Читаем Диетлэнд онлайн бесплатно

Sarai Walker

Dietland

Copyright © 2015 by Sarai Walker

© Мохова А., перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО Издательство «Эксмо», 2018

Поздней весною, в самом конце мая, месяца, когда, по народному преданию, что ни делаешь, только маешься, я заметила, что за мной следят. Словно что-то расплывчатое, туманное обрело ясные, четкие границы. Странная девушка: всюду топала за мной в тяжелых черных ботинках с развязанными шнурками и в цветных колготках, ярких, как фруктовые леденцы. Я понятия не имела, почему она преследует меня. Я уже привыкла к тому, что, где бы я ни находилась, люди всюду пялятся; но с девушкой все было по-другому. Будто для нее я была не объектом насмешек, но неким фантастическим созданием – она с интересом наблюдала за мной и записывала что-то в красный блокнот на пружинке.

Помню, впервые увидела ее в кофейне. Там я проводила почти все дни: за столиком в глубине зала в компании ноутбука. Я работала, отвечала на письма девочек-подростков («Дорогая Китти, у меня растяжки на груди! Пожалуйста, помоги!»). Письма лились бесконечным потоком, так что обычно я просиживала за ноутбуком часами, потягивая кофе и мятный чай, раздавая советы, на что не имела никакого права. Три года эта кофейня была моим мирком. Я сошла бы с ума, если бы работала в квартире, заключенная в четырех стенах, где ничто не отвлекало бы от нескончаемых «Китти, Китти, помоги!».

Как-то раз я оторвала взгляд от экрана ноутбука и заметила девушку, сидящую за столиком неподалеку: она беспокойно барабанила пальцами по коленям, обтянутым лимонно-зеленой лайкрой; ручки ее холщовой сумки беспорядочно свисали со стула напротив. Тогда-то я поняла, что уже видела ее тем же утром у входа в подъезд: сгорбившись, она сидела на ступеньках, лицо ее закрывали длинные темные волосы. Когда я проходила мимо, она подняла голову и повернулась ко мне. Наши глаза встретились, и взгляд этот навсегда отпечатался у меня в памяти; я еще не раз вспомню его в ближайшие месяцы, когда лицо девушки будет мелькать во всех газетах и телевизионных новостных блоках – хитрый любопытный блеск из-под густо начерненных ресниц.

После того дня в кофейне я начала замечать девушку и в других местах. Не она ли стояла, лениво прислонившись спиной к дереву через дорогу от церкви, куда я ходила на собрания «Худого дозора»[1]? Не она ли в супермаркете притворялась, что поглощена разглядыванием этикетки на банке консервированной фасоли? До сих пор помню, как я продиралась сквозь тесные, похожие на лабиринт полки супермаркета, заставленные цветастыми картонными коробками и жестяными банками, а девушка шла за мной по пятам, кидая в свою корзинку случайные товары с полок (пакетик корицы, бутылка отбеливателя) всякий раз, когда я оглядывалась назад.

Как я уже говорила, я привыкла к тому, что, куда бы ни пошла, во взглядах людей всюду сквозило отвращение, а иногда и осуждение. Но никто из людей прежде не изучал меня с таким неподдельным интересом, как эта девушка. Почти всю жизнь я старалась раствориться в толпе, смешаться с ней, что всегда было нелегко; моя же странная преследовательница будто содрала одеяло с кровати, оставила меня в одном белье дрожать от холода и стыда у всех на виду.

Однажды вечером по пути домой я вновь услышала за спиной знакомый топот тяжелых ботинок. Я не выдержала и развернулась к ней:

– Ты что, следишь за мной?

– Что, прости? – спросила она, вынимая из ушей крохотные белые наушники. – Я тебя не расслышала.

Я никогда раньше не слышала ее голоса. Ожидала хрупкий, писклявый голосок и не была готова к уверенному, ровному тону.

– Ты следишь за мной? – повторила я не так смело, как в первый раз.

– Сли-и-ижу за тобой? – ухмыльнулась она. – Вообще не знаю, о чем ты.

И она прошмыгнула мимо и беззаботно зашагала по тротуару, изредка перепрыгивая через корни деревьев, что пробивались сквозь асфальт.

