Читаем Диббук. Мертвая ведьма онлайн бесплатно

Нудный дождь лил и лил, размывая комья кладбищенской земли. Крупные капли падали на восковое лицо покойного, стекали слезами по щекам. Люди жались к другу, пытаясь спрятаться от резких порывов ветра, отводили взгляд от мертвого лица, с нетерпением ждали окончания церемонии.

Внезапно одна из присутствующих женщин побледнела и схватившись за сердце, охнула. Стоявшая рядом Старушкапопыталась поддержать ее, подхватив за локоток, но женщина оседала на землю, жадно ловя ртом воздух. Одного взгляда Ларисе хватило, чтобы определить сердечный приступ. подскользнувшись в грязи, она бросилась к женщине:

– Ни…церин есть у кого-то? – спросила она, обведя взглядом столпившихся старичков. Они напоминали воркующих пугливых голубей.

– У… у меня! – подняла вверх руку сухонькая бабулечка и принялась копошиться в сумке.

Лариса сунула руку в карман, достала упаковку асп. ина, заставила женщину разжевать таблетку.

– Капсулу под язык, – командовала Лара. – Раскусите, но не глотайте! Держите ей голову! – дрожащими пальцами она расстегнула пуговки на воротнике строгого черного платья. – Чего вы все стоите? Звоните в скорую!

Мир дернулся куда-то в сторону и перед глазами вновь возникла палата реанимации.

– Мне очень жаль, Лариса.

– Нет… нет, – она качает головой, но уже понимает – там, подп белой простыней ее отец. По спине бежит холодок. – Операция плевая, – бормочет она, – я сама, лично обследовала его… – голос пропадает, горло сжимает спазмом. Врач качает головой:

– мне очень жаль, Лариса. Ты не можешь не знать, что в его возрасте…

она запускает пальцы в волосы, царапая кожу.

– Ему было шестьдесят пять, Гоша. Всего шестьдесят пять… это моя вина! Он умер из-за меня!

Гоша хватает ее за плечи, встряхивает:

– ничего подобного, ты не виновата, никто не виноват! Так бывает, ты же знаешь, Лариса…

– Уходи, Гош! – кричит она и оттолкнув его бросается к телу отца, падает на колени у койки и рыдает…

Лариса вздрагивает, шесть лет прошло, а она помнит все, как вчера; с трудом ей удается подавить нахлынувшие воспоминания.

Могильщики опускают гроб, орет спешащая к кладбищу скорая. Женщину кладут на носилки, врач что-то быстро-быстро говорит, но Лара его не слышит.

Луна выглянула из-за тучи ее бледный свет рассеял тьму. Лариса ужасно устала, но все никак не могла уснуть. Справили девять дней, родственники разъехались, она осталась одна.

Лариса и самой себе не могла объяснить почему не вернуласьв Москву сразу после похорон, ведь дом, доставшийся ей в наследство, почему-то пугал ее. Это был необъяснимый мистический страх, претящий рационализму, он накрывал с головой, как цунами, превращал кровь в парализующую жидкость. В такие минуты Лара чувствовала потустороннее присутствие, невидимое глазу нечто следило за ней из каждого уголка, как затаившееся чудовище. Стоит потерять бдительность и сомкнутся его хищные челюсти, и утянут на дно…

Лариса думала, что никогда не сможет жить здесь, как бы не влек ее местный воздух – свежий, живительный, влажный. С самого первого дня пребывания знала, что по возвращению в город выставит дом на продажу.

Из распахнутого окна доносились ночные звуки – трещали сверчки, кричала «ху-ху-хууу» неясыть, где-то выла собака. Дверца шкафа скрипнула и открылась. Лариса взглянула на шкаф, ожидая увидеть кого угодно – от бестелесного призрака до потустороннего монстра, но тут же одернуласебя. Нервы и разыгравшееся воображение плохое снотворное.

Она встала и направилась к шкафу. Дверца распахнулась еще шире, обдав Лару удушающим зловонием. в черной пасти шкафа она заметила человечка – маленькую девочку в красном оборчатом платье с торчащими в стороны косичками. Нет, конечно, не девочку, а просто старую тряпичную куклу. Кукла глядела прямо на нее, сверкая янтарными бусинами. Рука сама потянулась к игрушке. Лицо, сшитое из лоскутков грубыми стежками, напомнило чудовище Франкенштейна.

