Читаем Дикая любовь онлайн бесплатно

- Ну, что? Ты была в офисе, рассказала, как все было? – несется из мобильного телефона нетерпеливый голос подруги.

- Нет, я не была… - отвечаю тихо.

- Что?

- Не была, говорю! – повторяю уже громче.

- Почему? Лиза, ты что, струсила?

- Нет… ну… у меня были дела, срочные. Я завтра пойду, - я лгу подруге и знаю это, а что хуже всего - и она это знает.

- Лиза?! Что может быть важнее того, чтобы сходить на работу и рассказать директору, что это был твой клиент и твой договор, а эта белобрысая лошадь с силиконовыми сиськами украла его!

- Я завтра схожу, правда, Ань. Я не могу больше разговаривать, перезвоню, - и нажимаю отбой прежде, чем подруга успевает еще что-то сказать.

Задумчиво смотрю на свое отражение в витрине магазина. Маленькая, худая, с гулькой на голове и в очках. Некрасивая, но умная. Лучшая ученица в школе, студентка в универе. Диплом с отличием. Работа, о которой я могла только мечтать. Меня взяли с испытательным сроком в три месяца, но через четыре недели перевели в штат. И все было так хорошо, что казалось сказкой, а потому быстро закончилось. Ровно тогда, когда появилась в нашем офисе яркая и модная Оля, которая сумела быстро втереться в доверие к директору, подсидев по ходу дела нескольких коллег, в том числе и меня.

Открываю сумку, заглядываю в кошелек и почти против воли тяжело вздыхаю. Если в ближайшие полтора-два месяца не найду работу, придется съезжать со съемной однокомнатной квартиры в хорошем районе и возвращаться в общежитие. Вздрагиваю, вспомнив соседей-алкоголиков, которым не единожды вызывала милицию. Не хочу опять туда!

- Девушка, дай на хлебушек, - раздается рядом со мной хриплый голос.

Испуганно поворачиваюсь. Совсем рядом стоит неопрятного вида молодой парень. Костяшки пальцев сбиты, одежда вся в каких-то пятнах, волосы давно не мыты и не стрижены.

- Нет у меня, - пищу испуганно, шарахаясь от него внутрь магазина.

Долго хожу между продуктовыми рядами, раздумывая, что бы такое купить, чтобы не сильно тратиться, но и не ложиться спать голодной. В итоге беру упаковку сухого гороха и две картошины. Будет суп на два дня. Довольная собой и покупками, выхожу из магазина, опасливо рассматривая улицу, нет ли где поблизости того парня. Но нет, тихо и немноголюдно вокруг. Середина недели, вечер, начало осени. Как всегда в это время года меня накрывает меланхолией. Два года назад, в сентябре, долго и тяжело умирала моя мама – единственный близкий мне человек. Рак, он такой рак! Годами прячется внутри человека, как в панцире, а потом резко вылезает и сжимает свои клешни там, куда дотянется. С тех пор я до холодного ужаса и почти истерики боюсь смерти. Не смотрю новости, ужастики, мистику и прочее. Ничего, где может встретиться это слово, даже случайно.

Аня, моя подруга, говорит, что смерть – это часть жизни. Звено в цепи постоянных перерождений души. Но я не верю в перерождения. Для меня существует только здесь и сейчас, все остальное – ерунда!

Перехожу улицу и останавливаюсь в раздумьях. Сначала предполагалось, что поеду на автобусе, но потом решаю пройтись пешком. Тут всего три небольшие остановки, лучше сэкономлю деньги и куплю себе завтра что-то вкусненькое. Так хочется того шоколадного пирожного, которое недавно видела в кондитерской. Очередной раз вздыхаю о том, как бывает переменчива жизнь. Две недели назад я покупала эти пирожные по несколько штук, а теперь даже на одно жаль денег, которых остается с каждым днем все меньше.

В какой-то момент, решаю немного сократить дорогу через сквер. Вижу, что там ходят люди, есть освещение. Перехватив поудобнее сумку, бодро шагаю по аллейке, уже мысленно составляя план на завтра. Куда поеду на собеседование, что надену, чтобы выглядеть хоть немного презентабельно. Занятая своими мыслями не сразу замечаю, как откуда-то сбоку выныривает уже знакомый мне парень в грязных вещах и, схватив меня за рукав тонкой ветровки, буквально кричит прямо в лицо:

- Дай денег, страшила! Не видишь, мне очень надо!

