Читаем Дикая утка онлайн бесплатно

Генрик Ибсен

Дикая утка

Драма в пяти действиях

1884

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Верле, крупный коммерсант, фабрикант и т. д.

Грегерс Верле, его сын.

Старик Экдал.

Ялмар Экдал, сын старика, фотограф.

Гина Экдал, жена Ялмара.

Xедвиг, их дочь, четырнадцати лет.

Фру Берта Сербю, заведующая хозяйством у Верле.

Реллинг, врач.

Молвик, бывший богослов.

Гроберг, бухгалтер.

Петтерсен, слуга Верле.

Йенсен, наемный лакей.

Рыхлый и бледный господин.

Плешивый господин.

Близорукий господин.

Шестеро прочих господ, гостей Верле.

Несколько наемных лакеев.

Первое действие происходит у коммерсанта Верле, четыре следующих у фотографа Экдала. (*637) ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

В доме Верле. Роскошно и комфортабельно обставленный кабинет: шкафы с книгами, мягкая мебель, посреди комнаты письменный стол с бумагами и конторскими книгами, на лампах зеленые абажуры, смягчающие свет. В средней стене открытые настежь двери с раздвинутыми портьерами. Через двери видна большая, изящно обставленная комната, ярко освещенная лампами и бра. Впереди направо, в кабинете, оклеенная обоями маленькая дверь, ведущая в контору. Впереди налево камин, в котором пылают уголья, а подальше, в глубине, двустворчатые двери в столовую. Слуга коммерсанта Петтерсен, в ливрее, и наемный лакей Й е н с е н, в черном фраке, прибирают кабинет. Во второй большой комнате видны еще двое-трое наемных лакеев, которые также прибирают, зажигают огни. Из столовой доносится шумный говор и смех многочисленного общества, затем слышится звякание ножа о стакан. Наступает тишина; кто-то провозглашает тост, раздаются крики: "Браво!" и снова шум и говор.

П е т т е р с е н (зажигая лампу на камине и надевая абажур). Нет, послушайте-ка, Йенсен, как старик-то наш распинается за здоровье фру Сербю.

Й е н с е н (выдвигая вперед кресло). Правду ль говорят люди, будто промеж них есть кое-что?

П е т т е р с е н. Сам черт их не разберет.

Й е н с е н. Он таки мастер на эти дела был в свое время.

П е т т е р с е н. Да, пожалуй.

Й е н с е н. Говорят, в честь сына дают обед.

П е т т е р с е н. Да, вчера приехал.

Й е н с е н. А я и не слыхал, что у коммерсанта Верле есть сын.

П е т т е р с е н. Как же, есть. Только он постоянно живет на заводе в Горной долине. В город-то он не наведывался уж сколько лет - пока я живу тут в доме.

Другой наемный лакей (в дверях второй комнаты). Послушайте, Петтерсен, тут старичок один...

(*638) П е т т е р с е н (ворчит). А, черт их носит в такое время!

Старик Экдал показывается справа. Он в потертом пальтишке с поднятым воротником, в шерстяных варежках, в руках палка и меховая шапка, под мышкой пакет в оберточной бумаге. Темно-рыжий грязноватый парик и короткие седые усы.

(Идя к нему.) Господи... вам-то чего тут понадобилось?

Э к д а л (в дверях). В контору нужно, Петтерсен, необходимо.

П е т т е р с е н. Контора уж с час как закрыта и...

Э к д а л. Об этом я слыхал еще у ворот, старина. Но Гроберг еще сидит там. Уж, пожалуйста, Петтерсен, пропусти меня тут. (Показывает на маленькую дверь.) Уже хаживал этой дорогой.

П е т т е р с е н. Ну, уж проходите. (Открывает дверь.) Только запомните: назад извольте настоящим ходом. У нас гости.

Э к д а л. Знаю, знаю... гм! Спасибо, старина! Спасибо, дружище! (Бормочет тихонько.) Болван! (Уходит в контору.)

Петтерсен затворяет за ним дверь.

Й е н с е н. И этот разве из конторских?

П е т т е р с е н. Нет, так, переписывает кой-что, когда понадобится. А в свое время он, старый Экдал, тоже хват был.

Й е н с е н. Оно и видно, что не из простых.

П е т т е р с е н. Н-да. Лейтенант был, представьте себе!

Й е н с е н. Ах, черт! Лейтенант?

П е т т е р с е н. Уж это так. Да затеял торговать лесом или чем-то таким. Сказывают, он с нашим-то коммерсантом скверную штуку сыграл. Завод в Горной долине был прежде их общий, понимаете? Я его хорошо знаю, старика-то. Нет, нет, да и пропустим с ним по рюмочке горькой или разопьем по бутылочке баварского в заведенье у мадам Эриксен.