Тогда, наблюдая за тем, как она уходит прочь, я еще не знала, кем эта девушка окажется – посланницей из другого мира, прибывшей для того, чтобы пробудить меня ото сна.

Когда я думаю о своей прежней жизни, я представляю ее небольшой диорамой в обувной коробке: улицы, парки, авеню и я – черное пятно посередине. В течение многих лет моя ежедневная деятельность оставалась в рамках пяти кварталов: квартира-кофейня-собрания «Худого дозора», квартира-кофейня-собрания и далее по списку. Моя жизнь не отличалась разнообразием, но и я не хотела ничего менять. Тогда я видела себя лишь наброском и ждала, когда яркие краски сами заполнят холст моей жизни.

Кому-то со стороны, да той же преследовательнице, я могла показаться несчастной, но это, конечно же, лишь взгляд со стороны. Каждый день я принимала по тридцать миллиграммов антидепрессанта Y. Я начала принимать Y еще с выпускного года в колледже. И все из-за парня. Спустя пару недель после рождественских каникул мое сознание провалилось в глубокую, темную бездну. Целыми днями я просиживала в библиотеке и притворялась, что занимаюсь. Библиотека находилась на седьмом этаже; в какой-то день я стояла напротив раскрытого окна и воображала, как брошусь вниз, приземлюсь в мягкий, белоснежный сугроб, где будет не так больно. Меня заметила библиотекарша – оказалось, что я плакала, – и позвонила врачу в студенческую больницу. После того случая антидепрессанты стали неотъемлемой частью моей жизни. Моя мама прилетела в Вермонт. Они с доктором Уиллоуби (стариканом с седыми волосами, серым лицом, серыми передними зубами и такими же серыми стеклами в очках) решили, что лучше всего для меня будет постоянно консультироваться у психотерапевта и начать принимать Y. Лекарство забрало уныние, а взамен оставило что-то другое. Нет, не счастье, а скорее постоянный низкий гул в голове, этакий «серый шум», от которого нельзя было избавиться.

Даже после того, как окончила колледж, прекратила сеансы у психотерапевта и переехала в Нью-Йорк, я продолжила принимать Y. В Нью-Йорке я поселилась в одном из тех старинных домов Бруклина из бурого камня на Свон-стрит, в квартире на втором этаже. Узкие коридоры, тянущиеся от одной стороны здания до другой, полированный пол из светлого дерева, эркеры, выступающие вперед, – такая квартира, да еще и в престижном районе, была для меня роскошью не по средствам. Но квартирой владел двоюродный брат моей мамы; он уменьшил для меня сумму аренды. Джереми бы позволил мне жить там и бесплатно, если б мама не вмешалась и буквально не потребовала у него, чтобы он брал с меня хоть какую-то плату. Но то, что я платила, было сущими крохами. Джереми работал корреспондентом в «Уолл-стрит джорнал». После смерти жены просто не смог заставить себя жить в Нью-Йорке, особенно в сердце всех своих бед и несчастий – Бруклине. Начальство отправило Джереми в Буэнос-Айрес, затем в Каир. В квартире было две спальни, одна полностью забита вещами Джереми, но я сомневалась, что он когда-нибудь вернется за ними.

Гостей у меня на Свон-стрит, считай, не было. Раз в год приезжала мама. Иногда забегала моя подруга Кармен, но в основном мы встречались с ней в кофейне. В моей настоящей жизни у меня было бы больше друзей, были бы и крутые вечеринки, и парни, остающиеся на ночь. Но моя жизнь не была настоящей. Пока.

На следующий день после стычки с девушкой я с опаской выходила из дома. Но девушки нигде не было, и я с легким сердцем зашагала вперед, обрадовавшись, что избавилась от хвоста. Впереди ждал привычный рабочий день в кофейне, но сначала нужно было заскочить на собрание «Худого дозора»; я специально выбрала путь подлиннее, лишь бы избежать столкновения с придурками, которые вечно тусовались в конце квартала и часто отпускали про меня грубые, грязные шуточки.

Собрания «Худого дозора» проходили в подвале церкви на Секонд-стрит. Это была ничем не примечательная церковь из серого камня, почти незаметная рядом с химчисткой и огромным спортзалом; лишь круглое витражное окно с изображением изящной маргаритки из разноцветных стекол могло обратить на себя внимание. Войдя в церковь, я на автомате спустилась по винтовой лестнице в подвал, где меня встретила привычная женщина с клипбордом в руках.

– Плам, привет, – поздоровалась она и указала на весы. – Сто тридцать семь килограммов восемьдесят девять граммов, – заговорщически прошептала она, и я расплылась в улыбке: за неделю я сбросила почти килограмм.

Я расписалась в журнале на столике у двери, забрала рецепты на неделю и быстрым шагом двинулась к выходу в надежде убраться из церкви до того, как начнется собрание. Я была участницей группы «Худой дозор» уже много лет, поэтому посещать собрания мне было необязательно; впрочем, если бы я не посетила больше ни одной встречи, все равно смогла бы продекламировать все их догмы даже на смертном одре.

Обычно на утренние встречи ходили только женщины; большинство из них были немногим старше меня, замужем, с грудными детьми или с малышами, которых они приводили с собой и усаживали на коленки. Они, конечно, были полноватыми после беременности, но отнюдь не огромными. По сравнению с ними я чувствовала себя не только необъятной, но и совсем молодой, неопытной простушкой. Как будто я внезапно превращалась в девочку-подростка, одну из тех, какие пишут письма Китти, вот только мне было почти тридцать. Когда я находилась среди женщин, живущих настоящей взрослой жизнью, какая, по идее, должна быть и у меня, я ощущала себя томящейся вне времени, тушкой животного в гигантской банке с формалином.

Я поднялась по лестнице и бросила карточки с новыми рецептами в сумку с ноутбуком. Дома у меня была коллекция из более чем тысячи рецептов «Худого дозора», которые я рассортировала по закускам, основным блюдам, десертам и так далее. После того как я что-либо приготавливала и пробовала по этим рецептам, я оценивала их звездочками на обороте карточки (самое большое – пять звезд).

Я всеми силами старалась быть хорошей «дозорной», хотя для меня это было невероятно трудно. Каждый день я начинала с правильного завтрака и закусок, но иногда голод настолько овладевал мной, что руки начинали дрожать и я не могла ни на чем сосредоточиться. Тогда я срывалась. И ела что-нибудь вредное. Я не могла сопротивляться голоду. Голод для меня подобен смерти.

Поскольку диеты со мной не работали, я решила променять постулаты «Худого дозора» на операцию по снижению веса. Операция была назначена на октябрь, до нее оставалось чуть больше четырех месяцев. Конечно, я ждала этого, но меня пугала мысль о том, что мои внутренние органы будут резать и перетасовывать, а также боялась возможных осложнений, которые последуют за операцией. Мой желудок стал бы размером с грецкий орех, и я смогла бы за один прием пищи съедать не больше столовой ложки еды, и так до конца дней. Это из минусов. Огромнейший плюс – я смогла бы сбрасывать от четырех с половиной до десяти килограммов в месяц. В лучшем случае за год я бы сбросила более девяноста килограммов, но вряд ли я зашла бы так далеко. Я была бы счастлива весить и пятьдесят семь – шестьдесят килограммов. Но с «Худым дозором» дорога к фигуре мечты была мне заказана – много лет я посвятила их программе, но не худела, а становилась только больше и больше.

Выйдя из полутьмы церкви, я невольно зажмурилась от солнечного света; я почти ожидала увидеть таинственную преследовательницу под сенью дерева через дорогу, но ее там не было. Облегченно вздохнув, я перешла на другую сторону улицы; так мне не пришлось бы проходить под окнами спортзала, из которых каждый самодовольный качок таращился бы на меня.

Я решила было, что спугнула девушку, раз не увидела ее утром, но, оказалось, она уже ждала меня в кофейне. Вместо того чтобы преследовать, она меня опередила. Случись что, она могла заявить, что это я слежу за ней.

Когда я проходила мимо ее столика, она ничем не выдала, что знает меня, лишь продолжила сидеть и грызть колпачок ручки, прикидываясь задумчивым философом. Я тоже сделала вид, что не обращаю на нее внимания, и водрузила ноутбук на любимый столик. Сложно сосредоточиться на работе, когда за тобой пристально наблюдают; но я собралась с духом, вошла в аккаунт и загрузила первые сообщения.