- Нет! – вскрикиваю, пытаясь вырвать руку и слыша, как трещит ткань рукава.

- Дай! Я видел, у тебя есть! Не жлобись!

Парень явно в ярости, а еще не в себе. Глаза стеклянные, но запаха алкоголя нет.

- Хорошо! Я дам денег, только отпусти руку, мне больно, - пытаюсь говорить спокойно, понимая, что передо мной или психически больной человек, или наркоман. В любом случае, оба варианта – это очень и очень опасно.

Парень отпускает мою ветровку, и я делаю самую большую глупость в своей жизни: пытаюсь сбежать, надеясь, что за очередным поворотом аллейки есть люди, и они меня защитят. Бегу так, как никогда в жизни. Дыхание сбивается, сердце стучит в висках, и я не слышу, есть ли за мной погоня. А она есть. Я это понимаю, когда получаю сильный удар в спину и теряю из-за него равновесие, растянувшись во всю длину тела по асфальту.

- Ты что, страшилка, решила меня надурить? А?! А-а?! Отвечай, уродина! – орет надо мной парень, с каждым словом свирепея еще больше, хотя, казалось бы, куда уже больше.

Сбитые в кровь ладони и колени ужасно болят, но я даже не могу плакать, до того мне страшно. Парень наклоняется и поднимает меня за шиворот, как котенка. Говорит и каждый раз встряхивает.

- Чё молчишь, страшилище?! Язык проглотила? Деньги давай!

- Сейчас-сейчас! – меня колотит от страха, я прикусываю себе язык, когда говорю, и от внезапной острой боли, глаза мгновенно наливаются слезами.

- Не вздумай рыдать, слезами не разжалобишь! – меня дергают еще раз, причем с такой силой, что с носа слетают очки и падают куда-то на асфальт, а еще кажется, что вслед за ними отвалится и голова. – Чё тянешь, уродина?! Быстрее давай!

Я на ощупь нахожу свой кошелек в сумке, пытаюсь открыть его дрожащими руками. Прорывает плотину слез, и они текут по щекам безостановочно, напрочь лишая меня возможности хоть что-то увидеть. Грабитель выхватывает из моих пальцев кошелек, отбрасывает меня, как мусор, и на секунду забывает, что не один.

- И это все?! Это все, что у тебя есть?!

Я вскрикиваю, инстинктивно вжимаю шею в плечи и закрываю заплаканное лицо. Парень так кричит и машет руками, что я уверена – сейчас ударит. Но он не бьет, а хватает меня опять за грудки и дергает из стороны в сторону, продолжая орать. Раздается треск ткани, это рвется моя самая красивая блузка, в которой я сегодня ходила на собеседование. Пуговицы разлетаются в разные стороны, оголяя мою шею и грудь до самого бюстгальтера.

На мгновение грабитель перестает меня дергать, а его стеклянный взгляд замирает на моей хилой грудной клетке. О, Боже! Господи, пожалуйста, пусть он сочтет меня достаточно некрасивой, пусть он заберет деньги, пусть даже побьет меня, но только не ЭТО. И тут он говорит:

- Вот это уже другое дело.

И только тогда до меня доходит, что на моей шее висит единственное, что осталось от мамы на память, не считая старых фотографий, - золотая цепочка и кулон с драгоценным камнем в виде капельки.

- Нет… - с новыми силами пытаюсь вырваться, чтобы не дать снять с себя украшение.

И, удивительное дело, мне это удается. Я выскальзываю из пальцев грабителя, оставив в его руках кусок блузки, поворачиваюсь и бегу куда-то вперед. Надеясь, что вот-вот мне встретится кто-то из прохожих, хоть кто-нибудь, ведь еще не темно, только легкие сумерки. Куда же все делись?! Впереди свет и шум машин. Я понимаю, что, возможно, там мое спасенье. Там люди: водители и пешеходы. Полуослепшая от слез и без очков, бегу на свет и шум, молясь усердно и искренне, как тогда, когда умирала мама.