Й е н с е н. Ну, кажись, ему-то не из чего угощать.

П е т т е р с е н. Господи, да вы же понимаете, не он меня, а я его угощаю! По-моему, следует уважить благородного человека, с которым стряслась такая беда.

(*639) Й е н с е н. Он, что же, обанкротился?

П е т т е р с е н. Нет, похуже того. Он ведь в крепости отсидел.

Й е н с е н. В крепости?

П е т т е р с е н. Или в тюрьме. (Прислушиваясь.) Тсс! Встают из-за стола.

Двери из столовой распахиваются изнутри двумя лакеями. Первой выходит фру Сербю, беседуя с двумя господами. За ними понемногу выходят остальные, в том числе и сам Верле. Последними идут Ялмар Экдал и Грегерс Верле.

Ф р у С е р б ю (мимоходом). Петтерсен, кофе подадите в концертную залу.

П е т т е р с е н. Слушаю, фру Сербю.

Фру Сербю с двумя собеседниками проходят во вторую комнату и там сворачивают направо. За ними следуют Петтерсен и Йенсен.

Рыхлый и бледный господин (плешивому). Уф!.. Вот так обед!.. Задали работу!

П л е ш и в ы й. О, просто невероятно, что можно сделать при добром желании в каких-нибудь три часа.

Р ы х л ы й. Да, но после, но после, милейший камергер!..

Т р е т и й господин. Говорят, кофе и мараскин* подадут в концертную залу.

Р ы х л ы й. Браво! Так, может быть, фру Сербю нам что-нибудь сыграет?

П л е ш и в ы й (вполголоса). Как бы она вскоре не сыграла с нами какой-нибудь шутки. _

Р ы х л ы й. Не-ет, Берта не бросит своих старых друзей!

Смеясь, оба проходят в другую комнату.

В е р л е (вполголоса, озабоченно). Надеюсь, никто не заметил, Грегерс?

Г р е г е р с (глядит на него). Чего?

В е р л е. И ты не заметил?

Г р е г е р с. А что было замечать?

В е р л е. Нас сидело за столом тринадцать.

Г р е г е р с. Вот как? Тринадцать?

(*640) В е р л е (взглянув на Ялмара Экдала). Вообще-то мы ведь привыкли всегда рассчитывать на двенадцать персон... (Остальным гостям.) Прошу вас, господа. (Уходит с остальными гостями, исключая Грегерса и Ялмара Экдала, во вторую комнату направо.)

Я л м а р (слышавший разговор). Не следовало бы тебе присылать мне приглашение, Грегерс.

Г р е г е р с. Еще что! Гостей ведь, говорят, сзывали ради меня, а я бы не позвал своего лучшего, единственного друга?..

Я л м а р. Да, но отцу твоему это, кажется, не понравилось. Я вообще ведь не бываю здесь в доме.

Г р е г е р с. Да, да, я слышал. Но надо же мне было повидаться с тобой, поговорить. Я, верно, скоро опять уеду... Да, мы с тобой старые товарищи, однокашники, а вот как разошлись наши пути. Лет шестнадцать-семнадцать не видались.

Я л м а р. Разве столько?

Г р е г е р с. Конечно. Ну, как же тебе живется? На вид хорошо. Ты почти раздобрел, таким солидным стал.

Я л м а р. Гм, положим, солидным меня вряд ли можно назвать, но, разумеется, я несколько возмужал с тех пор.

Г р е г е р с. Да, да. Наружность твоя не пострадала.

Я л м а р (несколько мрачно). Зато внутри каково! Там, поверь, совсем иное! Ты ведь знаешь, какое ужасное несчастье разразилось над нами за то время, что мы с тобой не видались.

Г р е г е р с (понизив голос). Что отец твой теперь?

Я л м а р. Не будем говорить об этом, дорогой мой. Мой бедный, несчастный отец, конечно, живет у меня. Больше у него ведь и нет никого на свете, у кого он мог бы жить. Но, знаешь, мне невыносимо тяжко говорить об этом. Расскажи лучше, как тебе жилось там, на заводе. Грегерс. Чудесно, - полное уединение, можно было вволю думать и размышлять о многом и многом... Иди сюда, устроимся поуютнее. (Садится в кресло у камина и усаживает Ялмара в другое рядом.)