– Мама! – сказала кукла.

Ног коснулось что-то холодное. Сердце в груди екнуло, Лариса скосила глаза вниз и к своему немалому удивлению увидела кошку. Глаза горели в темноте, как автомобильные фары. Прямо таки зеленоглазое такси, а не животное. Откуда она только здесь взялась?

– Мяу.

– Откуда-откуда, – ответила сама себе Лариса, – окно вон настежь, запрыгнула, приблуда несчастная.

Женщина присела и коснулась кончиками пальцев свалявшейся в колтуны шерсти, не холодной, как сперва показалось, просто мокрой – от кошки разило нечистотами. Неужели свалилась в выгребную яму?

Кошка снова мяукнула, сомнения отступили на задний план. Что ж она, Лара, за человек-то такой?

– Пойдём, моя хорошая, – позвала Лариса. – Пойдём на кухню, я тебе молочка налью.

Лара прошла по коридору, на кухне свет не включала. Открыла холодильник, достала бутыль молока. Молоко кошке не понравилось, она только понюхала плошку и отошла.

– Ну что ещё тебе? Колбаски? Хочешь колбаски? – приговаривала Лариса, уже нарезая кружочками «докторскую». – Ай! – Нож попал аккурат по указательному пальцу.

– Мяу.

Кошка запрыгнула на столешницу и стала толкать головой руку женщины.

– Погоди, киса. Погоди. – Она взяла кусочек варенки и протянула кошке. Но кошка и не думала притрагиваться к колбасе – шершавым языком она коснулась ранки и с жадностью стала слизывать выступившую кровь.

Лара отдернула руку, взяла кошку под мышку и вынесла на улицу. черная кошка, мяукнув, мгновенно исчезла в темноте.

Вернувшись в спальню, Лариса щелкнула выключателем. Яркий свет залил комнату. Лара подперла дверцу шкафа стулом и легла в постель. Под окном послышались шаги, зазвучал хрипловатый старушечий смех, но Лара уже находилась во власти сна и ничего не слышала, а проснувшись утром решила, что и кукла, и кошка ей просто приснились. Лара встала с постели. Впервые за долгое время она чувствовала себя отдохнувшей. Проходя мимо шкафа Лариса машинально прикрыла открытую дверцу.

Все началось в мае, когда умер Степкин прадед и мама отправилась на похороны в деревню со смешным названием «Кобылки». Степку в деревню не взяли – деда он не знал, места в машине не было, к тому же к окончанию года нужно было подтянуть кое-какие предметы, а если точнее – все предметы, кроме русского и литературы.

– Пусть ребенок учится. – Заявила мама не терпящим возражения тоном, хотя отец слова против не сказал. – Подростки, говорят, очень впечатлительны.

Степка себя ни ребенком, ни впечатлительным не считал, однако на похороны к прадеду ехать действительно не хотелось. В Кобылки мама поехала одна (папа как раз уехал в очередную длительную командировку), а вернулась какая-то странная и, с блуждающей улыбкой на осунувшемся лице, рассказала Степке о том, какой чудесный дом достался им в наследство.

– Значит так, – командовала мама, утрамбовывая чемодан, – квартиру сдадим. Как раз тетя Оля недавно спрашивала нет ли в нашем доме свободных квартир. С такими деньжищами в Кобылках мы ни в чем нужды знать не будем! Сначала на лето съездим, осмотримся, а там, может, и насовсем переедем. Тебя в местную школу запишем. Корову заведем…

Степка не спорил. Только растерянно моргал, поглядывая на мать. Никогда раньше за мамой не замечалось желания завести корову. Да что там корову! Степке даже рыбок завести не разрешали.

«– Ты наиграешься, а мне потом ухаживай! Нет уж, спасибо, сыночка!» – говаривала мама, стоило Степке лишь заикнуться о живности.

– Рыбки рыбками, а корова в хозяйстве пригодится, – отрезала мама, даже не взглянув на Степку.

Он что вслух это сказал?