Но, ни тогда, ни сейчас, Бог меня не услышал.

Уже возле самой дороги в мою шею сзади впивается рука грабителя, царапая и причиняя боль. Легкое удушение от цепочки, что вдавилась в шею, едва слышный звон, с которым она разрывается, и резкий, сильный удар в спину.

Мое тело не выбегает, а буквально выпархивает на дорогу. Легко и воздушно я лечу на свет фар. Как бабочка на огонь. Подлетаю вверх, падаю вниз. Отвратительный хруст и крики ужаса.

Боли нет.

Страха нет.

Ничего нет.

Открываю глаза и удивленно осматриваюсь. Где это я? Какой-то лес. Высокие сосны и широкие дубы. Вперемешку мягкая зеленая трава и колючая хвоя. Встаю на ноги, ощупываю себя. Все нормально, ничего не болит. Я слегка дезориентирована. Что происходит?

Вдруг замечаю миленького щеночка под одним из деревьев. Он с любопытством смотрит на меня, чуть склонив голову набок.

- Привет, - говорю тихонько, чтобы не спугнуть малыша.

Щенок едва заметно виляет хвостом на мое приветствие, а потом поворачивается и немного пробегает вперед. Останавливается, поворачивается ко мне и смотрит.

- Ты хочешь, чтобы я шла за тобой? – говорю я, сама не веря, что могу подобное спрашивать.

Щенок опять виляет хвостом и еще немного отбежав, останавливается, словно поджидая меня.

- Ла-а-адно, - говорю скорее себе, чем кому-либо, и иду за собачонком.

Благо дело, гуляем мы недолго. Спустя не больше трех сотен шагов, я выхожу на поляну. Странное дело, только шла, был день, а теперь – ночь. Черное небо, яркие звезды и необычайно круглая, огромная луна. На высоком троне, посреди поляны, сидит женщина в белых одеждах, а вокруг нее несколько десятков… волков. Когда щенок подбегает к одному из них, до меня доходит, что и он не собака. Вот так вот, а еще считаю себя умной.

- Подойди ближе, девочка, - говорит мне женщина на троне.

Слова звучат тихо, но я их отлично слышу и что самое интересное, меня прямо тянет подойти к ней, до зуда. «Использует какое-то воздействие?»

- Ты умная девочка.

«И, похоже, мысли читает».

- И сообразительная. Подходи, не бойся, я не причиню тебе вреда, как и мои верные слуги.

Медленно и осторожно, поглядывая на волков, подхожу к женщине. Передо мной тут же, словно из земли, вырастает стул с высокой спинкой.

- Садись. Как у вас говорят? «В ногах правды нет»?

- Да, именно так, - усаживаюсь, разглядывая женщину, хоть и понимаю, что это невежливо.

Высокая, метра два, если встанет, статная, среднего возраста. Глядя на молодое лицо, можно подумать, что ей до тридцати лет, но глаза говорят, что она намного старше.

- И наблюдательная, - с каким-то удовлетворением констатирует женщина.

- Я так понимаю, нам предстоит разговор? – уточняю у нее. – Можно сначала спросить?

- Спрашивай, - разрешает моя собеседница, милостиво кивнув головой.

- Где я? И как тут оказалась?

- Ты в междумирье. Это мое царство и мой мир. Я призвала сюда твою душу, а твое тело умерло. Тебя там сбила какая-то железная штука, которой управляет человек.

- Автомобиль, - произношу на выдохе, глотая жгучие слезы.

- Наверное. Я не стремлюсь запоминать названия вашего мира, мне это не нужно, - снисходительно говорит женщина, чуть хмуря свои идеальные светлые брови.

- Кто вы? – спрашиваю, затаив дыхание.

- Богиня жизни и смерти. Хэйла.

Это бред какой-то! Разве можно вот так запросто разговаривать с богами? Скорее всего, меня сбила машина, и я лежу в коме. Да. Похоже на правду. Так и буду думать, иначе крыша протечет окончательно.

- Почему тебя сейчас так интересует протекающая крыша? – спрашивает недоуменно «богиня».

- Что?

