правильно. У подножия пирамиды — мертвые планеты, вершина — Земля и еще две цивилизации нашего уровня — Три Мира. Цивилизации более высокого уровня либо не существуют, либо не дают о себе знать. А развивающихся цивилизаций несколько десятков — и возникшие самостоятельно, и выросшие из земных поселений, получивших автономию. И если они хотят, чтобы мы оказывали им помощь, они должны изворачиваться, предлагать такие услуги, которые мы примем именно от них, а не от других. Что только не сдается в концессию! Виртианцы сдали свою независимость. Весьма неплохой выход. Согласно договору, присылаемые с Земли правители не имеют права, возвращаясь на Землю, увозить с собой что-либо из богатств государства. Так что расходы на правителя идут только во время его правления. Сами посудите, много ли съест один, пусть самый прожорливый, диктатор? А Вирт имеет доход с каждого из них.

— Стало быть, эта власть не пожизненна?

— Вы платите за каждый день правления. В принципе можете платить всю жизнь, если имеете надежный источник дохода.

— И каков порядок оплаты?

— За первоначальный срок желательно все сразу — так нам легче планировать вакансии. Впрочем, если захотите продлить контракт, можно и оттуда переводить нам деньги из любого банка Земли.

— А размер платы?

— Зависит от государства. Вы кем хотите быть?

— Императором, — сказал Джедсон, подумав. Служащий запросил компьютер и ответил:

— К сожалению, все империи сейчас заняты. Могу предложить довольно дешевый пост президента Лантрийской республики — сто долларов в день плюс доставка туда и обратно. К вашему прилету там как раз освободится вакансия. Ну что, согласны?

— Давайте контракт.

Служащий нажал кнопку, и часть крышки стола вместе с проспектами ушла вниз. Когда она вновь поднялась, на ней лежал текст контракта.

— На сколько дней?

— На три месяца.

— Сто дней? — улыбнулся служащий.

— Зачем повторяться? Три месяца, девяносто два дня.

Джедсон пробежал глазами текст и размашисто подмахнул внизу.

— Корабль вылетает семнадцатого. Получите билет. Приятного вам правления, — пожелал служащий и обаятельно улыбнулся.

Звездолет второго класса «Вирджиния» выглядел не менее внушительно, чем небоскреб компании. Джедсон расположился в двухместной каюте, оборудованной в стиле ретро. Стены были отделаны под черное дерево; старинный стол и большие кресла казались неуклюжими и массивными; круглый иллюминатор в тяжелой раме задергивался шторкой. И хотя Джедсон понимал, что «черное дерево» — пластиковая пленка, мебель сделана из сверхлегких полимеров, а иллюминатор — обычный телеэкран, все равно создавалось ощущение тяжеловесной роскоши минувших веков. Соседом Джедсона по каюте оказался благообразный пожилой джентльмен, с первого дня зарекомендовавший себя общительным собеседником. Звали его Самуэль Уильямс.

— Куда вы летите, молодой человек? — полюбопытствовал он сразу после процедуры знакомства. Узнав, что на Вирт, Уильямс оживился:

— И в каком же качестве, позвольте узнать?

— В качестве президента Республики Лантри, — ответил Джедсон со скромным достоинством.

— Значит, еще один наш клиент?

— Стало быть, вы тоже работаете в ТТТ?

— Работал, молодой человек, 35 лет. А теперь пора и на покой. Я решил провести остаток жизни на Вертере — тихая колониальная старина… Компания за безупречную службу предоставила мне контракт на льготных условиях. И надолго, простите за любопытство, вы заключили контракт?

— На три месяца.

— О! Удержаться в Лантри три месяца не так просто.

— Удержаться? Что вы хотите этим сказать? Ведь компания гарантирует…

— Компания гарантирует вам приход к власти, но не ее удержание. Разве вас не предупредили? Через три месяца вас заберет звездолет, а что с вами сделают аборигены за этот срок — ваши проблемы.

— А если меня убьют?

— Заплатят огромный штраф, если не докажут, что это самоубийство, естественная смерть или несчастный случай. Но у них такие адвокаты…

Джедсону стало не по себе. Однако он постарался состроить безразличную гримасу и спросил:

— А внешние конфликты там бывают?

— Вы имеете в виду войны? Их никто не запрещал, но их не бывает. Видите ли, компании в принципе все равно, кто будет платить за правление, так что завоевавшему вас государю придется платить ТТТ за двоих, за власть в двух странах. Как правило, на это не хватает средств даже у самых честолюбивых правителей. Кроме того, сознание недолговечности завоеваний: сразу по окончании правления завоевателя будут восстановлены прежние границы.

— Ну, а все-таки? Вдруг завоевателем окажется миллиардер?

— Миллиардеры почти не бывают нашими клиентами. Им, как правило, и на Земле неплохо живется. Какой смысл менять власть реальную, приносящую доход, на власть призрачную, доходы отнимающую?

— Скажите, а эти аборигены могут… взбунтоваться и объявить себя независимыми?

— Даже если какое-нибудь государство пойдет на это, его быстро урезонят соседи. Они уже тридцать лет строят экономику на наших дотациях, остаться без нашей помощи для них — смерть, не говоря уже об уплате неустойки.

— А если они сочтут, что могут дальше развиваться самостоятельно?

— Что вы, Вирт — совершенно варварская планета. У них со странами раннего капитализма соседствуют рабовладельческие империи. Мы не слишком стремимся продавать им технологии. Там есть современные заводы с земными специалистами, производящие на дешевом местном сырье продукцию на экспорт, но эти заводы принадлежат земным компаниям. Контракт с Виртом заключен на пятьдесят лет, и, полагаю, они будут просить продления.