Я л м а р (растроганно). Тебе, во всяком случае, спасибо, Грегерс, за то, что ты пригласил меня отведать (*641) хлеба-соли у твоего отца. Теперь я вижу, что ты ничего больше не имеешь против меня.

Г р е г е р с (с удивлением). Откуда ты взял, что я имел против тебя что-нибудь?

Я л м а р. Ну, в первое время все-таки имел.

Г р е г е р с. В какое первое время?

Я л м а р. После того крупного несчастья. Оно и понятно... с твоей стороны. Ведь и твоего отца чуть-чуть не втянули тогда в... во все эти ужасные истории.

Г р е г е р с. Так поэтому я должен был сердиться на тебя? Кто тебе вбил это в голову?

Я л м а р. Да уж я знаю, Грегерс. Твой отец сам мне говорил.

Г р е г е р с (пораженный). Отец! Вот что! Гм... Так это потому ты с тех пор ни разу и не дал мне знать о себе... ни единым словом?

Я л м а р. Да.

Г р е г е р с. Даже когда решил стать фотографом?

Я л м а р. Отец твой говорил, что лучше не писать тебе ни о чем.

Г р е г е р с (глядя перед собой в пространство). Да, да, пожалуй, он был прав... Но скажи мне теперь, Ялмар... доволен ли ты своим положением?

Я л м а р (слегка вздохнув). Да-а, в сущности, не могу пожаловаться. Сначала-то, как можешь догадаться, мне немножко было не по себе. Совсем ведь в иные условия жизни попал. Да и вообще все пошло по-иному. Это крупное несчастье с отцом, разорение... стыд и позор, Грегерс...

Г р е г е р с (содрогаясь). Да-да, да-да.

Я л м а р. Нечего было и думать продолжать образование. У нас ни гроша не осталось. Напротив. Даже еще долги обнаружились. Главным образом твоему отцу, кажется...

Г р е г е р с. Гм...

Я л м а р. Ну, я и рассудил, знаешь, что лучше всего разом порвать со всеми старыми связями и отношениями. Это особенно советовал мне твой отец. А так как он выказал такую готовность поддержать меня...

Г р е г е р с. Отец?

(*642) Я л м а р. Да, ты же знаешь. А то откуда бы мне было взять денег, чтобы изучить дело и открыть фотографию? Это ведь недешево стоит.

Г р е г е р с. И на все это дал денег отец?

Я л м а р. Ну да, мой милый. Или ты не знаешь? Я так его понял, что он обо всем писал тебе.

Г р е г е р с. Ни единого слова о том, что это он все устроил. Забыл, должно быть. Мы с ним вообще обменивались только чисто деловыми письмами. Так, значит, это отец все!..

Я л м а р. Конечно; он только не хотел, чтобы люди об этом знали. Но это был о н. Он дал мне возможность и жениться. Или... ты и этого не знал?

Г р е г е р с. Нет, и этого не знал. (Потрепав его по плечу.) Дорогой Ялмар, я не могу тебе высказать, как все это меня радует... и мучит. Пожалуй, все-таки я был несправедлив к отцу... в некоторых отношениях. Выходит, что у него есть сердце. Словно, видна совесть...

Я л м а р. Совесть?!..

Г р е г е р с. Ну да, назови, как хочешь. Нет, право, я даже слов не нахожу выразить, как меня радует все, что ты сейчас рассказал мне об отце... Так ты женат, Ялмар. Это больше, чем мне когда-нибудь удастся достигнуть. Ну, надеюсь, ты счастлив в браке?

Я л м а р. И еще как! Такая славная, дельная женщина, что лучше и желать нельзя. И не то чтобы уж совсем необразованная.

Г р е г е р с (несколько удивленно). Ну, конечно.

Я л м а р. Знаешь, сама жизнь воспитывает. Ежедневное общение со мной... И еще у нас бывает кое-кто - люди даровитые... Право, ты бы и не узнал теперь Гину.

Г р е г е р с. Гину?

Я л м а р. Да, милый мой, или ты забыл, что ее зовут Гиной?

Г р е г е р с. Кто, кого зовут Гиной? Я ведь и не знаю вовсе...

Я л м а р. Неужто ты не помнишь, что она одно время служила здесь в доме?

Г р е г е р с (глядя на него). Так это Гина Хансен?..

Я л м а р. Разумеется, Гина Хансен.

(*643) Г р е г е р с. Которая вела здесь хозяйство последний год, когда мать слегла?

Я л м а р. Вот, вот. Но, дорогой друг, я же знаю наверное, что отец твой писал тебе о моей женитьбе.

Г р е г е р с (встав с кресла). Да, писал... но не написал, что... (Ходит по комнате.) Постой... может быть, все-таки... если припомню хорошенько... Отец ведь пишет всегда мне так кратко. (Присаживается на ручку кресла.) Слушай, Ялмар, скажи... это так интересно... скажи, как ты познакомился с Гиной... с твоей женой?

Я л м а р. Да очень просто. Гина недолго оставалась у вас в доме. Очень уж трудно, хлопотливо было. Мать твоя слегла... Ну, Гине не под силу стало справляться, она и отказалась. Это было за год до смерти твоей матери... или в тот же год...

Г р е г е р с. В тот же. А я был тогда уже на заводе. Ну, потом?

Я л м а р. Потом Гина жила со своей матерью, мадам Хансен. Тоже дельная была, работящая женщина. Она держала маленькую столовую да одну комнатку сдавала внаймы. Славная такая была комнатка, чистая, уютная.

Г р е г е р с. И тебе, пожалуй, как раз посчастливилось снять эту комнатку?

Я л м а р. Да-а; это опять твой отец указал мне. Ну и вот... видишь ли... тогда-то я, собственно, и познакомился с Гиной.

Г р е г е р с. И посватался к ней?

Я л м а р. Да. Молодым людям долго ли влюбиться?.. Гм...

Г р е г е р с (встает и прохаживается). Скажи мне... когда ты посватался... не тогда ли отец и дал тебе... то есть я хочу спросить - ты тогда и начал изучать фотографирование?

Я л м а р. Вот, вот. Мне ведь очень хотелось устроиться, чем скорее, тем лучше. И мы оба с твоим отцом решили, что вернее и легче всего мне взяться за это дело. Гина тоже была согласна. Тут, видишь ли, присоединилось еще одно обстоятельство, такое счастливое совпадение, что Гина умела ретушировать...

(*644) Г р е г е р с. Удивительно удачно все складывалось!

Я л м а р (вставая с довольным видом). Не правда ли? Удивительно удачно!

Г р е г е р с. Да, признаюсь. Отец сыграл для тебя роль как бы провидения.

Я л м а р (растроганный). Он не покинул сына своего старого друга в час нужды. Сердечный человек твой отец.

Ф р у С е р б ю (выходит из другой комнаты под руку с Верле). Без разговоров, милейший коммерсант. Нечего вам там расхаживать да глядеть на огни, вам это вредно.

В е р л е (выпуская ее руку и проводя рукой по глазам). Да, пожалуй, вы правы.

Петтерсен и Йенсен входят с подносами.

Ф р у С е р б ю (обращаясь к гостям во вторую комнату). Прошу вас, господа! Кто желает стакан пунша, пусть потрудится пожаловать сюда!

Р ы х л ы й господин (подходя к ней). Но, бог мой, правда ли, что вы упразднили благословенную свободу курения?

Ф р у С е р б ю. Да, здесь, в аппартаментах коммерсанта, курить воспрещается, господин камергер.

П л е ш и в ы й господин. Когда это вы включили столь суровые ограничения в закон о курении, фру Сербю?

Ф р у С е р б ю. С прошлого обеда, господин камергер. Некоторые позволили себе преступить границы.

П л е ш и в ы й господин. А разве это отнюдь не дозволяется - чуточку преступать границы, фру Берта? В самом деле отнюдь?..

Ф р у С е р б ю. Отнюдь, камергер Балле. Ни в каком смысле.

Большая часть гостей собралась в кабинете; слуги обносят их пуншем.

В е р л е (Ялмару, стоящему у стола). Что это вы тут штудируете, Ялмар?

Я л м а р. Просто альбом, господин Верле.

П л е ш и в ы й господин (бродя по комнате). А, фотографии! Это как раз по вашей части!

Р ы х л ы й господин (в кресле). Вы не захватили с собой чего-нибудь из своих работ?

(*645) Я л м а р. Нет, ничего.

Р ы х л ы й господин. Следовало бы. Для пищеварения хорошо посидеть так, поглядеть картинки.

П л е ш и в ы й господин. Тут и тема для разговоров всегда подвернется.

Б л и з о р у к и й господин. А всякая лепта принимается с благодарностью.

Ф р у С е р б ю. Камергеры полагают, что если кого приглашают на обед, тот должен постараться отработать за хлеб-соль, господин Экдал.

Р ы х л ы й господин. В доме, где так хорошо кормят, это - наслаждение!

П л е ш и в ы й господин. Боже мой! Когда дело идет о борьбе за существование, то...

Ф р у С е р б ю. Вы правы!

Продолжают разговор, пересыпаемый смехом и шутками.