- Ты сейчас представляла, что болеешь и почему-то думала о протекающей крыше. Я не совсем поняла связь.

- А-а… э-э..

Вот как объяснить наверняка древней вроде как «богине» современный сленг?

- Это выражение такое. На самом деле означающее, что человек слегка съехал с катушек… э-э… сошел с ума. Немножко…

- Можно немного сойти с ума? – переспрашивает женщина, глядя на меня так, словно за эти две минуты я резко и сильно поглупела.

- Думаю, да. Ну, то есть, быть не совсем психом, а так – слегка не в себе. Это даже модно сейчас, - резко замолкаю, решив, что слишком разболталась.

- Из странного места ты прибыла, девочка.

- Возможно, но мне то место нравится. Могу я вернуться обратно? – делаю свои самые умоляющие глаза.

- Куда? В могилу ты хочешь? Я же несколько минут назад сказала тебе, что ты погибла, тебя сбила машина. Поскольку родственников у тебя нет, то твое тело зароют в землю, поставив табличку с номером и все. Ты ТУДА хочешь?

- Нет! Я хочу в свою жизнь, где я ЖИЛА и работала! – чувствую, меня накрывают запоздалые эмоции.

- Той жизни больше нет. И чем быстрее ты это поймешь, тем проще будет переход.

- Какой переход? – переспрашиваю настороженно, глядя в совершенно спокойное, лишенное эмоций лицо женщины.

- В другой мир и другую жизнь. И, кстати, у тебя не так много времени осталось на то, чтобы решить.

- Что решить?!

- Уходишь ты к свету, или возвращается к жизни, но в другом теле и ином мире, - отвечает все так же спокойно женщина.

- А что там, где свет?

- Я не знаю. Я не из вашего мира и понятия не имею, как у вас сменяются жизнь и смерть.

Я ненадолго задумываюсь, машинально поглаживая шерстку того самого «щеночка», который привел меня сюда, а теперь уселся толстой попой мне на пальцы ног и подставил спинку для почесона.

- А что за иной мир вы предлагаете?

- Магический мир. У тебя будет красивое, молодое, здоровое тело и послушная магия, с большим резервом.

- Звучит слишком хорошо. В чем подвох?

- Ты займешь тело другой умершей девушки и будешь жить в ее семье.

- Они меня не примут?

- Почему? Примут. Там хорошие люди, которые чтут волю богов.

- Так в чем подвох? – продолжаю я настаивать.

- Нет подвоха. Мне просто нужен свой человек в том мире и в том времени. Вот и все. Но ты, конечно, можешь не соглашаться. Я не заставляю. Просто умрешь и все.

- Я согласна, - отвечаю, понимая, что категорически не хочу умирать и ради этого даже готова жить чужой жизнью, лишь бы не смерть.

- Хорошо. Мы еще встретимся, Лиза…

А дальше все заволакивает туманом, который лезет мне в нос, в глаза, в уши. Я не могу дышать, начинаю кашлять, пытаясь хоть чуть-чуть вдохнуть воздуха, и открываю слезящиеся глаза. Надо мной треугольная кожаная крыша, где-то рядом потрескивает огонь. Запах трав и какой-то ужасно вонючей смолы. И лицо пожилого, но крепкого… индейца. Он внимательно на меня смотрит, вижу боль и горечь в его темных глазах.

- Ты не моя дочь, - говорит он мне. – Кто ты?

Мне жаль отца, потерявшего дочь, поэтому я не нахожу в себе сил, чтобы врать и говорю правду:

- Я другая душа, призванная богиней Хэйлой занять тело вашей дочери. Она умерла, и мне очень жаль.

Плечи мужчины опускаются, он за одно мгновение словно становится старше на добрый десяток лет. Я вижу, как ему больно, но он только кивает, поднимается и выходит. А у меня теперь есть возможность осмотреться, куда же я попала. Сажусь, помогая себе руками, тело ощущается слабым и немного заторможенным. Я лежала на полу, на… как бы это назвать? Циновке? Поверх которой постелен тонкий плед. Ни одеяла, ни подушки, ни кровати. Продолжаю осматриваться, но что-то мне уже нехорошо от увиденного.