Услышанное несколько успокоило Джедсона, и он сообщил Уильямсу, что пойдет в ресторан. Там он просидел полчаса над одним бокалом, убеждая себя, что все не так плохо. Весь вечер в этот день он курсировал между рестораном, видеосалоном и бильярдной и в общем недурно провел время. Вернувшись в каюту, Джедсон дал себе зарок более о Вирте Уильямса не расспрашивать. Но на другой день он вспомнил слова Уильямса о том, что удержаться на посту президента Лантри непросто, и не утерпел.

— Беспокойное государство, — пояснил Уильямс в ответ на вопрос Джедсона, в чем опасность республики. — Военные, промышленники, финансисты, латифундисты, крестьяне, горожане, разные национальности, левые и правые террористы — и у всех со всеми противоречия. Собственно, развитие всей планеты идет ускоренными темпами, до появления землян в Лантри и не помышляли о капитализме. Поэтому сейчас у них помесь всех укладов и строев. Угодить всем невозможно, а лавировать не всегда получается. Помнится, был там президент из европейцев, Берг или Браун, не помню точно. Решил устроить в Лантри демократию, плюрализм, гражданские свободы и так далее. Ну и что? В государстве, где накануне не было ни одной оппозиционной партии, их оказалось пятнадцать. Предприятия встали, в деревнях пошли погромы, двое генералов в один день решили совершить государственный переворот и три дня дрались друг с другом в столице. Сражение кипело и вокруг президентского дворца. Незадачливый демократ воспользовался общей неразберихой и бежал. Этим он себя и погубил. Ну, взяли бы дворец, посидел бы месяц в тюрьме до прилета звездолета, никто бы его убивать не стал — тут уж не спишешь на несчастный случай. А он бежал и пропал без вести — очевидно, прибили в общей неразберихе, даже не признав в нем президента. И ведь даже штраф, подлецы, не заплатили. Несчастный случай, и все тут.

— Стало быть, нужна жесткая диктатура?

— Почти все лантрийские президенты были диктаторами, только не всем это помогало. Помню, я оформлял контракт некому Сеано. Так вот он устроил там режим государственного террора. Для этого он все время повышал льготы военным и сотрудникам госбезопасности. Одного не учел: недолговечности своей власти (контракт на четыре месяца был подписан). Вышло так: те, кого он одаривал привилегиями, не хотели иметь их четыре месяца, а затем вражду с народом. Народ же и четыре месяца его терпеть не пожелал. Ну, он, правда, умнее оказался, убегать не стал, да не помогло. Уж больно он всем надоел…

— Короче, что с ним сделали?

— Затоптали в парадной зале дворца. Да и совсем разум потеряли от вида крови. Ох, и резня у них началась! Зато штраф нам уплатили весь, до последнего цента. Что с вами? Вам нехорошо?

— Черт меня дернул заключить этот контракт! Да это просто подлость со стороны вашей компании!

— Послушайте, а что вы хотите? Вам и так создали тепличные условия. Наполеону и Юлию Цезарю пришлось приложить немало усилий, чтобы только захватить власть, а вам ее преподносят готовенькой.

Джедсон был подавлен, однако нашел в себе силы продолжить разговор:

— Но там хоть есть какие-нибудь земные представительства, кроме заводов?

— Есть, но они ни во что не вмешиваются, это нейтральные наблюдатели.

— Но они хоть пользуются неприкосновенностью?

— Они — да, но никакое третье лицо укрывать не имеют права. Когда с Виртом подписывали контракт, нам удалось на этом пункте неплохо сбить цену. Видите ли, возможность расправы над неугодными создает им хоть какую-то видимость независимости…

— Да оставьте вы свои коммерческие подробности! Чертовы обманщики!

Уильямс почувствовал что-то вроде жалости к Джедсону. Он придвинулся к лантрийскому президенту и положил руку ему на плечо.

— Напрасно вы так! Вам просто не повезло с государством. В той же Байро-Байре, если не задевать интересы духовенства, можно жить припеваючи.

— Но мне-то подсунули Лантри!

— Да и, в конце концов, в проспекте ясно сказано: раскрыть свои государственные способности. Для их раскрытия лучшего места, чем Лантри, не придумаешь. Ну а если у вас их нет, то нечего было и соваться.

Остаток недели полета Джедсон провел дурно. С Уильямсом он больше не разговаривал. Один лишь раз спросил, сколько землян погибло на Вирте за все время действия концессии. Но едва Уильямс открыл рот, как Джедсон закричал: — Нет, не надо!

В систему прибыли на шестой день. Джедсон еще спал. Его не мучили кошмары, как две ночи перед этим; ему снился героический сон. Он стоял на балконе в каком-то допотопном мундире и, кажется, треуголке с плюмажем, о чем-то вещая восторженной толпе внизу. Сон оборвал Уильямс.

— Вставайте, президент, вы проспите свое государство.

— Разве мы не будем садиться?

— «Вирджиния» — слишком большой корабль, чтобы менять курс из-за одного пассажира. Вас отвезет планетарный катер. Багаж уже там.

Вскоре Джедсон занял место в катере. Его мягко вдавило в кресло. Джедсон взглянул в иллюминатор. Катер быстро удалялся от «Вирджинии». Мелькнули буквы «ТТТ» на корме, мигнули пару раз сигнальные огни, и звездолет пропал среди звезд. Зато впереди росла планета Вирт.

Катер приземлился в единственном лантрийском космопорту недалеко от столицы, города Сильдорга. Джедсон нерешительно направился к выходу. Люк ушел вниз, увлекая за собой трап. Джедсон постоял, прислушался — стояла мертвая тишина — и шагнул на первую ступень.