Вслух или не вслух, а все же… Что общего может быть у его мамы с какой-то там Буренкой? У мамы, кандидата медицинских наук, в прошлом ведущего кардиолога небезызвестного медицинского центра? У мамы, которая даже козла Митрофановны (соседки по даче) остерегается?!

В общем, все это было странно. Странно, но любопытно. Любопытно потому, что накануне отъезда Степка нарыл в интернете один интересный факт – на Кобылкинском кладбище находилась ведьмина могила.

«…Несколько простых гранитных крестов напоминают о захоронениях времен Великой Отечественной Войны – здесь нашли упокоение венгры, захваченные в плен Советской Армией. Кладбище очень старое. Иногда сюда приезжают посетители, но вовсе не для того, чтобы почтить память усопших, скорее чтобы совершить магический ритуал. За территорией кладбища находиться ведьмина могила…»

Ссылку он тут же кинул Семе и Максу.

Друзья – Степка, Очкарик и Макс Фандеев – неразлучная троица. Фандеев – начинающий блогер, исследователь заброшек и нехороших мест. Сема (Кирилл Семаков) изобретатель и компьютерный гений. Он – техногик, мозг их небольшой компании. А Степкасподвигатор. Проще говоря, сценарист, генератор идей. Фантазер и выдумщик, любитель всякого рода ужастиков. Это ему в голову пришла идея создать ютуб-канал и друзья, как обычно, поддержали. Сема взял на себя все заморочки с техникой, Макс, обладающий соответствующей внешностью и красноречием, стал ведущим, Степа же нашел применение своим историям. О том, что мальчик пишет страшилки, кроме Очкарика и Макса, никто не знал. Это был его секрет, делиться которым он стеснялся и одновременно с тем мечтал однажды стать Королем ужасов, как Стивен Кинг.

Их канал существовал всего полгода, но уже имел десять тысяч подписчиков и каждый считал это своей маленькой победой. В работе они становились единым механизмом, отдавались делу со всей душой и поэтому находили отклик в сердцах зрителей.

Мальчишки пришли незадолго до отъезда. Фандеев едва ли не сиял от восторга.

– Короче, я столько всего узнал! Там, в этих ваших Кобылках – просто кладезь мистики! Туда в две тысячи седьмом экстрасенсы приезжали, одна потом дала интервью, в общем включай ноут, – сказал Макс, разуваясь.

Степка включил видео и откинулся на спинку стула. Экстрасенс выглядела соответственно – худая, с длинными неухоженными волосами, лицо скрывала позолоченная ритуальная маска. Колдунья сжимала трость с набалдашником в виде черепа и когда её длинные чёрные ногти царапали лобную кость становилось вовсе не по себе.

– Вы не должны были давать нам такое задание. – Сказала она густым тягучим голосом. – Это место проклято. Люди не должны там жить. Она хочет выбраться, понимаете? Ищет способ разрушить защиту. Диббук. Вот она кто.

– Что вы имеете ввиду? – Спросил журналист.

– Диббук… Мертвая ведьма. Её нельзя тревожить. Если вы угодите в сети вас сожрут. Она или тысячи её кровожадных покойников-паучат. Деревню нужно спалить. Только благодатныйогонь поможет уничтожить паучиху.

– Эээ… Вы не могли бы объясняться понятнее?

Экстрасенс зыркнула в камеру и выругалась.

– Диббук – жуткая тварь, демон-паразит. Дух злого умершего человека.

Душа-диббук не может расстаться с земным существованием из-за своих преступлений и ищет отчаявшегося человека в которого может вселиться. Чтобы обрести тело, она завладевает чистой душой, заставляет ее служить злу и питается темной энергией, чтобы после смерти своей кормилицы завладеть ее телом… Иногда бывает так, что жертва оказывается слишком слабой, тогда диббук руками подневольной ей ведьмы создает подклад – обычно это обрядовая кукла. Ведьма готовит куклу для человека, который её смертельно обидел. Как говорится, отольются кошке мышкины слезы. Тот, кто примет от ведьмы такой подарок, сам того не ведая, становится одержимым демоном… Диббуку под силу оживлять покойников, принимать облик животных, оморачивать, но, если после смерти ведьмы он не найдет новую жертву, то не сможет покинуть тело ведьмы, до тех пор пока количество загубленных душ не достигнет дьявольского числа… Поэтому Диббуку так важно завершить начатое и переродиться до того, как ведьма умрет. Поэтому подневольная ведьма вредит и убивает – Диббук мучит ее, принуждая совершать зло.

– Вы сказали, диббук ищет отчаявшегося. почему?

Экстрасенс по-птичьи склонила голову набок.

– Триумф ада – отчаянье. Когда нет никаких надежд, человеквпускает в себя тьму.

– Что же будет с тем, которого Диббук выберет жертвой? Он умрет?

– Умрет? – Рассмеялась экстрасенс. – Хуже, гораздо хуже. Сперва Диббук изведет всех его родных и близких, а после, когда Диббук высосет из него все силы, да, умрет…

– Но если после смерти ведьмы, диббук столь слаб, как же он тогда убивает?

– Страх. Диббук создает иллюзии, он может заставить вас поверить во что угодно…

Пшш… Изображение пошло рябью и пропало.

Степка зацокал языком. Прелюбопытнейший сюжет получится.

– Что скажете? – Гордый собой Фандеев сверкал, как начищенный чайник.

– Жутенько. – Ответил Очкарик. – Как думаете, это правда – ну, про паразита?

Степка пожал плечами. Макс развел руками:

– Тебе-то какая разница? За сюжет и правдоподобность у нас вон, Степыч отвечает. Значит так… – Фандеев, как всегда, принялся раздавать команды. – Степа, снимешь видео. Поатмосферней. Кладбище, там, могилу, все дела. С тебя, Сема, камера. Эх, жаль, меня предки в Испанию забирают, мы бы такое развернули…

– Не развернули бы, – промычал Сема, – я же в лагерь еду, забыл что ли?

Макс отмахнулся.

– Вообще это даже хорошо, что мы разъедемся. Я уже наметил несколько мест, которые собираюсь посетить. Вот, например, пещера ведьм… очень в тему, правда?

– Да, – согласился Степка. – Сема, камеру принес?

Очкарик достал с кармана портативную мини-камеру и протянул Степке.

– Все, что надо – датчик движения, ночная съемка, прямая трансляция…

В комнату постучала мама.

– Степ, пора. Я такси уже вызвала.

На улице моросил мелкий дождик.

– Ну друг, – Сказал Макс, подавая растопыренную пятерню, – пиши, звони, не забывай в общем.

Когда к дому подъехала машина с шашечками, Макс все еще продолжал давать наставления, в которых Степка совсем не нуждался.

– Разберусь, – сказал он, – лети в свою Испанию, ни о чем не беспокойся!

Он бросил в багажник сумки, сел в машину и захлопнул дверь. Позже, Степка не раз проклинал день, когда поддался своему любопытству и не отговорил маму от отдыха в Кобылках, а пока он радовался предстоящейдороге, и в предвкушении приключений мурлыкал себе под нос детскую песенку:

– Ах, сколько будет разных сомнений и соблазнов,

Не забывай, что эта жизнь – не детская игра.

Ты прочь гони соблазны, усвой закон негласный —

Иди, мой друг, всегда иди дорогою добра.

Ты прочь гони соблазны, усвой закон негласный —

Иди, мой друг, всегда иди дорогою добра.1

На вокзал приехали за час до отправления – пробок не было, да и таксист попался лихач. Степка пошел к киоску, чтобы купить воды и кроссворд. Лариса ждала сына у входа в зал ожидания. Объявляли поезда, мимо с сумками спешили люди и только одна девчушка-цыганкана вид не старшесемнадцати лет, никуда не торопилась. Она разглядывала Ларису и встретившись глазами, направилась прямиком к ней:

– Тетенька, позолоти ручку. Всю правду тебе скажу, ничего не утаю, что было, что есть, что будет, что на сердце у тебя…

К цыганкам Лариса всегда относилась настороженно, но глядя на это невинное точеное создание с глазами олененка Бэмби, машинально сунула рукув карман и протянула ей смятые купюры.

Девчушка улыбнулась, взялаееладоньи стала водить по линиям пальцем, приговаривая: